"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

Чувством юмора великие герои обладали незаурядным, что и сказалось на процессе первичного отбора девушек.
Особенно отличился Аякс, мгновенно разоблачавший портовых шлюх, переодетых в жриц-девст-венниц храма Афины. С ними могучий герой удалялся в особую маленькую комнату, где проводил более тщательное «собеседование», сильно раздражая своим поведением Агамемнона, которого смотрины страшно тяготили.
С чувством юмора, как уже. было сказано, подходили греки к отбору кандидаток в царицы, выбирая из претенденток самых страшных уродин, как то: шестнадцатилетнюю девушку, переболевшую оспой, сорокалетнюю толстуху с бородой из фиванского цирка, хромую каргу, пришедшую на смотрины царских невест за подаянием и нежданно-негаданно попавшую в ударную группу основных претенденток. Правда, с этой бабушкой небольшая накладка вышла. Узнав, что ее отобрали среди прочих красавиц, старушка не вынесла этого известия и поспешно отошла в мир иной не то от счастья, не то от ужаса. Жюри в лице Аякса с Агамемноном, как говорилось, особенно благоволило ко всяким там калекам и умственно отсталым, делая таким претенденткам особые поблажки. У царя-то с головой тоже не все было в порядке, соответственно и жену следовало подобрать подобающую.
Так, в основную группу «красавиц» попали одноногая женщина с острова Крит, одноглазая сварливая пиратша, однорукая вдова фиванского палача и постоянно хихикающая пифия из Дельфийского храма Аполлона. Однако, увидев случайно издалека Эдипа, пифия сбежала. (Интересно, с чего это вдруг? — Авт.)
— А я и не знал, что в Фивах столько уродин, — покачал головой Агамемнон, отпихивая вцепившуюся зубами в его сандалию обезумевшую карлицу.
— Да ты еще и половины не видел, — рассмеялся Аякс, метким ударом кифары приканчивая лилипутское отродье.
В этот момент двое смуглолицых мужиков заносили в смотровой зал на деревянных носилках очередную претендентку.
— Это наша единственная сестра, — заявили смуглолицые, обильно потея. — Она еще ни разу не была замужем.
Встав из-за длинного стола, Аякс осторожно приблизился к носилкам. Судя по всему, женщина недавно… (Дальше в этом месте неразборчиво. —Рей.)
— Годится! — громко сообщил могучий герой, поворачиваясь к измученному Агамемнону. — Занеси новую претендентку в основной список. («Тьфу, какой дурак!» — Жена автора. — «Всецело присоединяюсь! — Неизвестный читатель. — «Да ладно вам… — Автор смущенно.}
— Положите возможную невесту в соседний зал, — распорядился Агамемнон, коряво царапая что-то на большой восковой дощечке. — Деньги получите у царского казначея.
Смуглолицые кивнули, унося сестру в соседнее помещение, где вскоре должен был появиться сам царь.
— По-моему, это уже перебор, — хмуро сказал Аяксу Агамемнон, проводив мутным взглядом зловещие носилки. (Вот-вот! — Ред.)
— Ты что, забыл, с кем мы имеем дело? — напомнил могучий герой, жестом подзывая следующую претендентку.
Ею оказалась трехметровая великанша, очень похожая на лестригоншу Тифату, некогда пленившую сердце Аякса.
— Имя? — вяло спросил Агамемнон. — Род занятий?
— Гармодий, — представилась великанша, — род занятий кузнец.
— Годится! — весело кивнул Аякс, но от рукопожатия с потенциальной невестой благоразумно отказался.
— Следующая.
В смотровой зал зашла вереница бородатых мужиков с накрашенными губами.
— Ага!!! — довольно сказал Аякс, вставая со своего места. — Содомиты…
На следующие полчаса смотрины невест пришлось прервать, так как ревущий, словно морская сирена, Аякс с мечом наперевес гонял извращенцев по окраине Фив и, что странно, ни одного из них так и не смог поймать.
Как позже выяснилось, фиванские содомиты профессионально занимались ритуальными танцами и бегали не хуже олимпийских чемпионов.
Неожиданная пауза несказанно обрадовала Агамемнона, который наконец смог немного вздремнуть прямо под столом смотрового зала.
Каково же было его удивление, когда он проснулся совсем в другом месте.
Сначала Агамемнон испытал изумление, затем испуг и наконец дикий ужас.
  
Испуг он ощутил, когда понял, что лежит на кровати в потайной комнате Аякса, куда тот по очереди таскал портовых шлюх, обещая им протекцию в браке с царем. Агамемнона поразило еще и то, что он был абсолютно гол.
А вот неподдельный ужас он испытал, когда, повернув голову влево, увидел лежащую рядом с собой на кровати с кузнечным молотом в руках чудовищную великаншу по имени Гармодий.
Великанша тоже была обнажена, и Агамемнону еще подумалось, что, несмотря на мужское имя и широкое плечи, она все-таки женщина, причем довольно аппетитная.
«Неужели я с ней… — вздрагивая всеми членами (абсолютно всеми! — Авт.) подумал Агамемнон. — Но этого просто не может быть, ведь я спал!»
— Что, испугался? — закричал ворвавшийся в комнату свиданий Аякс, чуть не доведя несчастного приятеля до очередного инфаркта. — Как я тебя разыграл, а? Нечего было на рабочем месте засыпать!
— Странные вы, мужики, все какие-то, — басом произнесла великанша и, встав с кровати, принялась грациозно одеваться.
Аякс смотрел на нее с умилением.
— Ты идиот!! — истошно заорал Агамемнон, до которого с трудом дошло, что это был всего-навсего невинный розыгрыш. — Ты полный, законченный идиот… повторить по слогам?
— Твоя реакция, мой друг, — сказал, ничуть не обидевшись, Аякс, — лишь говорит о том, что моя шутка с триумфом удалась.
— Баран, — продолжал ругаться Агамемнон, вытаскивая из-под кровати свои кожаные доспехи. — Еще раз так поступишь, будешь путешествовать по Аттике один.
— Кстати, содомитов я так и не поймал, — с сожалением констатировал могучий герой. — Но зато хорошо икры размял. Идем в зал. Эдип сейчас будет выбирать себе жену.
— Надеюсь, он выберет тебя, — огрызнулся Агамемнон, надевая любимые медные наплечники.
* * *
В тот день царь Эдип выглядел особенно невменяемым. Волосы его были всклокочены, борода стояла дыбом, глаза безостановочно и страшно вращались.
«Как бы он кого-нибудь ненароком не задушил», — опасливо подумал Аякс, незаметным движением снимая с плеча кифару.
Долго осматривал Эдип многочисленных невест, многим из которых было место в царской кунсткамере. (К слову сказать, часть их потом туда и определили, а некоторых свезли в психиатрическую лечебницу на Крите. — Авт. — Свезли вместе с автором! — Известный критик.)
Задумчиво обходил Эдип ряды «красоток».
Остановившись напротив бородатой женщины из фиванского цирка, долго глядел царь на ее рыхлое тело, явно колеблясь. Немой вопрос застыл в его глазах. Но в конце концов ему не понравились ее зеленые волосы, и Эдип двинулся дальше.
— Слава Крону, — прошептал Агамемнон, и если бы в те далекие времена древние греки были христианами, то он наверняка бы перекрестился.
Наконец нашел царь себе невесту, ткнув пальцем в высокую брюнетку с помятым лицом, которую Аякс выбрал для главных смотрин из-за черной бородавки на верхней губе.
— Как тебя зовут, красавица? — нежно спросил Эдип, похотливо поглядывая на волосатые ножищи девушки, выглядывавшие из-под накидки, которая габаритной фемине была явно не по размеру.
Вооружившись хлыстами, Агамемнон с Аяксом во избежание всяческих эксцессов погнали остальных претенденток вон из зала, не обращая внимания на их утробные завывания.
— Меня зовут Лайя, — басом ответила девица, неуклюже переступая с ноги на ногу.
— Это еще кто такая? — удивился Агамемнон. — Первый раз ее вижу.
— Я встретил ее на окраине Фив, — ответил Аякс, — когда за содомитами гонялся. Предложил девушке в смотринах поучаствовать, рассказал о конкурсе, она и согласилась.
— Знаешь, — тихо произнес Агамемнон, — иногда мне кажется, что ты, мой друг, еще более сумасшедший, чем наш Эдип, хотя порою ты способен совершать просто-таки гениальные поступки.
— Ну спасибо, — зарделся Аякс, — хотя подожди, а при чем тут Эдип?
— Лайя, Лайя, — как заведенный повторял царь, бегая вокруг невесты. — Что за странное имя. Скажите, мы раньше с вами нигде не встречались?