Таких не берут в космонавты. Часть 2 (СИ)
Я откинулся на спинку стула, зевнул.
«Ладно, — сказал я. — Как говорится, в тихом омуте черти водятся. Быть может, наш Муромец и есть тот самый омут. Поглядим. Завтра я поеду к Ивановой. Там и узнаем, явится ли жена нашего Ильи Фёдоровича на концерт. А пока Илья Муромец — главный претендент на роль физрука-убийцы. Мне так кажется. Но не опрошено пока девять женщин. Посмотрим, что они нам сообщат».
* * *В понедельник мы с Иришкой вошли в школу — я заметил пятиклассника Колю Осинкина, дежурившего в вестибюле рядом с настенным ростовым зеркалом. Рядом с Колей стояла невысокая темноволосая женщина в коротком пальто. Женщина и пятиклассник спорили — меня они не увидели. Но они направились ко мне сразу же, как только мы с Лукиной вышли из гардероба.
Женщина назвалась Колиной мамой. Поблагодарила меня за спасение её сына. Пустила слезу, отвесила Николаю подзатыльник. Потребовала, чтобы Николай Осинкин тоже произнёс благодарственную речь. Что Коля и сделал — сбивчиво, смущённо, разглядывая носы своих ботинок. Колина мама пожала мне руку. Обменялся я рукопожатиями и с её сыном.
— В сарае-то ты как оказался? — спросила Иришка у Осинкина.
Коля шмыгнул носом и ответил:
— С другом поспорил. Мы в разведчиков играли.
Он снова опустил взгляд.
— Договаривай! — строгим голосом потребовала его мама. — Говори, о чём спорили.
Коля дёрнул плечами и сообщил:
— Я сказал, что… вынесу из сарая пачку папирос…
— Украду, — поправила его женщина.
— Украду, — послушно повторил Коля. — У завхоза пачки с папиросами там, в шкафу лежали. Я зашёл. А он меня запер.
Осинкин вздохнул.
— На что хоть спорили? — спросила Иришка.
— На щелбан, — сообщил Коля.
Лукина покачала головой и поинтересовалась:
— Получил ты уже свой щелбан?
Коля вздохнул.
Женщина дёрнула его за плечо и потребовала:
— Отвечай, когда тебя спрашивают.
Николай качнул головой.
— Не, не получил, — произнёс он.
— Значит, ещё получишь, — сказала Иришка.
Осинкин поднял на неё глаза — я заметил в них озорной блеск.
— Не, не получу, — сообщил Коля.
Осинкин указал на меня рукой и добавил:
— Папиросы у меня в кармане лежали, когда он меня из сарая вынес.
* * *Я вошёл в класс — Черепанов уже сидел за партой. Я отметил, что учителя в кабинете пока не было. Но Надя Степанова уже положила на учительский стол классный журнал и ключ от кабинета. Степанова махнула нам рукой, едва мы с Иришкой переступили порог. В мою сторону тут же потянулись руки одноклассников (для рукопожатий). Я добрался до своего места, уселся на лавку. Увидел: Черепанов рисовал в тетради. Лёша старательно выводил детали экзотического ландшафта, на фоне которого стояли четыре космонавта. Я взглянул на лица персонажей рисунка. Узнал всех четверых: себя, Черепанова, Иришку и Надю-маленькую. Снова пробежался по рисунку взглядом. Но Свету Клубничкину там не нашёл.
Алексей поздоровался со мной.
Он ткнул карандашом в тетрадную страницу и сообщил:
— Это мы гуляем по планете звёздного королевства.
— Черепанов, а почему я тут ниже тебя ростом? — спросила заглянувшая в Лёшин рисунок Иришка.
— Потому что я на камень наступил, — ответил Алексей. — Просто камень в траве не видно.
— А почему это…
Иришка не договорила — её прервала трель звонка на урок.
Лукина тут же отвернулась и посмотрела сперва на учительский стол, а потом на дверь. Похожим образом повели себя все ученики десятого «Б» класса. В том числе и я.
— А где Лидия Николаевна? — озвучила общий вопрос Надя Веретенникова.
По классу прокатились удивлённые шепотки.
Но они тут же смолкли: в кабинет вошла директриса Клавдия Ивановна Кульженко. А следом за ней будто бы неохотно порог переступил Максим Григорьевич, наш учитель литературы.
Десятый «Б», будто по команде, встал со своих мест и замер около парт.
Директриса прошла к первой парте среднего ряда и поприветствовала нас.
Мы ответили ей:
— Здравствуйте, Клавдия Ивановна.
Несколько голосов добавили:
— … И Максим Григорьевич.
Учитель литературы блеснул крупными зубами, кивнул нам, поправил на своём лице очки.
— А где Лидия Николаевна? — снова сказала Надя-большая.
Клавдия Ивановна взглянула на нашего комсорга — Надя Веретенникова втянула голову в плечи.
Директриса объявила, что Лидия Николаевна «какое-то время» не будет вести у нас уроки. Сообщила, что наша классная руководительница уехала из города «по семейным обстоятельствам». Клавдия Ивановна известила нас, что вместо занятий по немецкому языку нам в расписание «временно» поставят другие предметы.
— Замещать вашего классного руководителя до возвращения Лидии Николаевны будет Максим Григорьевич, — сказала директриса.
Кролик радостно сверкнул зубами и линзами очков, чуть склонился в шуточном поклоне.
Клавдия Ивановна взглянула на часы.
— Сейчас у вас классный час, — сообщила она и нам, и Максиму Григорьевичу. — Занимайтесь.
Она снова пробежалась строгим взглядом по лицам десятиклассников. Не попрощавшись с нами, вышла из класса. Прикрыла за собой дверь. Максим Григорьевич подошёл к учительскому столу, открыл классный журнал. Перевернул страницы пробежался взглядом по строкам. Я заметил в его действиях нерешительность и смущение.
Кролик вновь улыбнулся нам и сказал:
— Первым уроком у вас классный час. Чем вы на этом уроке обычно занимаетесь?
Он взглянул на Надю Степанову, которая сидела на первой парте рядом с учительским столом.
— В начале классного часа мы проводим политинформацию, — сообщила Надя-маленькая.
— Прекрасно! — обрадовался учитель.
Поправил очки и спросил:
— Кто у вас политинформатор?
Иришка подняла руку.
— Я, — ответила она.
— Лукина, — сказал Максим Григорьевич. — Прекрасно. Я, почему-то, так и думал. Сразу говорю вам, товарищи будущие выпускники, что после классного часа у вас состоится урок литературы. Уверен, вы рады этому не меньше, чем я. Приготовьтесь к тому, что мы с вами на следующем уроке снова окунёмся в творчество Максима Горького.
Кролик хмыкнул, уселся за стол, скрестил на груди руки.
— Начинай, Лукина, — сказал он. — Мы с удовольствием послушаем, о политической обстановке в нашей стране и в мире в целом.
Иришка встала с лавки, зашуршала газетой.
— Создатели космической станции «Луна-9» посвящают её успешный полёт двадцать третьему съезду КПСС, — объявила Иришка. — По сообщению ТАСС, «Луна-9» продолжает обзор лунной поверхности…
Черепанов склонился в мою сторону и прошептал:
— Вася, ты хоть что-нибудь понял? Какие это у нашей классухи возникли «семейные обстоятельства»? Ведь у неё же нет семьи.
* * *После уроков я заметил, что Надя-маленькая будто не решалась к нам подойти. Она посматривала на меня, на Черепанова и на Иришку. Но словно вдруг почувствовала себя чужой: шагала к гардеробу чуть в стороне от нас.
Я окликнул её, махнул рукой.
Спросил:
— Надя, ты с нами сегодня пойдёшь?
Степанова пожала плечами и неуверенно ответила:
— Так… книга же закончилась.
— Закончилась, — согласился я. — Сегодня мы с Лёшей репетировать будем. В субботу первая общая репетиция концерта. А Алексей уже неделю за пианино не садился. Составишь нам компанию? Или спешишь домой?
Надя-маленькая помотала головой.
— Нет, не спешу.
Она неуверенно улыбнулась.
— Вот и прекрасно, — заявили я. — Будете с Иришкой нашими слушателями.
* * *Репетировали мы до возвращения с работы Иришкиных родителей. За это время Черепанов повторил все приготовленные для концерта мелодии. Он отыграл песни для танцевального вечера («Чёрный кот» и «Песню о медведях»). Уже по сложившейся традиции мы хором проорали «Таких не берут в космонавты». Показал я Черепанову и несколько новых музыкальных композиций, которые записал в новенькую нотную тетрадь. Пояснил Алексею, что приуроченный к двадцать третьему февраля концерт не последний — новые песни в запасе нам не помешают.