"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
Могучий сын Зевса произвел на дочерей царя Гериона должное впечатление, и многие из них специально подставляли свои аппетитные телеса под беспощадный хлыст героя, сладострастно при этом стеная. То-то порадовался бы при виде этой идиллической картины знаменитый Зигмундис Фрейдиус, узрев на практике осуществление своей сексуально-сумасбродной теории Великого Либидо со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Пыль на дороге стояла столбом.
Фемины нещадно потели и несколько плотоядно поглядывали на бесстрастно погоняющего их атлета. Геракл же был невозмутим, как каменная статуя Ареса в священной роще Колхиды.
— Скажи-ка мне одну вещь, — бурчал Софоклюс, едва поспевая за размашисто шагающим героем. — Какой был смысл в этом моем отвлекающем маневре?
— Каком таком маневре? — переспросил сын Зевса, ловко охаживая хлыстом слегка отставшую от своих сестер рыжую девицу.
Девида похотливо взвизгнула и многозначительно зыркнула на хмурого Геракла.
— Ну, когда ты попросил меня отвлечь того кастрированного великана! — обиженно пояснил историк. — Ума не приложу, зачем ты послал меня внутрь здания… когда тут же истошно прокричал «Пожар!» и тем самым выманил сумасшедшего врага наружу.
— Так вот ты о чем! — догадался могучий герой. — Гм… знаешь что… борись-ка ты со своей патологической трусостью, Софоклюс, пока не стало поздно.
— И именно из-за этого ты послал меня на верную гибель? — возмущенно заголосил хронист.
— Именно! — торжественно подтвердил сын Зевса. — Я решил помочь тебе побороть свои жалкие страхи… Эй, куда, коровища, прешь?..
Хлыст с шипением рассек воздух, оставив на розовой попке одной из девиц длинный алеющий след. Фемина была в восторге.
— Сатир побери эти подвиги! — с чувством выругался Геракл. — А моя колесница-то осталась на западе Греции!
И, сокрушенно качая героической головушкой, могучий герой позвонил божественному Гефесту.
* * *— О боги, и что же я с ними со всеми буду делать? — с искренним ужасом воскликнул Копрей, опасливо глядя на сбившихся в кучу пышнотелых девиц.
— Доставишь их в Микены к Эврисфею, — безразлично бросил Геракл.
Тут у героя зазвонил сотиус.
Сын Зевса поспешно приложил трубку к уху.
— Стань чуть левее, — раздался в трубке хрипловатый голос Гефеста.
Могучий герой послушно отошел к обочине дороги, и тут же на том месте, где он только что стоял, возникла золотая колесница.
Перепуганные лошади безумно водили глазами по сторонам и нервно стригли ушами.
— Ну как? — поинтересовался в сотиусе Гефест.
— Порядок! — подтвердил Геракл. — Вот только Софоклюсу, по-моему, хана.
— Найди себе другого хрониста! — посоветовал Гефест, и связь прервалась.
Наклонившись, сын Зевса осторожно заглянул под колесницу:
— Софоклюс, ты там?
Из-под повозки на четвереньках медленно выбрался испачканный в пыли историк.
— Неужели так трудно было сказать, чтобы и я отошел? —склочно осведомился он, отряхивая порванный в нескольких местах хитон.
— Знаешь, — удивленно проговорил Геракл, — я в тот момент об этом как-то не подумал.
— Что, хочешь от меня избавиться?
— Да Зевс тебя упаси, как ты мог обо мне такое подумать? — полный праведного гнева возмутился герой.
— Лучше еще раз попасть под колесницу, чем спорить с тобой, — недовольно пробурчал хронист.
— Эй вы! — продолжал возмущаться Копрей. — На чем же я их повезу?
Геракл поглядел на столпившихся у перекрестка фемин.
М-да, проблема.
— На, держи! — Сын Зевса вложил в руку посланца крепкий пастуший хлыст. — Когда-то с его помощью я пас на живописных холмах Киферона овец.
— И что мне с ним делать?
— Погонишь девок в Микены пешком! Не захотят идти, тогда ты их по ляжкам, по ляжкам…
— Какое изуверство! — вспыхнул Копрей и, перейдя на шепот, тихо добавил: — Да они меня живо придушат или растопчут, когда вы уйдете. Глядите, какие они все здоровые, кровь с молоком.
— Да мужик ты, в конце концов, или не мужик? — гневно спросил сын Зевса. — Женщина всегда должна знать свое место! Вот я своей жене Мегере после свадьбы так и сказал: выбирай, мол, хочешь быть женой великого героя или его вдовой?
— И что же она выбрала?
— Дала мне пифосом в ухо! — продолжал нагло врать Геракл.
— Какого сатира? — подпрыгнул на месте Копрей. — К чему ты мне тут завиваешь баки?
— Что завиваю?
— Бакенбарды! Ну, в смысле, чушь несешь. Я не желаю сам вести этих сексуально озабоченных бабенок в Микены.
— А придется. — Могучий герой порылся в золотой колеснице и выдал Софоклюсу новый хитон.
— О боги, ну зачем я во всё это ввязался? — застонал Копрей, разматывая тяжелый бычий хлыст.
Дочери царя Гериона глядели на коротышку весьма враждебно. И в том, что они попытаются при первой же возможности на него напасть, а затем сбежать, не было ни малейших сомнений.
Впрочем, это всё проблемы Копрея, а не Геракла. Пусть сам потом с любвеобильным Эврисфеем объясняется.
— Да, чуть не забыл… предпоследнее задание! — спохватился посланец. — Значит, так… Знаешь, Геракл, за наше короткое, но весьма бурное знакомство я таки проникся к тебе некоторой симпатией.
— Ну спасибо, — изумленно поблагодарил сын Зевса.
— Так вот, — продолжил Копрей, — подлец Эврисфей таки измыслил тебя погубить!
— Ну, в этом никто особо и не сомневался…
— Тем не менее выслушай меня. Не все твои задания санкционированы Олимпом. Некоторые придумывает сам Эврисфей. И вот твой одиннадцатый подвиг, по его коварному замыслу, должен стать для тебя, Геракл, последним.
— Это еще почему?
— Потому что недоношенный придурок желает, чтобы ты спустился в мрачное, полное ужасов царство Аида и принес оттуда снятый с шеи стража подземного мира Цербера золотой ошейник!
— Вот он, тот самый опасный подвиг! — предостерегающе воскликнул Софоклюс. — Роковое задание мерзавца Эврисфея.
— А по мне так полная фигня! — пожал плечами Геракл.
* * *— Единственное возможное осложнение — моя недавняя ссора с Танатом, — сухо заметил сын Зевса, когда они с Софоклюсом уже мчались в быстрой колеснице прочь от Тиринфа.
— Что, думаешь, он злопамятен?
— Еще как!
— И что же нам делать?
— Да хрясну его еще разок как следует, — вздохнул Геракл. — Кстати, Софоклюс, я не вправе заставлять тебя спускаться в подземное царство мертвых вместе со мной. Так что ты волен выбирать.
Историк недолго колебался.
— Нет! — решительно ответил он. — Я буду с тобой до конца.
— До конца? — переспросил герой.
— Ну да, до победного конца!
— А вот это правильно, — рассмеялся сын Зевса. — Вот это по-нашему, по-олимпийски!
Колесница стремительно разрезала прохладный вечерний воздух на ровные куски.
— Значит, прямо сейчас едем в Лаконию, — объявил Геракл, натягивая крепкие поводья. — Там у южной оконечности Пелопоннеса есть мыс, точнее, небольшая пропасть. Мыс называется Тэнар, но в подземное царство мы полезем как раз через пропасть.
— Скажи мне, Геракл, — зябко поежился Софоклюс, — а правда, что у ужасного Цербера три головы, на шее у него извиваются змеи, а хвост оканчивается головой дракона с громадной огнедышащей пастью?
— Всё это выдумки пьяных служителей культа Аида! — весело отозвался сын Зевса.
— Я так и думал, — облегченно вздохнул историк.
* * *Виновато шмыгнув носом, Копрей упрямо сверлил взглядом покрытый медвежьей шкурой пол спальни Эврисфея.
— Что такое, ты снова повздорил с Гераклом? — озадаченно спросил Эврисфей, с подозрением оглядывая своего посланца.
Вид Копрей имел такой, словно его атаковала небольшая стая голодных тигров, от которой ему каким-то чудом удалось отбиться. Одежда посланца была разорвана, лицо исцарапано, правая рука висела на перекинутой через плечо полоске ткани.
— Нет, это не Геракл меня так.