"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
— Действительно, — согласился Софоклюс, — совершенно бессмысленное преступление, если только воры не пришли из соседнего города, в котором нет писающего мальчика.
— Но ведь появись он где в Греции, об этом сразу же станет известно. Фонтан уникален!
И греки глубоко задумались.
— Мне бы ваши проблемы, — завистливо вздохнул золотой баран, кутаясь в старый грубый хитон.
— Сатир побери! — через пять минут выругался Копрей. — А я-то чего тут с вами стою как дурак и думаю? Это ведь не мои проблемы. Сами с этим хряком разбирайтесь, а я возвращаюсь в Микены досыпать.
— Погоди, — рявкнул Геракл, — ты забыл мой четвертый подвиг.
— Да-да, я здесь, — отозвался божественный механизм, подбегая к Копрею. — Мой друг, я очень рассчитываю, что путь в Микены будет долгим.
— Часа три, — подтвердил невыспавшийся посланец.
— О… — Копытное в предвкушении закатило светящиеся глаза.
Геракл с Софоклюсом сочувственно поглядели на Копрея.
Бедняга и не подозревал, во что ввязался.
* * *Теперь немного о Херакле.
И пьяному (да и трезвому) циклопу было ясно, что опередить Геракла в совершении четвертого героического подвига самозванцу ни за что не удастся.
Херакл пришел в Аркадию, когда сын Зевса вместе с керинейским бараном уже отбыл восвояси, везя свой трепливый трофей обратно в Тиринф.
Понятно, что самозванец об этом ничегошеньки не знал, облазив все холмистые окрестности, где в конечном счете был атакован голодными бродячими собаками. В качестве сытного обеда Херакл собачкам явно не годился, поэтому напали они на него исключительно из-за его несколько экзотического одеяния.
Убегая от настырных бродячих шавок, Херакл проклял всё на свете, сетуя на нерадивую свою, горемычную судьбу и преисполнившись еще более глубокой ненависти к удачливому блистательному Гераклу.
Добежав до ближайшей речки, самозванец прыгнул в нее с высокого обрыва, однако речка, к несчастью, оказалась небольшим ручейком, в чем Херакл смог убедиться, уже подлетая к близкой земле. Что и говорить, перспектива в Греции очень часто бывает обманчивой.
Так, оглушенный стремительным падением с последующим ударом оземь, ненормальный и пролежал до самого утра, когда в окрестностях Аркадии снова появилась боевая колесница великого сына Зевса, который в спешном порядке искал ту самую гору, на которой проживал некий опустошающий архитектурные окрестности непонятный хряк.
* * *Нужную гору нашли без труда по валявшимся у ее подножия разбитым мраморным статуям, которые во время ночной транспортировки неизвестными воришками по той или иной причине были сломаны.
— Любопытно-любопытно, — пробормотал Геракл, подбирая отбитую голову улыбающейся Геры.
— Вон там в камне я вижу вырубленные ступеньки! — сообщил всегда подмечающий детали Софоклюс.
— Да погоди ты, — огрызнулся сын Зевса, пиная мраморную голову Геры.
Неистово вращаясь, голова устремилась прямо в синее утреннее небо.
— Как я понял, ты хочешь закинуть ее на Олимп? — смекнул историк.
— Нет, — улыбнулся Геракл, — для этого она слишком легкая.
Исчерпав силу ускорения, голова стремительно понеслась вниз, заставив Софоклюса в панике броситься в сторону. Сын Зевса улыбнулся, и кусок мрамора разлетелся в мелкую крошку у его ног.
— Слушай, а ты ничего себе случайно не отбил, когда каменюку пинал? — полюбопытствовал, выглянув из кустов, Софоклюс.
— Не-а. — Сын Зевса лукаво подмигнул хронисту. — У меня плетение на сандалиях железное на случай, ежели кому под зад наподдать придется.
Историк судорожно сглотнул, ибо был он самым первым кандидатом на героический пинок.
— Ладно, где там эти твои ступени…
Ступени были довольно любопытные: гладкие, ровные, отполированные.
— Э… э… э… — Софоклюс недовольно потрогал холодный камень. — Явно не людских рук дело.
— Думаешь, снова олимпийцы?
— Ну а кому еще такое под силу?
— Сейчас узнаем.
Ступени привели эллинов в тесную пещеру, в конце которой имелась большая дверь из сплошного куска блестящего железа.
— Ого, Гефестова работа! — сразу определил сын Зевса. — Никому другому такое не под силу.
— Где же эриманфский хряк? — разочарованно спросил Софоклюс.
— Сейчас всё выясним, — заверил хрониста великий герой, извлекая из-за пазухи всученный настырным Гермесом сотиус-мобилис. — Как же этой фигней пользоваться.
— А ну дай посмотреть, — потребовал историк.
— Ага, сейчас, — усмехнулся Геракл. — Рылом не вышел!
Еще немного поколебавшись, сын Зевса нажал большую красную выпуклость с эмблемой Громовержца: двумя витиеватыми молниями
— Да? — тут же донеслось из сотиуса.
— Что «да»? — гаркнул великий герой.
— Да пошел ты… — громыхнуло в устройстве, и связь прервалась.
Геракл снова нажал красную кнопку…
— Слушай, ты… — угрожающе начал сын Зевса, когда устройство божественной связи снова ожило.
— Да-да… — раздалось в сотиусе.
Голос у незнакомца был другой, довольно приятный и доброжелательный.
— Гм… — смущенно кашлянул великий герой. — Это Геракл.
— Ах, Геракл, это Асклепий, как у тебя дела? Всё, надеюсь, в порядке?
— Ну, в общем…
— На здоровье не жалуешься? Сердечко не пошаливает? Мышцы не болят? Ты ведь у нас атлет.
— Всё в порядке, Асклепий, мне бы с Гефестом один базар нужно перетереть.
— Так нажми на сотиусе кнопку, где изображен серп и молот.
— Так просто?
— Ну конечно же!
— А я нажимал на красную с молниями.
— И зря, — пожурил героя Асклепий. — Это автоматический режим произвольного выбора абонента для развлечений. Ну там, анонимно кого обложить, это у нас на Олимпе запросто. Тебе повезло, что ты попал на меня.
— Спасибо.
— Не за что, приятель, всегда рад помочь.
И сотиус снова отключился.
— Вот оно как! — задумчиво проговорил Геракл, нажимая выпуклость с эмблемой божественного изобретателя.
— Да, кузнец слушает! — зычно раздалось в устройстве.
Где-то невдалеке дребезжала терзаемая молотом железяка.
— Это Геракл.
— О… какой сюрприз! Уже научился пользоваться мобилисом! Что ж, от души поздравляю.
— Я в общем-то по делу…
— Ну говори, коль позвонил…
— Я в Аркадии, возле города Псофиса. Тут какая-то фигня непонятная. Небольшая пещера, а в ней сплошная железная дверь, я подумал, может, твоя работа?
— В Аркадии? — переспросил Гефест.
— Ну да.
— Нет-нет, в Аркадии я никаких бомбоубежищ не строил.
— Бумба… чего?
— Не важно, это не моя работа, извини.
— Понятно. — Грустный Геракл спрятал сотиус.
— Ну, и что будем делать? — развел руками Софоклюс.
— Ломать! — торжественно изрек герой и взял небольшой разбег для мощного удара, благо места вполне хватало.
— Побереги-и-и-ись! — Со скоростью тяжелой боевой колесницы сын Зевса пролетел мимо вжавшегося в стену историка и с героическим «Эх!» проломил железное препятствие…
За покореженной дверью было довольно светло.
Свет источали длинные круглые палки, висевшие под самым потолком тесного коридора.
Греки двинулись вперед.
За поворотом их поджидала еще одна дверь, хлипкая и по всей видимости деревянная. На этой новой двери имелась белая табличка со странными, похожими на греческие, буквами.
— Редкий эфиопский диалект, — с ходу определил ученый Софоклюс.
— Ну так переведи! — потребовал великий герой.
— Не могу.
— Ты же ученый!
— Это какой-то специфический термин. Сейчас прочту вслух… э… э… э… ОФИС.
— Мудрено!
— Идем дальше или, может… — Историк с надеждой поглядел за угол, где виднелся спасительный выход. — Может, вернемся назад?
— Великий сын Зевса никогда не идет на попятную! — горделиво возвестил Геракл, ногой распахивая деревянную дверь.
За ней на эллинов испуганно вытаращился сидевший у стены странный незнакомец в одежде, покрытой чередующимися темно— и светло-зелеными пятнами.