Таких не берут в космонавты. Часть 2 (СИ)
Я наблюдал за тем, как Зосимова потирала кончиком указательного пальца подбородок и вчитывалась в строки меню. Отметил, что Фёдор сделал выбор в считанные секунды. Метрошкин опустил лист с меню, посмотрел на Лену. Не поторопил её, не проявил нетерпение. Фёдор слегка поморщил курносый нос, будто принюхивался. Мне даже почудилось, что он уловил запах лежавших передо мной на тарелке сосисок. Потому что Митрошкин взглянул в мою сторону, изобразил на своём покрытом веснушками лице радостное удивление, поприветствовал меня взмахом руки. Лена заметила его жест и тоже на меня взглянула. Снова улыбнулась.
Краем уха я слушал разговоры о космосе, что велись за нашим столом (Черепанов и Тюляев увлечённо обсуждали особенности полёта космического корабля к Венере — своими высказываниями они будто бы набирали очки в глазах девчонок). Я в беседу парней не вмешивался (лишь следил, чтобы Гена и Лёша не перешли на повышенные тона). Наблюдал за тем, как Лена и Фёдор диктовали официантке заказ. Заметил, как Фёдор накрыл ладонью Ленино запястье. Зосимова не отдёрнула руку, поощрила своего кавалера взглядом. Митрошкин тут же приосанился, по-богатырски расправил плечи (будто ощутил себя победителем).
«Эмма, назови мне имя первой жены заведующего Отделом партийных органов ЦК КПСС по РСФСР Фёдора Матвеевича Митрошкина. Уроженца города Кировозаводск. Того, что в шестьдесят восьмом году стал первым секретарём Кировозаводского городского комитета ВЛКСМ и депутатом Верховного Совета СССР».
«Господин Шульц, Фёдор Матвеевич Митрошкин женился в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году на Лидии Егоровне Матвеевой. В браке у них родились трое детей. Старший сын…»
«Стоп, Эмма. Погоди. Как ты сказала? Лидия Егоровна Матвеева? Ты ничего не перепутала? Проверь ещё раз».
«Господин Шульц, — произнесла виртуальная помощница, — найдена сто семнадцать источников информации о супруге Фёдора Матвеевича Митрошкина. Её имя и фамилия в каждом из них совпадает. Но только в двадцати двух присутствует её девичья фамилия. Лидия Егоровна Матвеева-Митрошкина родилась…»
«Стоп, Эмма. К чёрту Матвееву. Лидия Егоровна меня совершенно не интересует. Меня волнует, почему этот рыжий засранец не женился на Ленке Зосимовой. Вон какими влюблёнными глазами он на неё смотрит. Предпочёл себе в жёны дочку известных родителей? Ладно. Просвети меня на тему родителей этой Матвеевой».
«Господин Шульц, информация о родителях Лидии Егоровны Матвеевной не найдена. Уточните, пожалуйста, запрос».
«Что значит, не найдена?»
«Господин Шульц…»
«Стоп, Эмма. Я понял. Неужто Лидия Егоровна не дочка замминистра и не внучка первого секретаря горкома партии? Интересно. Неужели Федя женился по залёту? Когда, ты говорила, родился его первенец?»
«Господин Шульц, старший сын Фёдора Матвеевича Митрошкина родился десятого марта тысяча девятьсот шестьдесят девятого года».
«В шестьдесят девятом? — удивился я. — Не похоже на залёт. Ничего не понимаю. Ленка его бросила? Почему? Или ради кого? Эмма, найди мне информацию о Елене Зосимовой. Отчество я не знаю. Родилась в декабре тысяча девятьсот сорок седьмого года. Проживала в городе Кировозаводск».
«Господин Шульц, найдено пять источников ин формации, в которых упоминаются все перечисленные вами поисковые параметры».
«Неужели? Неожиданно. И интересно. Ленка зарегистрирована под девичьей фамилией в соцсетях? Какую информацию она о себе указала?»
«Господин Шульц, в социальных сетях не найдено ни одного источника информации, где совпали все заданные вами параметры поиска…»
«На каких сайтах ты их нашла?»
«Господин Шульц, наиболее полная информация присутствует на сайте „Жертвы политического террора в СССР“, на эту же страницу сайта ссылается…»
«Стоп, Эмма. Жертвы политического террора? Ты серьёзно?»
«Господин Шульц…»
«Озвучь мне информацию с этого сайта».
«Зосимова Елена Ильинична. Родилась в тысяча девятьсот сорок седьмом году, Кировозаводск, русская. Проживала в городе Кировозаводск. Убита двадцатого февраля тысяча девятьсот шестьдесят шестом году во время антисоветского восстания в городе Кировозаводск».
— Чего? — сказал я.
Черепанов замолчал.
Сидевшие со мной за столом старшеклассники повернули в мою сторону лица
— Я говорю, что атмосфера на Венере, наверняка, отличается от атмосферы Земли, — сказал Черепанов. — Автоматические станции уже скоро добудут нам о ней информацию. Тогда мы уже более-менее чётко представим сложности, с которыми столкнёмся при планировании высадки человека на Венеру.
Я моргнул.
Кивнул.
Сказал:
— Мне послышалось, что ты упомянул Сатурн.
Черепанов улыбнулся.
— Нет, до полёта пилотируемого корабля на Сатурн, боюсь, мы не доживём, — сказал он. — Эту проблему решат наши дети, если не внуки. Луна, Венера и Марс — вот наши ближайшие цели.
— Ты забыл про пояс астероидов, — сказал Тюляев. — Он следующий после Луны.
— Я считаю, что исследованием пояса астероидом мы займёмся одновременно с изучением Венеры и Марса, — уточнил Алексей.
— Мне кажется, с Марсом ты, Череп, торопишься…
Я снова посмотрел на сидевшую ко мне вполоборота Зосимову.
Лена о чём-то говорила своему кавалеру, улыбалась.
«Эмма, что ещё за антисоветское восстание в шестьдесят шестом году? В Кировозаводске? Ты пошутила?»
«Господин Шульц, напоминаю вам, что я…»
«Стоп. Я помню, кто ты, Эмма. Найди мне информацию об этом восстании».
«Господин Шульц, найдено сто восемь источников…»
«Давай любой, Эмма. Читай».
«Девятнадцатого февраля…»
* * *Девятнадцатого февраля шестьдесят шестого года в Октябрьском районе города Кировозаводск (неподалёку от Октябрьского рынка) на трамвайной остановке произошла ссора между пенсионером и подвыпившим студентом Кировозаводского государственного университета (Вениамином Морозовым). Ссора случилась «на политической почве». В ситуацию вмешались оказавшиеся рядом пьяные советские милиционеры. Они на глазах у дожидавшихся трамвая граждан избили Морозова, «который выкрикивал антисоветские лозунги и призывал к свержению антинародного строя». Стражи порядка отвели Вениамина в ближайшее отделение милиции.
В отделении милиционеры продолжили избиение «дерзкого студента». Морозов так и не отказался от своих слов. Вениамина избивали до позднего вечера, пока он от полученных травм он не потерял сознание. Милиционеры выбросили Вениамина на улицу, но вызвали скорую помощь. В ночь с девятнадцатое на двадцатое сентября Морозов скончался в городской больнице. Но предварительно он рассказал, что и почему с ним произошло. Его слова и его пример нашли отклик в сердцах граждан, которые уже «не могли терпеть притеснения и унижения, творимые коммунистическим режимом в Советском Союзе».
Рано утром в Октябрьском районе Кировозаводска около отделения милиции собралась огромная толпа, выкрикивавшая те самые антисоветские лозунги, «которые посмел озвучить смелый студент». Собралось больше тысячи человек. Они потребовали выдать им виновных в смерти студента милиционеров, «выдвинули и политические требования». Представители власти не вступили в диалог с представителями народа. Милиционеры «вновь показали себя защитниками преступного режима»: они открыли по «мирным протестующим» стрельбу. «Около десятка» человек было убито, «несколько десятков» протестующих были ранены.
Но «доведённые до крайности» люди не испугались и не разошлись. «Наиболее решительная» группа протестующих людей ринулась в атаку на представителей власти. Возмущённые «произволом коммунистов» граждане разоружили милиционеров. Протестующие ворвались в отделение милиции и устроили там погром. Они схватили милиционеров, виновных в смерти Вениамина Морозова и тех, кто стрелял по протестующим. Рассерженные люди вывели их на улицу. Милиционерам «единогласно» вынесли смертный приговор. «Под радостные крики» граждан «приспешников преступного режима» повесили на столбах.