Апельсинки для Осинкина (СИ)

— Тарелка, — хихикнув, напомнила Ариэль. Потянулась, как будто собираясь вывернуться из моих объятий и убежать.
Да как бы ни так. Я не отпустил. Разбитую тарелку, в отличие от сломанной жизни, можно склеить или заменить новой.
— Это на счастье, — заявил я, крепко целуя.
  
Эпилог
 
Ариэль 
История Андрея стала для меня откровением. Сначала то, что мы оба оказались бесплодными. А потом то, что он сдавал биоматериал в ту же клинику, где работала я.
  
Вот и не верь после этого в совпадения!
Особенно после того, как результаты подтвердились. Андрей Осинкин действительно отец Васи и Клары. Из тысячи других доноров я выбрала его, несмотря на то, что он сдавал материал анонимно. Еще ничего не зная о нем, не видев ни разу в жизни, я буквально почувствовала, что это он. Тот, кто мне нужен.
— Это самый лучший подарок ко дню свадьбы! — расчувствовалась я. И, быстро поцеловав Андрея, лукаво взглянула ему в глаза. — А сделала его твоя бывшая невеста.
Он покачал головой и усмехнулся:
— Вряд ли Оксана рассчитывала на такой результат. Но благодарить ее не стану. Но сделаю так, чтобы она больше никогда не приближалась к нашим детям.
Тест ДНК Федора Грибова также подтвердился. Рожденный Глашей мальчик — его сын. Федор дал ему имя Эрик. Красивое имя, если не учитывать тот факт, что в известном мультфильме именно так звали принца и жениха русалочки. Федор предлагал мне стать крестной мамой Эрика. Но я вежливо отказалась. После этого больше никогда не видела и не слышала Федора. Но от общих знакомых узнала, что спустя три года Грибов женился на воспитательнице детского сада. Зовут ее, к слову, Жасмин. Так что, у Феди теперь новая сказка.
Свадьбу мы справляли в моем родном селе, пригласив всех соседей. Шумные гулянья длились два дня, а после мы с Андреем уехали в город. Вася и Клара пошли в новый детский сад и легко влились в маленький, но дружный коллектив. А я все же приняла настойчивое предложение мужа и стала работать вместе с ним.
Первым серьезным испытанием в новой должности стала трансплантация костного мозга маленькому Тимоше. Родной отец стал его донором. Муж Натальи, да и она сама сильно волновались, и это понятно. Серьезная операция требовала серьезного подхода.
— Андрей ― лучший специалист в своей области, — предупредила я. — Тимоша в надежных и опытных руках.
— Я рада, что именно ты будешь ассистенткой врача, — всхлипнула на это Наталья и крепко пожала мою руку. — Надежней подруг у меня еще не было.
Я сделала все, чтобы оправдать ее доверие.
Андрей, разумеется, тоже.
Уже через две недели новые стволовые клетки начали активно размножаться. Тимоша шел на поправку. Через месяц окрепшего мальчика выписали, и мы с Андреем пригласили его и родителей к нам за город. В огромном доме нашлось место для всех. И все здесь чувствовали себя как дома. Тамара, ставшая новым фельдшером, напекла своих знаменитых пирогов с черной смородиной и мятой. А Славик покатал детей на отремонтированном автобусе.
Жаль, Тимур не смог приехать.
Служба превыше всего. Нашего полковника срочно отправили на какой-то засекреченный объект. Подробностей он сообщить не мог, но мы все с нетерпением ждали его возвращения.
Андрей 
Теперь, с обретением семьи, я будто отрастил крылья. Благодаря поддержке Ариэль, любви ее и девочек, мне даже работаться стало легче. Все стало по плечу. Пройдя трудный путь, я обрел настоящее счастье и готов щедро делиться им с окружающими, особенно со своими любимыми маленькими пациентами.
Ариэль права, Оксана сделала мне щедрый подарок к свадьбе.
Разумеется, она это сотворила не из лучших побуждений. Хотела разлучить нас с Русалочкой. Наивно полагала, что я откажусь от брака с ней, узнав, что дети не от меня. Но вышло все с точностью до наоборот.
Знатно психанула Оксана, узнав новость от общих знакомых.
До такой степени, что вышла замуж за какого-то восточного не то шейха, не то просто толстосума. Я не вдавался в подробности. Лишь случайно узнал, что на Оксану надели черный платок и заставили жить взаперти, чуть ли не как рабыню. Якобы ее не выпускают с загородной виллы, ставшей для бывшей золотой клеткой. Что ж, она сама выбрала свою судьбу.
А я — свою.
С улыбкой я посмотрел на поделку из глины, стоявшую на видном месте в моем кабинете. Клара и Вася очень старались изобразить маленькую копию нашего загородного дома. Крыша у поделки, правда, покосилась, а краска потекла, это не важно. Поделка дорога моему сердцу. А еще очень нравится маленьким пациентам, которые могут рассматривать домик часами, заглядывая в нарисованные окна и двери. Я и сам в минуты отдыха медитирую, глядя на него. Вот как сейчас.
Настойчивый стук в дверь кабинета отвлек от увлекательного занятия.
— Тимур? — опешил я, увидев на пороге давнего товарища. Не одного, а с полугодовалым ребенком на руках. — Это что, твой? Ты, наконец, прислушался к советам товарищей и обзавелся семьей? А где мать малыша?
— Я по-прежнему одинокий волк, — возразил Тимур, закрывая дверь изнутри и трепетно прижимая к себе рыжеволосого младенца. — А у этой малышки больше никого нет. И ей угрожает опасность.
— Чем помочь? — предложил я, переходя к делу. Девочка выглядела вполне здоровой, если не считать маленького пятнышка от ожога на щеке. — У нее обнаружили онкологию?
— Надеюсь, что нет. — Тим покачал головой. Я впервые увидел неподдельный испуг на лице друга. Смелый и отважный полковник не боялся никогда и ничего, до тех пор, пока на его руках не оказалась рыжеволосая девчушка. — Девочка пережила пожар, вот я и решил показать ее врачу.
— Тогда бы лучше в ожоговый центр, — посоветовал я. — Или как минимум в детскую поликлинику. Ты же знаешь, у нашей клиники узкая специализация.
— Нельзя ее в другую клинику, — хмуро заметил Тимур. — На малышку охотятся, так что здесь она тайно. Только тебе я могу доверить осмотреть ее.
Это в корне меняло дело.
— Сделаю все, что смогу, — пообещал я, раскладывая на столе пеленку. — Есть какие-то симптому, жалобы?
— Только это…
Тимур расстегнул кофточку на спине девочки, и я ахнул. Нет, кроме небольшого пятнышка на щеке у малышки не было никаких следов пожара. Видимых дефектов тоже не наблюдалось. Зато на узкой спинке были начертаны какие-то схемы. Тату было временным нанесенным безопасной для детской кожи хной.
— Сможешь разобрать, что это значит? — спросил Тимур.
— Попробую расшифровать.
Схема была многоступенчатой и крайне сложной. Кто бы ее ни нанес, он определенно был гением.
— Родители погибли в пожаре? — предположил я, осматривая девчушку. — На том секретном объекте?
— Да, — подтвердил Тимур, с нежностью и трепетом глядя на малышку. А та улыбалась ему беззубым ртом, как самому близкому человеку на свете. — Отец сумел спасти все самое ценное — дочку и формулу.
— Кто-то еще выжил в пожаре? — спросил я.
Тимур кивнул.
— Молоденькая медсестра. Во время пожара она забралась в опытовый бассейн. Там я ее и выловил.
— Тоже нашел свою русалку? — не мог не заметить я, невзирая на ситуацию.
— Хорошо бы, эта русалка научилась говорить, — произнес Тимур и тяжело вздохнул. — Девушка получила серьезную травму головы и находится в реанимации.
Не успел я выразить соболезнования, как у Тимура завибрировал телефон. Друг ответил на звонок, а после попросил:
— Можешь пару часов присмотреть за малышкой? Медсестра пришла в себя. Девушка частично потеряла память, но разговаривает. Я должен оказаться у нее раньше, чем поджигатели. Девушке тоже грозит опасность.
  
— Присмотрю, без вопросов. У нас в клинике надежная система безопасности, так что малышке ничего не угрожает. Спасай свою «русалочку». Удачи тебе, полковник!