Маленькие женщины, или Детство четырех сестер

 
 Примечания. 
 
Если б мистер Пиквик поменьше мылил свои руки, то он мог бы не опаздывать к завтраку.
 
М-ра Снодгрэсса просят не свистать на улице.
 
М-ра Топмэна просят не позабывать об обещанном мисс Эмми воротничке.
 
М-р Уинкль недурно сделает, если будет выражаться попроще и избегать непонятных ему слов.
 
 
 Недельный отчет. 
 
Мегги — хорошо.
 
Джо — дурно.
 
Бетси — очень хорошо.
 
Эмми — посредственно.
 
По окончании чтения в зале раздались рукоплескания, и мистер Снодгрэсс, поднявшись с своего места, предложил следующее:
— Господин президент и джентльмэны, я предлагаю принять в нашу среду нового члена. Лицо, о котором я говорю, вполне заслуживает этой чести, и будет глубоко благодарно вам за нее. Лицо это способно содействовать поддержанию духа этого клуба и литературному значению нашей газеты. Словом, я предлагаю принять в почетные члены Пиквикского клуба мистера Теодора Лоренца. Ну, живо, принимайте!
Эта внезапная перемена тона заставила девочек расхохотаться. Но в зале, т. е. на чердаке, тотчас же снова воцарилось торжественное молчание и Снодгрэсс сел на свое место.
— Господа, пустим вопрос на голоса, — предложил президент. — Пускай все те, кто одобряет предложение, скажут «да», а кто противного мнения — «нет».
За громким утвердительным ответом Снодгрэсса последовал, к общему удивлению, тихий ответ Бетси в том же смысле. Мегги и Эмми были противного мнения. Мистер Уинкль грациозно поднялся с своего места и сказал решительным тоном:
— Мы не желаем мальчиков. Они только шалят и насмехаются. Это клуб дамский, и мы хотим, чтоб в нем все было прилично и чтобы все, что мы делаем оставалось, между нами.
— Я боюсь, что Лори осмеет нашу газету и нас самих, — заметил мистер Пиквик, навивая на палец локончик на лбу, как он имел обыкновение делать в затруднительных обстоятельствах.
Снадгрзсс вскочил с места.
— Сэр, — вскричал он с горячностью, — даю вам честное слово джентльмэна, что Лори никогда не сделает ничего подобного. Он хорошо пишет, он придаст характер нашей газете и удержит нас от сентиментальничанья. Ну, разве вы не понимаете этого? Да и притом же он оказал нам столько услуг, что было бы стыдно не сделать для него такой безделицы. Нет, надо пригласить его сюда и принять полюбезнее.
Воззвание к благодарности всего более подействовало на Топмэна, который, вскочив с места, решительно произнес:
— Да, да, мы должны сделать это, хотя бы нам и было немножко совестно при нем. По моему мнению, и Лори, и дедушка его, могут прийти к нам, если хотят.
Решимость Бетси сообщилась всему клубу, а когда Джо предложила вторичное голосование, то три голоса дружно крикнули «да». Джо, вскочив с места, принялась радостно пожимать всем руки.
— Ну вот и прекрасно, вот и отлично! А чтобы не откладывать дела в долгий ящик, вот вам и новый член, — и, к ужасу всей компании, Джо, распахнув дверь чердака, показала сидевшего на сундуке Лори, красного от душившего его смеха.
— Плутовка, изменница, как тебе не стыдно! — закричали три девочки, когда Снодгрзсс торжественно ввел своего друга и, предложив ему стул и венчик, водворил его в клубе.
— Хладнокровие этих двух плутов возмутительно, — произнес мистер Пиквик, безуспешно пытаясь принять грозную мину, которая против его воли складывалась в веселую улыбку. Но новый член не ударил лицом в грязь; поднявшись с своего места, он низко поклонился президенту и всему собранию, и почтительно произнес:
— Господин президент и лэди — извините: джентльмены, — позвольте мне представиться вам в качестве Сэма Уэллера, почтительнейшего слуги этого клуба.
— Отлично, отлично, — кричала Джо, стуча старыми каминными щипцами, на которые она опиралась.
— Мой благородный друг и покровитель, — продолжал Лори, кланяясь по направлению к Джо, — рекомендовавший меня вам в таких лестных выражениях, не виноват в употребленной нами хитрости. Это я придумал её, и мой почтенный друг согласился на этот план только после долгого сопротивления.
 
— Ну полноте, пожалуйста, нечего великодушничать! — вскричала Джо. — Разве не я надоумила вас спрятаться в шкаф, когда мы проходили.
— Не верьте ему, сэр, виноват один я, — повторил новый член, обращаясь к президенту. — Но клянусь честью, я никогда более не буду прибегать к подобным средствам и отныне всецело посвящу себя интересам этого бессмертного клуба.
— Слышите, слышите? — кричала Джо, неистово барабаня щипцами.
— Продолжайте, — вставили Уинкль и Топмэн, между тем как президент подкрепил их замечание благодушным кивком.
— Я хотел только сообщить вам, что в доказательство той благодарности, которою я проникнут за сделанную мне честь, а также и для облегчения дружественных сношений с соседними нациями, я учредил в углу сада почтовое ведомство; я нашел для этого обширное, красивое помещение, представляющее всевозможные удобства. Оно служило скворешницей. Но я запер дверь на ключ и снял кровлю. Теперь в ней могут удобно помещаться письма, рукописи, книги, пакеты, присылаемые на ваше имя. Позвольте же мне представить этот ключ клубу и с признательностью занять мое место.
Речь мистера Уэллера была встречена шумными рукоплесканиями, и щипцы усердно работали под столом. Прошло несколько времени, прежде чем восстановилась тишина, и вслед затем начались оживленные прения, которые продолжались до позднего часа. Члены сами дивились своему красноречию. Наконец, при громогласных виватах в честь нового члена, заседание закрылось.
В принятии Сэма Уэллера никто не раскаивался, потому что более приличного, услужливого и веселого члена нельзя было и желать. Он действительно придал характер и тон газете, да вдобавок оживил и заседание; от его остроумных речей слушатели катались со смеху, и статьи, помещаемые им в газете, были полны патриотизма, классицизма, комизма, драматизма, но только не сантиментализма. Джо считала их достойными Бэкона, Мильтона, Шекспира, и чтоб не уронить себя в таком соседстве, она стала еще тщательнее отделывать свои собственные сочинения. Словом, «Пиквикский портфель» процветал, и в нем не раз появлялись поистине оригинальные вещи. Трагедии перемешивались с известиями о модах, стихотворения — с наставлениями, как приготовлять пикули, живопись — с огородничеством; музыка — с пуддингами, колкости — с комплиментами, статьи о материях важных — с кукольной игрой. Старый Лоренц, которому очень нравилась эта забава, нередко и сам вмешивался в нее. Он забавлялся иногда, посылая в газету через «почтовое ведомство» смешные послания, таинственные известия и юмористические телеграммы, а садовник его, прельщенный Анной, послал ей тем же путем любовный мадригал, который, само собой разумеется, попал прежде всего в руки Джо. Девочки хохотали до упаду, когда открылся этот секрет. Они еще не подозревали, сколько нежных посланий должна была принести им в будущем их маленькая почта!
  
ГЛАВА XI
 
Горький опыт
 
— Вот и первое июня! Завтра Кинги уезжают на воды, и я буду свободна. Три месяца вакаций! Вот-то я повеселюсь! — восклицала Мегги, возвратившись домой в один жаркий день и найдя Джо лежащею на диване в полном изнеможении. Бетси стаскивала с нее пыльные сапоги, а Эмми приготовляла лимонад для прохлаждения всей компании.
— Тётушка Марч сегодня уехала. О счастье! — вскричала, с своей стороны, Джо. — Я до смерти боялась, что она и меня пригласит с собой в Пломфильд, и мне, пожалуй, пришлось бы тогда ехать. Но ведь вы знаете, что это за место: это настоящее кладбище. Как я рада, что избавилась! Я трепетала каждый раз, когда тётушка начинала говорить со мной. И уж как же я проворно помогла ей собраться и какая была тихенькая и услужливая! Вы удивились бы, глядя на меня. Я дрожала до самой той минуты, пока она не села в карету. Но она и тут еще напугала меня: она высунулась из кареты и закричала: «Джозефин, не хочешь ли?..» Далее я не слыхала, потому что пустилась бежать во все лопатки, и только, завернув за угол, почувствовала себя в безопасности.