Секрет китайской комнаты (СИ)

Тем временем на фоне Исао и Сатоши обменивались крепкими мужскими рукопожатиями.
— Ну ладно, ребятки, не затягивайте, — брякнул босодзоку, чей голос звучал намного более дружелюбно, чем могло показаться. — В машине куча стволов, хватайте, что надо, и шевелитесь.
О-о-о, это как те отвратительные шоу по кабельному, где девчонкам подбирали шмотье, только вместо модного клуба они торчали на пристани, из модельера у них была разве что страшная как жизнь собака, а платья заменили на гранаты. Ну, неплохо. Первым же делом Кичиро потянулся за катаной, чувствуя, что Ханами оценит. Да и неплохо он так справлялся с нею в подземельях, учитывая, что он только швырнул ее… Гм. Но зато попал!
Братки Исао тем временем с восхищением осматривали их четвероногого товарища.
— Собака! — пискнул Синдзи, и громила потряс головой.
— Это не собака, я видел собак, — затем обратился к Сатоши. — Че, много жрет?
— Всех, кто задает идиотские вопросы. Все, девочки, не расшаркиваемся!
Тем временем Шепот доложила: все основные помещения были на второй палубе, куда и вел трап. Вероятно, заложники могли быть в контейнерах.
— Значит, швыряем туда взрывчатку! — обрадовался босодзоку, и Шепот зло замигала визором. — Что, нужны живыми? Ну блин..
Шепот нашла корабль, но не точное местоположение на нем, и, стоило Кичиро лишь подумать (и озвучить) предположение, что на корабле могут быть и другие пленники, и было бы неплохо их спасти, он получил говна за шиворот от Кагуры; Сатоши же задумчиво поскреб подбородок и похлопал свою животинку по холке.
— Может, их Сакура выследит, а?
Все вместе они покосились на трап, где дежурило несколько человек.
Да уж, искренне посетовал Кичиро, не повезло ребятам. Если бы он увидел, что на него несется что-то вроде Сакуры, он бы срочно сиганул в воду и больше никогда в этом месте бы не появлялся.
Он с тоской взглянул на Шепот, полностью скрывшуюся под камуфляжем и нырнувшую в темноту. Хорошо было бы проскользнуть точно также. Но особого выбора у них не было, а потому только вперед и в бой.
Сакура со старанием обнюхала дробовик Кайто, выданный Годо, и затем шумно выдохнула. Наверное, взяла след? Кичиро понятия не имел — он видел животных только в старых передачах, а потому имел весьма слабое представление о том, как те должны были себя вести. Она первой направилась вперед: броня ее прилегла плотнее, цокот когтей исчез, а глаза потухли, отчего в дожде она почти затерялась.
Три. Два…
— А-а-а-ай, блять!
Раздалось смачное «чавк», а потом один «Одокуро» завизжал, когда у него на руке повисла Сакура.
А вот и сигнал.
Они ринулись вперед: следом Сатоши выстрелил из дробовика в ближайшего парня, что явно не ожидал подобной делегации к ним в гости (за что и поплатился дыренью в груди). Исао выстрелил, Кичиро не был уверен, что тот попал, потому что сам напрыгнул с катаной на оставшегося в стороне, ошалевшего от такого происшествия. У его предполагаемой жертвы в руках была бейсбольная бита, они сошлись в клинче, ненадолго: Кичиро был сильнее, и от неожиданности удара, бедолага получил своим же оружием прямо себе по голове. Ой, звук какой, не зря говорили, что голова у всех бандитов была пустая.
Блин, у Ханами это получалось получше…
Мимо пронеслась пуля: дружки Исао тоже времени не теряли. Один из «Одокуро», оставшийся не у дел, выпустил когти и бросился на Годо, но не успел даже звука издать, как перед тем, словно из-под земли, вырос Синдзи и снес выстрелом голову.
Кичиро обернулся — и едва отшатнулся, когда мимо него пронесся кулак Исао, разбивший биту недобитого «Одокуро» вдребезги. В голове вдруг почувствовалось возмущение, вестимо, Ханами, и Кичиро замахнулся — сильно, и ударил по шее. Заскрежетал металл, и, следом, чужая голова полетела за борт к остальным своим товарищам.
Тем временем Сатоши выстрелом добил жертву Сакуры, оставив у той на память симпатичный сувенир в зубах — чужую руку.
— А ну брось! Фу, фу!
И все это — в тишине. Ну, почти. Не зря же у них глушители.
… почти стелс, да?
 
Тела они спихнули в воду; затем пошли следом за Сакурой. Вперед, в черное нутро «Бакэ-кудзиры».
Пробуждение было тяжелым.
Все болело. Конечности словно налились свинцом. Каждый новый звук отдавался ужасающей пульсацией в голове, удар за ударом — бам, бам, бам, отчего хотелось закрыть уши руками и не слышать, ничего больше и никогда. Но больше всего болел живот, мучительной тянущей болью в том месте, куда вонзили нож.
С трудом Хэби раскрыла глаза.
Ничего не изменилось. Они были все в той же комнате. Раны были обработаны, грубо. Огромных сил ей потребовалось, чтобы поднять взгляд и посмотреть на Кайто с замотанным коленом. Если они отсюда выберутся, хромать он будет долго. Впрочем, если им все же удастся… это будет меньшая цена, какую они смогут заплатить.
— Ну что, все? Пришли в себя, ребята?
Голос Ханзе вызвал только больше головной боли.
Замолчи. Замолчизамолчизамолчи. Не говори ничего, заткнись. Дай прийти в себя.
— Алло? Слышите меня?
— Молчание, — раздался хриплый голос рядом, — знак согласия, не слышал, что ли?
— Хорошо. Хорошо! — с энтузиазмом Ханзе потер руки. — Давайте повторим еще раз: на кого вы работаете?..
Но вновь — тишина.
Ничего. Скоро ему надоест. И тогда они смогут отдохнуть. У них будет целое посмертие на то, чтобы этим заняться, и никто, даже такой человек, как Ханзе, не сумеет их оттуда вырвать. Ведь смерть была чем-то твоим, личным, и никто не мог проникнуть за ее врата и вытащить тебя на белый свет вновь.
— Понятно…
Разочарованно цокнул.
Следом, чужая рука схватила Хэби за лицо и заставила поднять голову. Между пальцем у него был зажат нож, уже чистый.
— Твой вариант?
— Нахер сходить, такой вариант.
Да, Ханзе был прав. Пустые угрозы были признаком отчаяния. Но у нее уже ничего не осталось. От пустого молчания только больше кипело что-то внутри, а таким образом… Ну, это хотя бы его бесило. Тоже приятное зрелище.
— Кайто?
— Нахер иди.
Лицо Ханзе на секунду приняло озадаченный вид, восхитительное зрелище, в самом деле, но затем он пожал плечами. И занес нож.
В следующую секунду полоснул им прямо по глазам. Не будь у Хэби аугментики, она бы заорала, но искусственные глазные яблоки не ощущали боли (в отличие от порезанной переносицы, но, в самом деле, на фоне ноющего живота даже эта вспышка боли показалась почти незаметной, незначительной). В эту же секунду все потемнело, а по лицу полилось что-то теплое, горячее. Кровь.
Глаза закоротило.
Как же больно. Как же больно.
— Так… — судя по голосу, терпение у Ханзе подступало к концу. — Раунд третий. Что мне сделать в этот раз? Нет-нет, я понимаю, в нашем двадцать втором веке все так легко заменить, все поменять! Вот, я вырезал ей глаза, а ведь они даже не настоящие, мать вашу. Нужно только немного потерпеть, да? На это вы рассчитываете?
Боже, как же больно. Как же больно…
Голос Ханзе сорвался на крик:
— Да, я спрашиваю?!
Судя по шороху одежды, развернулся. Последовал удар, по лицу, и Хэби тихонько заскулила, чувствуя, что теряет самообладание.
— Я жду ответа.
Нет. Ты ничего не добьешься. Смирись.
— Хорошо… — Ханзе нетерпеливо запыхтел, судя по звуку шагов, вновь начав кружить по комнате. — Никаких проблем, окей-окей. Так, ребята!
Щелкнул пальцами. Раздались глухие удары, видимо, кто-то бил Кайто. Если бы она только могла видеть…
Но видел Кайто.
Видел, как Ханзе взял со стола аккуратный длинный штырь с молотком, угрожающе сверкнувшие под тусклым светом лампы. Подошел к Хэби и с улыбкой, не грозившей ничем хорошим, наклонился над ней, после чего абсолютно милейшим (и не подходящим такому уебку) голоском поинтересовался, будто делал что-то шаловливо-невинное:
— Кайто-кун, узнаешь, что это?