Триумф Боло

Я тяжело ранена, зато мои противники убиты наповал. Я провожу полную диагностику и включаю системы контроля полученных повреждений. Моя боеспособность составляет теперь 81,963 процента от полной, а пробитая башня представляет собой опасную брешь в броне, однако система контроля прибавит к моей боеспособности еще 6,703 процента от базового значения, на что уйдет 43,44 минуты плюс-минус 8,053 секунды. Я сохраняю готовность к ведению боевых действий.
  
В процессе диагностического обследования мой радар засекает цель на низкой околопланетной орбите. Цель не опознана, но я вычисляю с долей вероятности 95,987 процента, что это корабль-матка для транспортных кораблей класса «Фафнир».
— Боже! — прошептала Луиза Грэнджер, увидев на дисплее огромное тепловое пятна от двух испепеленных «Големов». Истина открылась ей во всей своей неприглядности: остановить и уничтожить оба «Голема» сразу могла только одна сила... Не успела она додумать эту страшную мысль до конца, как сенсоры нашли самого Боло.
Она стремительно обернулась и впилась безжалостным взглядом в перепуганную физиономию Скалли.
— Говоришь, у тебя был отличный план? — молвила она небрежно.
Я нацеливаю на корабль-матку оставшуюся в целости установку «Хеллбор» и выпускаю свой четвертый боевой заряд. Дрожь от пуска пробирает меня от развороченной башни до шипов гусениц.
Несмотря на свой циклопический размер, корабль-матка Ли-Чена Матусека был грузовым, а не военным кораблем, тогда как мощь «Хеллборов» Ники равнялась главному боезаряду целого дредноута. Ударив в носовую часть справа, заряд плазмы прожег одну за другой несколько переборок и, пробуравив ход глубиной четыре сотни метров, достиг желанной дели. Луиза Гранджер, Ли-Чен Матусек, Джералд Остервелт и еще четыреста наемников обоих полов превратились в дым, сокрушенные взрывом пробитого термоядерного реактора, полыхнувшего ярче тысячи солнц.
18
Ни мои сенсоры, ни планетарная система наблюдения больше не фиксируют на орбите Санта-Крус никаких кораблей. Уничтожение всех транспортов приковало неприятельские силы к поверхности планеты, однако разведывательные спутники сообщают о благополучной высадке сил, примерно равных по численности одной средней механизированной бригаде Конкордата. Восточные пригороды Киудад-Боливар почти полностью объяты пламенем, база флота целиком оккупирована. Противник продолжает продвижение, укрепляя свои позиции.
Ввиду изменения тактической ситуации я не уверена в его намерениях. Продолжение наступательных действий может свидетельствовать просто о том, что противник еще не осознал, что оказался отрезанным. В то же время это может служить указанием на ожидание подкрепления. В последнем случае жизненно необходимо лишить его плацдарма, который сможет послужить местом будущей посадки. Причины действий противника не так важны, как их последствия: я наблюдаю массовую гибель крусианцев.
Из моей развороченной башни валит дым, но я ложусь на курс 029 и делаю «росомаху» полковника Гонсалес частью планетарной системы наблюдения. В настоящий момент я сама посылаю данные на дисплей, но, перепрограммировав ее телеметрию, я предоставляю полковнику прямой доступ к информации со спутников на случай своего уничтожения.
— Полковник Гонсалес?
Консуэла Гонсалес вздрогнула, снова услышав голос Боло. Он стал немного другим и теперь походил на голос женщины, испытывающей боль, но скрывающей это. Консуэла тряхнула головой, отгоняя неуместные мысли, и включила микрофон:
— Гонсалес на связи.
— Переключаю ваш тактический дисплей на прием данных от планетарной системы наблюдения, — сообщила машина. — Подтвердите прием.
— Все в порядке, Конни, — доложил связист. — Спасибо, amiga.
— Хорошо. Я уничтожила две тяжелые боевые единицы противника — видимо, «Големы-III». Получив сильные повреждения, я сохраняю 82,307 процента штатной боеспособности. Продвигаюсь курсом 0-2-9 с целью изолировать летное поле и отбить наступление на Киудад-Боливар. Предлагаю вам переменить курс и следовать в моем кильватере. Я расчищу вашим «росомахам» дорогу.
— Сейчас передам, amiga — Гонсалес сменила частоту и обратилась к экипажам остальных тринадцати танков: — Волчица вызывает волчат. Забирайте вправо и следуйте за мной. Впереди пойдет Боло. — Получив подтверждение приема приказания от всех тринадцати командиров, она опять переключилась на частоту Ники: — Едем!
Командирский танк, содрогаясь, помчался по просеке, которую пробивала в джунглях неутомимая Ника. «Росомахи», казавшиеся несмышленышами рядом с мудрой мамашей-Боло, весили по пятьсот тонн каждая. Однако, несмотря на инерцию, развиваемую такой махиной при движении со скоростью 60 километров в час, Консуэлу трясло на подрессоренном сиденье, как на шаткой телеге.
Увидев на своем дисплее картинку, передаваемую спутником, она нарушила тишину отчаянным возгласом: столица планеты превратилась в дымное пожарище. В следующую секунду она кое о чем вспомнила и снова включила микрофон:
— Гонсалес вызывает Эн-кей-и. Ты поддерживаешь связь с капитаном Мерритом?
— Никак нет. — Ответ Боло прозвучал незамедлительно. Голос, произнесший эти два слова, впервые можно было назвать компьютерным. После непродолжительного молчания голос продолжил: — Я потеряла с ним связь с момента начала атаки. Причина его молчания мне неизвестна. В отсутствие связи считаю своим старшим офицером вас. Жду ваших приказаний.
«Боже, — подумала Консуэла, — ведь Эн-кей-и один ведет все оборонительные действия! Такой старый Боло — и такие способности!» Она увидела на дисплее обгоревшие добела остовы «Големов» и содрогнулась. Не важно, как у него, то есть у нее, это получается, главное, что получается, и отменно!
— Принято к сведению, Эн-кей-и. Но приказаний не последует. У тебя и так все отлично выходит, amiga. Просто говори, чего тебе от нас требуется, и выкашивай этих ублюдков.
— Благодарю, госпожа полковник. Постараюсь вас не разочаровать.
Подбитый гидросамолет чудом держался в воздухе. Балансирующий на грани обморока пилот давно утратил представление о курсе, но инстинкт все еще подсказывал ему, где север.
В изумрудных джунглях под ним появилась уродливая борозда, слово прорезанная чудовищным зазубренным плугом. Потухшие глаза Пола Меррита снова загорелись. Он стал усиленно соображать, понимая, что кровотечение оставляет в его распоряжении все меньше времени. Существовала одна-единственная сила, способная так пропахать джунгли. Он направил трясущийся гидросамолет вдоль новой трассы.
Продолжаю изучение сведений со спутников о сражениях в Киудад-Боливар и вокруг него. Внезапно мое внимание привлекает новый источник энергии. Он располагается к югу от меня и движется со скоростью 425,63 километра в час. Его излучение очень слабо и непостоянно. Я подаю на один из спутников сигнал тщательно исследовать новый объект. Распознав его, я, совсем как человек, чувствую острый страх.
Объект — гидросамолет моего командира, получивший серьезные повреждения. Предпринимаю попытку связаться с ним непосредственно, но он не отзывается. Согласно данным со спутника, на гидросамолете могло пострадать оборудование связи.
Я нахожусь перед жестокой дилеммой. Гидросамолетом почти наверняка управляет мой командир, Пол. Возможно, он ранен, даже находится при смерти, и инстинкт настойчиво побуждает меня изменить мой собственный курс и двинуться ему навстречу, однако каждое мгновение моего промедления способно обернуться несчетными потерями человеческих жизней в Киудад-Боливаре. Я предпринимаю неоднократные попытки выйти на связь с гидросамолетом, но безуспешно. Его молчание вызывает у меня страх, однако расчеты показывают, что он достигнет меня не позднее чем через 4,126 минуты, если повреждения позволят ему протянуть так долго. Я хорошо знаю своего командира: он не позволил бы мне остановиться даже ради спасения его жизни, если это означало бы гибель многих ни в чем не повинных гражданских лиц. Ввиду этого я не меняю свой курс и продолжаю прокладывать путь «росомахам».