"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

— Ты что, издеваешься?
— Ах да, извиняюсь, забыл… — смутился герой; вскоре он с триумфом взошел на корабль под аплодисменты выстроившейся на палубе команды.
  
Глава третья
 
ПЕРСЕЙ И АТАС
 
И вот отплыл корабль Персея, все дальше и дальше уходя в бескрайнее море.
— Скажи нам, Персей, как же ты все-таки ее убил? — наперебой спрашивали матросы, обступив возвышающегося среди них героя.
— Кого убил? — зевнул Персей.
— Ну, Медузу Горгону, понятное дело!
— Ах Медузу… Да понимаете, братцы, захожу, значит, в пещеру и ни сатира не вижу, вдруг хвать меня кто-то за ногу…
— Я бы, наверное, от страху на месте помер, — испуганно пробормотал один из матросов.
— Именно на это Медуза и рассчитывала, — со знанием дела пояснил герой. — Но в любом случае бояться было нечего. Вот, ежели бы меня чудище за голову укусило, вот тогда, как говорится, проблема. В общем, рубанул я мечом вниз, ну и прикончил гадину.
— Так просто?
— А вы что думали?
— Ну… длительная погоня, кровопролитное сражение, — перебивая друг друга, стали перечислять моряки, — боевые раны; вроде бы уже поверженный монстр, неожиданно оживающий в последнюю минуту, когда герой празднует победу.
— Так вот оно в чем дело! — усмехнулся Персей. — Вы, я вижу, песен странствующих аэдов наслушались.
Матросы дружно закивали.
— Эти вам напоют, их вином не пои, дай соврать что-нибудь этакое позаковыристей. Вот вам мои боевые раны!
И герой указал на прокушенную левую сандалию.
Отметим, что Персей, пожалуй, был одним из самых скромных греческих героев, никогда не преувеличивающим свои одержанные победы.
Моряки всё не расходились, и Персей решил напоследок показать им свой трофей — голову ужасной Медузы.
— Ну так уж и быть, сейчас я продемонстрирую вам страхолюдину, цапнувшую меня за пятку!
И с этими словами герой принялся развязывать свой мешок.
— Нет, постой! — закричал опытный престарелый кормчий. — Не делай этого!
— Но почему?!
— Разве ты не слышал об ужасном проклятии?
— Нет, — честно признался Персей. Моряки в замешательстве переглянулись.
— Странно, — проговорил кормчий, — ты пошел убивать Горгону, ничего не зная о ее волшебной силе?
— Какой еще силе?
— Тот, кто увидит голову Медузы, мгновенно обратится в камень, — жутким голосом прокаркал старик, и все, кто был на палубе, за исключением Персея, зябко поежились.
— Так вот оно что! — воскликнул герой, вспоминая странные каменные фигуры. — А я-то думал, что за статуи у пещеры стоят? Так это окаменевшие люди?
— Именно!
— Но ведь… секундочку… выйдя из логова Медузы, я внимательно рассмотрел ее голову и, как видите, жив-здоров!
Кормчий важно кивнул:
— В этом нет ничего удивительного. Скажи нам, Персей, насколько ты суеверен?
— Это как?
— Веришь ли ты в пьющих кровь оборотней, в ужасных людоедов и в… мм… снежных людей?
— Нет, конечно! — весело рассмеялся герой. — Надо же, что по пьяни некоторые сочиняют!
— А вот мы верим! — хмуро добавил кормчий, не разделяя веселья Персея.
— Во что верите? — переспросил герой, понимая, что матросы с ним говорят вполне серьезно.
— В огнедышащих исполинов… — стали выкрикивать моряки, — в ужасного кракена и в двухголовых разбойников…
— Каких разбойников? — опешил герой.
— Сумасшедших! — раздраженно выкрикнули из толпы.
— М-да, — хмыкнул Персей, пожимая плечами, — значит, я не суеверный.
— Это тебя и спасло! — добавил кормчий, и голова Медузы так и осталась в мешке.
* * *
Герой спустился в свою каюту и, плюхнувшись в подвешенный к потолку гамак, сильно задумался.
Перспективы открывались просто невероятные. Во-первых, ему на фиг теперь нужно было оружие. Меч, стрелы, дубина — это все для дураков. Зачем они ему, когда в заплечном мешке у него имеется чудесная волшебная голова. Правда, ужасный трофей следовало еще испытать. Мало там чего пьяная матросня ему наговорила! Но предстоящие испытания не проблема.
  
Во-вторых, Персей теперь без каких-либо препятствий мог спокойно стать величайшим в Аттике скульптором. О, какие он создаст скульптуры, настоящие шедевры греческого зодчества! Равных Персею не будет. Однако тут же возникала немаловажная проблема, а именно: заказчики. Хотя…
«Буду брать деньги вперед, — легко разрешил это противоречие герой. — Затем приглашу позировать и покажу заказчику голову!»
Просто грандиозные перспективы!
Но перспективы перспективами, а вот провести испытания следовало как можно скорее или, лучше, немедленно.
Персей встал со скамьи и, прихватив с собой мешок, воровато выбрался на палубу, наметанным глазом выбирая жертву важнейшего эксперимента.
Превратить в будущее произведение искусства герой решил корабельного кашевара, который, судя по той мутной бурде, что он ежедневно приносил Персею в каюту, вознамерился героя отравить. Как команда корабля терпела этого изувера, оставалось загадкой.
Экспериментатор затаился на корме корабля, спрятавшись за скелетом убиенного в незапамятные времена кита, так и не выброшенного за ненадобностью в море. У матросов все никак руки не доходили.
Кашевар появился на корме где-то через полчаса. С ведром помоев в руках этот подозрительный грек не спеша приблизился к правому борту, намериваясь вылить содержимое ведра в море.
Персей быстренько зыркнул по сторонам, нет ли где свидетелей, но таковых, к счастью, не нашлось. Ну, если не считать свидетелем сидевшего на мачте любимого попугая кормчего. Попугай по кличке Попо меланхолично чистил перья, с большим неодобрением косясь на прячущегося внизу героя.
— Заложит, сволочь! — сквозь зубы зло процедил экспериментатор, но отступать от задуманного было поздно.
Проигнорировав наглую птицу, Персей выскочил из своего укрытия и, выхватив из мешка голову Медузы, тихо окликнул кашевара:
— Эй, дядя!
Кашевар дернулся, как эпилептик и, резко обернувшись, ошалело уставился на черепушку Горгоны.
— Эт-т-то чт-т-то? — нервно спросил он. — Голова Медузы?!
— Ага! — улыбнувшись, подтвердил Персей.
ХЛОП!
Вместо живого эллина на корме застыла (в довольно нелепой позе) искусно вытесанная каменная статуя.
Нервно захихикав, герой осторожно подошел к изваянию. Заглянул в каменное ведро, потрогал мраморные сосульки бакенбардов.
— Великолепно!
Удовлетворенно полюбовавшись проделанной работой, Персей спрятал голову монстра обратно в мешок и, достав из ножен меч, выцарапал на колене статуи:
«Водолей. Скульптор Персей с Аргоса».
Затем герой снова воровато огляделся и, поднатужившись, спихнул изваяние в море.
Впоследствии великолепная работа героя-скульптора оказалась во дворце владыки морей Посейдона, где стояла рядышком с такими известными изваяниями, как «Пьяный Зевс дремлет после обеда» и «Влюбленный Аид с букетом асфоделов». Хоть и посмертно, но кашевар с корабля Персея удостоился великой чести.
Возвращаясь в трюм, весело посвистывающий герой внезапно обо что-то споткнулся, больно ударив ногу.
Громко выругавшись, Персей гневно осмотрел палубу. Прямо у его ног валялся крупный каменный попугай с удивленно открытым клювиком.
— Попо, дружище, неужели это ты?! — ошеломленно проговорил герой, поднимая фигурку.
Никаких сомнений быть не могло. В руках Персей держал каменную копию (копию?) любимого попугая кормчего.
«Видно, тоже попался суеверный», — мрачно подумал начинающий скульптор, выкидывая фигурку в море.
Птичку было жалко.
* * *
Однако возвращаться на остров Сериф Персей не спешил. Конечно, ему было интересно, как там его мать уживается с придурком царем. Да и на свадьбе не удалось побывать, что тоже было немного обидно. Слишком уж поспешил нетерпеливый герой покинуть остров, стремясь совершить свой первый подвиг.