Триумф Боло

Много времени он проводил с собаками-няньками, которых разводила мать Калимы. Работа с животными нравилась ему. Одна из молодых самок, родившаяся на судне, до прибытия Калимы с матерью в Мир Думмера, недавно ощенилась, и у него появилась возможность работать с новорожденными щенками. Они развивались медленнее, чем обычные щенки, дольше оставаясь в том возрасте, когда собаки легче усваивают новое, быстрее обучаются. К весне щенки-недоростки уже владели «языком», с помощью которого общались со своими подопечными, детишками.
  
Почти все свободное время он проводил теперь в детском саду, наблюдая собак, которые следили за детьми. Ему нравилось играть и с теми, и с другими. Старшие братья и сестры малышей перестали называть его свиньей, охотно слушая рассказы о войне с Денг и о последней битве колонистов.
Значительно улучшилась успеваемость Брэдли по истории и биологии.
Его «отец» по-прежнему не упускал возможности ударить его, но такая возможность возникала очень редко, так как дома Брэдли почти не бывал.
Весна перешла в раннее лето, и высокая трава покрыла изрытые воронками поля, когда Калима появилась в детском саду.
— Брэдли!
Он удивился, услышав ее голос:
— Да-а...
— М-м... Потолкуем?
— Конечно. — Он кинул мяч маленькому Джои Мартину и сказал Ганеше:
— Я пошел. Поиграй теперь ты.
Собака с энтузиазмом бросилась за мячом, изображая «собачку».
— Ну, что случилось?
Ничего не ответив, она повела его через рощу, вывела на гребень, отделявший новую колонию от старой, разрушенной, и направилась к Боло.
— Калима!
— Я думала, почему ты больше не просишь провести тебя внутрь. Ну и решила предложить сама.
— Серьезно? Ты не шутишь?
Она взглянула на него:
— Я никогда не шучу относительно Боло шесть-семь-ноль ГВН.
— Я хотел сказать — спасибо.
Молча они подошли к рухнувшей стене, под которой чуть не погибли.
— Я слышала твои рассказы о нем, — нарушила она наконец молчание.
Он покраснел и уставился под ноги:
— Я читал кое-что.
Понимаю. У тебя хорошо получается. Малышам нравится. Мне тоже нравилось слушать.
Брэдли не мог припомнить, чтобы кто-то хвалил его. А тут Калиме понравилось что-то, что он делал. Ему даже стало жарко.
Подойдя к разбитым воротам, они посмотрели на Боло.
— Он больше, чем мне казалось.
Она перевела взгляд на него:
— Ты больше сюда не приходил?
— Ты же сказала, что он меня не знает. Я ведь не тупой...
— А вот что ты тупой, я никогда не говорила. Пошли, — Она схватила его за руку, и они подошли ближе. — Шесть-семь-ноль ГВН, это Брэдли Долт. Он мой друг. 
Громадные «Хеллборы» шевельнулись. Брэдли еле сдержался, чтобы не удрать, но пушки тут же остановились.
— Это салют, — прошептала Калима.
— А-а...
Он неловко высвободил свою ладонь из руки Калимы и приветственно поднял ее:
— Брэдли Долт, сэр. Очень приятно познакомиться. И э-э... благодарю вас за то, что вы спасли мне жизнь прошлой зимой, помните...
— Кислород.
Все ясно.
— Да, сэр. Спасибо, сэр.
— Шесть-семь-ноль ГВН, я поднимусь на борт с Брэдли Долтом для наблюдений.
— Держать. Держать.
Брэдли ухмыльнулся:
— Спасибо, сэр.
Они полезли вверх, Калима — первая. Люк открылся плавно, без скрипа.
— Ты работаешь над ним.
Она кивнула:
— Любую свободную минуту. Читаю, что могу найти. Отец оставил много литературы, в библиотеке есть кое-что. Но бóльшая часть засекречена. Он в очень плохом состоянии, я не могу всего исправить.
Они залезли в башню, и у Брэдли захватило дух.
Внутри Боло выглядел не так, как он ожидал. Ему казалось, внутри будет обширное пространство, мигающие огни, консоли и панели индикаторов и инструментов. На самом же деле внутри было очень тесно, только протиснуться. Маленькая каютка для пассажира в центре, под башней. Лазы доступа для передвижения ползком. Даже в глубине Боло были видны следы разрушений: почерневшие выгоревшие платы, вырванные с корнями разъемы, свисающие кабели. Дневной свет просачивался сквозь эксплуатационный лаз, упиравшийся в пробоину.
— Да-а. Здорово ему досталось. Не зря его наградили.
Калима приютилась у выхода из лаза, предоставив ему место в кресле наблюдателя.
— Шесть-семь-ноль ГВН, активируй экраны наблюдения.
Замигали, засветились два экрана. На одном видна была долина в полном цветовом представлении, с цифровыми и цифро-буквенными данными по краю, в них Брэдли ничего не понял. Другой экран, заднего вида, представил разбитый компаунд, который Боло защищал когда-то.
— Как во сне! — вырвалось у Брэдли. — Потрясающий сон!
Калима ухмыльнулась:
— Точно так же и мне показалось, когда я увидела это впервые.
— Я боюсь что-нибудь тронуть, — смущенно признался он.
— Знаешь, я тоже. Я учусь как одержимая, потом задаю ему вопросы и пытаюсь сообразить, что он ответил, прежде чем до чего-нибудь дотронуться. Сам понимаешь, если вдруг бабахнут «Халлборы» или я что-нибудь в нем сожгу...
Есть надежда, что он заговорит?
Она с несчастным видом показала рукой:
— Посмотри.
Он пригнулся и последовал за ней к свету, проникающему в корпус снаружи.
— Видишь? — Она показала на полкубометра спутанных проводов и обломков.
— Да-а. Ничего себе...
— Здесь и его речевой процессор.
— Ужас.
— Может быть, когда-нибудь я и смогу его восстановить... — Она безнадежно покачала головой.
— А нет опасности, что он... ну, взбесится, как рассказывают о Боло?
Она закусила нижнюю губу:
— Если б я знала... Его командный центр цел, поэтому я надеюсь, что нет. Но все равно боюсь. Он мой друг, Брэдли. Я не хочу потерять еще и его. — Брэдли понял, что она подумала об отце.
— Ну, ты хоть знаешь, кто у тебя отец. А я своего не знаю.
— Извини. — Она шмыгнула носом. — Он еще бьет тебя?
— Бывает.
— Ты должен на него заявить.
Брэдли уставился на одно из повреждений машины.
— Он нужен колонии. Они отправят его на перевоспитание, и колония на год останется без хирурга до прибытия следующего корабля.
— Все равно надо заявить. Бить подростков — уголовное преступление.
— Не помру. Хочешь рисковать раком груди без хирурга?
Нижняя губа ее оттопырилась, напомнив ему фото ее отца в учебнике по новейшей истории.
— Давай сменим тему, ладно? Мне с ним всего четыре года осталось, а дома я бываю нечасто. Давай я не буду задавать дурацких вопросов о Боло, а ты не спрашивай о нем. Идет? — Он протянул ей руку.
Нерешительно она взяла ее. Последовало крепкое рукопожатие. Сделка заключена. Давно он не чувствовал себя так хорошо.
— Хочешь щенка Суфи? — спросила она вдруг.
— Как? — недоуменно спросил он.
— Ну, одного из ее щенков?
— Но... — он сдержал себя, чтобы не выдать, как он хотел получить одного из этих великолепных щенков, — но они же очень дорогие!
Мама сказала, что один мой. Вот ты его и получишь. Ты с ними лучше обращаешься, чем я. К тому же неплохо, когда такая нянька оберегает тебя. Не думаю, что даже Дэвис Долт осмелится тебя удалить, если между ним и тобой будет собака размером с Суфи. К тому же он не осмелится ударить одну из собак моей мамы. Они оторвут ему ноги, и никто в колонии их за это не осудит.
Брэдли даже не смог улыбнуться. Щедрость предложения так ошеломила его, что он смог только выдавить Из горла, в котором отчаянно першило:
— Спасибо.
— Ну, тогда пошли. Попрощаемся с Боло шесть-семь-ноль ГВН и пойдем, возьмешь свою собаку.
Когда они вышли из массивного корпуса Боло на открытый воздух, Брэдли казалось, что он летит, как птица.
11
— Ужас, что здесь творится, Уммер. Я перерыла все в архивах колонии, все, что осталось от отца по Боло, по психотронике, но это...
  
Калима замолчала. Пять лет упорной учебы и работы позволили ей восстановить многое, но приниматься за речевой процессор было страшно.