"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
— Все. — Негромко сообщил командир.
Коротко слово стало для меня командой откинуться на пол и попытаться расслабить сведенные едва ли не до судорог мышцы.
Мы справились.
Христафор Милорадович Бенкендорф, неизвестный абонент
— Все. — Негромко констатировал глава «Тройки».
Он перевел дух. Благо видеть его собеседник на том конце аппарата не мог. С другой стороны, а что именно известно о возможностях таинственного абонента? Не так много. Даже ему.
— Уверен? — Почти сразу откликнулся собеседник.
— Коротков отчитался. — Так не сказав ни «да» ни «нет», ответил Бенкендорф.
— Секунду. — Раздался сосредоточенный голос. — Генерал, давай птичек на базу. Да, отменить удар.
Фриц вытер лоб белоснежным платком. Не то чтобы такие моменты в его жизни были редкостью, но ему до сих пор было слегка не по себе от мысли, что его непосредственное начальство, спокойно нанесет тот самый «удар». Да, по ним. Но, простите, там где высшие соображения не до марципанов!
— Такой сильной еще не было, а? — Поинтересовался собеседник Христафора Милорадовича.
— Нет, настолько сильной я не припомню. — Вынужден был признать глава «Тройки». — Но эта всего четвертая. За последние пятьдесят лет. И знаем мы о них до обидного мало.
Несколько секунд мужчины помолчали. Каждый думал о своем. Например, один из них вспоминал, что небезызвестного Короткова, по всем протоколам, нужно было бы уничтожить точно также.
«Хорошо, что что-то в этом мире меняется!», — подумал Бенкендорф и поспешил на воздух.
Очень уж ему хотелось просто постоять под весенним солнышком и хотя бы несколько минут не думать ни о чем.
Глава 8
Глава 8
— Пятнадцать минут…
Голос Кареевой был непривычно тих. Даже после самых тяжелых дней в Артеке в нем было куда больше жизни. Сейчас же он был глух и сер
— Сколько? — Немного подивился я устало.
На большее сил не хватило. Но действительно странно было осознавать, что меньше часа назад мы еще беззаботно катились вместе с девочками в магазин. Кстати, я так и не узнал, зачем именно и почему было столь необходимо мое присутствие. А сейчас спрашивать… Нет, не хочу. Потом выясню.
Теперь же это становилось не важно. Конечно, только в том случае, если меня не приглашали на подбор купальников к лету с обязательной примеркой и демонстрацией!
Но что-то я сомневаюсь, увы.
— Ничего себе. — Столь же безжизненно откликнулась Громова на замечание подруги..
Да, ровно четверть часа назад мы вошли на территорию ТЦ. Даже как-то не верится, что теперь мы вновь «разлеглись» на креслах того самого автобуса, где нас инструктировал Санни и представитель Канцелярии брал с нас «обещания никому и никогда». Мда.
— Эй, гаремник, вы там как? — Раздался негромкий голос Старицкого.
Секунда понадобилась на то, чтобы осознать, что именно князь имеет ввиду. И кого. А затем тишина взорвалась чуть приглушенным нервным хохотом. Лично мне в голос ржать было просто больно. У меня ребра треснули на секундочку! Конечно, целительницы уже стянули с меня броник и чего-то там подлатали, но боль пока не прошла полностью. Зато мне полагается пара дней покоя… Вот как только закончится этот дурацкий день — так сразу. Ну и как отчеты напишем все. А это плюс еще пара суток на заполнение и разбор полетов с дознавателями.
Хотя… Если все ТАК секретно, то интересно будет посмотреть на тех, кто имеет соответствующий уровень допуска.
— Га-рем-ник. — Попробовал я слово на вкус, отделяя каждый слог качком ноги вправо и влево. — Неплохо, да…
— Уверен?.. — Поинтересовался тут же хоть и очень усталый, но все же крайне красноречивый голос. — М-милый?
Я призвал все силы, которые у меня еще остались, чтобы откровенно не заржать… И не справился. Прыснул. Правда, меня тут же поддержала Громова, которую ситуация веселила не меньше меня.
— Вот вы как? — Надулась Рита. — Злые вы. Уйду я от вас!
— Милые бранятся — только тешатся! — Не выдержал кто-то из братьев Дубельт.
Не разглядел. Сам-то я в потолок пялился, развалившись на паре сидений.
Хохот перешел в неконтролируемую фазу. Угрозы тоже. Маргарита начала придумывать самые страшные кары для шутников и тут же их озвучивать. Отчего лично мне становилось еще веселее.
Это все нервное, да…
— Ээээй! — Наконец возмутилась Кареева, очень разочарованная отсутствием нашей с Аленой поддержки. — У нас тут атака клонов, а вы ржете!
После этого заявления уже все выпали в осадок секунд на тридцать. Кажется, сегодня обе группы обретут свои имена.
— И что, это всегда… Так? — Неожиданно поинтересовался Старицкий.
Точнее он выразиться не смог. Одна из подписанных ранее бумаг в принципе очерчивала очень узкий круг лиц и мест, где мы имели право обсуждать подобное. Кстати, мои коллеги в этот круг не входили!
— Не сейчас. — Откликнулся я, приподнимаясь в полусидячее положение. — Думаю, в неведении нас не оставят, если подобная херня происходит регулярно. А если даже и оставят — то лично я предпочту забыть и больше к этому не возвращаться. Даже мысленно.
Любопытство из нас выбивали. Начисто. Во всяком случае то, которое считали вредным для нашей психики и здоровья. Есть на свете многое, друг Горацио… И все такое прочее… В части касающейся.
Короче, я совсем не расстроюсь, если с подобной херней не столкнусь НИ-КОГ-ДА. В этом случае, я готов так и не узнать о ней НИ-ЧЕ-ГО!
— Муть какая! — Заявила Маргарита, сверкнув обжигающими карими глазами.
Девушку в очередной раз передернуло от воспоминаний. Она даже слегка помотала головой, запустив в растрепанные черные волосы пальцы.
— А ты будь как лотос. — Посоветовал я, прищелкнув пальцами.
— Это как? — Народ тут же заинтересовался.
— Этот цветок всегда чист и цвете даже в самой мутной воде! — Заявил я.
Кто-то хихикнул. Кто-то покачал головой.
— А еще «мудрость» будет? — Язвительно выдала наша прекрасная… И взрывоопасная огневка.
Ну не мог же я отступить в подобной ситуации? Вот и пришлось приложить указательные пальцы к уголкам глаз, слегка оттягивая их. И уж потом, добившись внешней аутентичности, выдать:
— Кто цяй не пьет — тот цьмо!
И вновь народ поддержал. И даже не потому, что никому не хотелось быть тем самым «цьмом». Просто стакан крепкого и сладкого чая с лимончиком был бы в самый раз! Удивительно, но обычно, не смотря на мою любовь к сладкому, именно чай и кофе я пью без сахара совсем. А тут вот прям хочется! И, видимо, не мне одному.
— Эххх… — Негромко выдала белокурая Аленушка, печально глядя куда-то в сторону улицы.
Я ее понял без дополнительных объяснений. Ну кто нам сейчас даст выйти на улицу? Тем более, уже и журналисты прибыли. Конечно, за оцепление их никто не пустит. Но дальнобойная оптика не вчера придумана. И крепиться она не только к стволу может, но и к фотографическому аппарату.
— Так, мы находимся в автобусе, который нафарширован не хуже иного оперативного штаба! — Подбодрил я товарищей. — Неужели здесь не найдется чертового чайника, а⁈
Логика в моих словах была. Так что толку воодушевления я окружающим подарил. Однако приступить к поиску мы не успели. Причины оказалось целых две. И обе были железобетонными:
— Через три минуты в салон автобуса зашли полковник в компании Невыразительного;
— Никому из нас не хотелось вставать, так что до того момента к «обыску» мы так и не приступили.
Впрочем, помочь нам решил непосредственный командир. Правда, и он потерпел сокрушительное поражение.
— С ума сойти! — Покачал головой полковник Коротков. — Мы потратили на эту штуковину миллионы рублей, оснастили по последнему слову и… Забыли про чайник⁈
Кажется, Александр Сергеевич и сам не верил своим словам. Невыразительный только голову склонил:
— При проектировании не учли.
Голос его был под стать внешности: сух словно воздух в пустыне. Движений лишних он почти не производил. Так что казался и не человеком вовсе, а автоматом, чья единственная программа могла бы быть описана словом «эффективность».