"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
Через несколько минут колесница выскочила из-за поворота дороги, окруженная облаком желтой пыли. Была она боевая (с ножами по бортам), влекомая черным жеребцом.
Агамемнон поднял вверх большой палец, желая тормознуть удобное транспортное средство. Но колесница и не думала останавливаться, она лишь слегка вильнула и понеслась прямо на растерявшегося Царя. Нужно отдать Аяксу должное: в тот момент он ничуть не растерялся и грубо оттолкнул приятеля с дороги.
Еще секунда, и от Агамемнона остались бы рожки да ножки, как от какого-нибудь глупого сатира. Но Аякс не только спас друга, он еще и ухитрился хорошо рассмотреть возницу. Им оказался странный, абсолютно голый мужик, восседавший на золотом горшке, с бессмысленным выражением на смуглом овечьем лице. (!!! — Авт.)
Более удивительного возницы Аякс отродясь не видел.
— Что это у тебя здесь за придурки разъезжают? — спросил могучий герой, помогая царю подняться с пыльной дороги.
— Да теперь права на вождение колесницей любой ненормальный получить может, — пояснил Агамемнон. — Экзамен сдавать не хотят, подкупают чиновников, и на тебе нужная дощечка со всеми печатями. Давно меня дома не было. Вижу, полный бардак Клитемнестра здесь устроила, пока я у стен Илиона вино пил.
Постоял Агамемнон на дороге, подумал, и тут дошло до него, что спас Аякс ему только что жизнь, а он его кретином называл и еще всякими гадкими обидными словами. Сделалось царю стыдно, и решил он сказать приятелю что-нибудь приятное.
— А ну-ка прочти мне, Аякс, какое-нибудь свое стихотворение, — попросил Агамемнон, хлопая героя по могучему плечу.
— Что? Неужели ты действительно хочешь послушать мою новую элегию? — не поверил своим ушам Аякс.
— Правда.
— Без дураков?
— Без дураков.
— Ну тогда слушай… гм… это новое…
Домой мы к Агамемнону вернулись, Но что такое — шум, мы оглянулись, На нас летела колесница, Мелькали боевые спицы. Неужто совпаденье, вдруг подумал я. А где встречающие, где Агамемнона семья? На мрачного Таната был похож возница. О боги, может, он убийца, Подосланный коварной Клитемнестрой, Проклятою случайною невестой, Царицей ставшей лишь по пьянке? Стирающей солдатам Понтея портянки…
А еще кто-то смел называть Аякса идиотом!
И вот наконец добрались великие герои до царского дворца.
Народа было у дворца немерено. Все с интересом наблюдали, как три могучих чернокожих эфиопа вносили во дворец сидяшего на золотом горшке голого мужика. (!!! — Авт.)
— Эй, гляди, а вон и колесница, — сказал Аякс, толкая Агамемнона локтем в бок.
Но даже после поэмы-подсказки царь не смекнул, что его совсем недавно элементарно пытались убить.
Все-таки временами Агамемнон тормозил по-страшному.
Народ, к сожалению, царя не признал. (Что бы там ни писал многоуважаемый Н. А. Кун. — Авт.)
Все таращились на голого мужика, которого слуги Уже занесли во дворец.
Грубо расталкивая праздных соотечественников, Агамемнон с Аяксом подошли к дворцовым воротам, охраняемым двумя бесстрашными гвардейцами, которые и не подумали развести перекрещенные копья, когда пред их взором возник Агамемнон.
— А ну пропустите! — громогласно потребовал царь.
— И меня, и меня, — донеслись из-за его спины голоса желающих попасть во дворец попрошаек, убогих калек и прочих шарлатанов.
Ни один мускул не дрогнул на каменных лицах стражи.
— Вы что?! — взревел Агамемнон. — Не видите, КТО перед вами стоит?
Нулевая реакция.
В довольно неприятную ситуацию, к счастью, вовремя вмешался Аякс, сын Оилея, который страх как не любил пустые разговоры.
От ударов двух мощных кулаков стражники мгновенно оказались на земле. Из-под смявшихся в гармошку шлемов едва виднелись перекошенные подбородки.
— Теперь шлемы с них снимешь только при помощи пилы, — знающим тоном прокомментировал кто-то из толпы зевак.
Аякс открыл перед царем ворота, и Агамемнон гордо прошествовал — во внутренний дворик своих законных владений.
Первое, что сразу бросилось ему в глаза, так это чей-то скелет на крыше, сидящий у флюгера в задумчивой позе.
— Что бы это значило? — удивился царь, указывая на крышу дворца.
— Может, это Икар? — предположил Аякс, ибо иного сравнения ему в тот момент в голову не пришло. — Зацепился за флюгер и помер.
— В позе мыслителя?
— Ну мало ли? Задумался о бренности бытия и не заметил, как отошел к праотцам. Я тоже иногда как задумаюсь… а потом — БАЦ, смотрю, вроде как утро было, а теперь вечер…
Ну, во дворце, понятное дело, Агамемнона признали сразу.
Засуетились слуги, забегали придворные. Сводный оркестр из тридцати одноногих арфистов заиграл что-то торжественное.
Несколько эфиопов в панике унесли в глубь дворца голого мужика на золотом горшке. (!!! — Авт.)
— Э-э-э… — только и успел произнести Агамемнон, но чернокожих уже и след простыл.
Выбежала навстречу мужу притворно счастливая Клитемнестра. Только Агамемнон жене совсем не обрадовался и лишь отечески похлопал ее по плоскому заду. Клитемнестра тут же смекнула, что муж вернулся домой не в настроении. Еще она поняла, что первая попытка умерщвления супруга — так называемый «несчастный случай» — не удалась. (Ну да, это было вполне очевидно. — Авт.)
И начался во дворце пир по случаю счастливого возвращения на родину любимого царя.
Правда, праздник был немного омрачен маленьким неприятным инцидентом.
Толпившиеся у дворца граждане, пользуясь временным бездействием стражи, беспрепятственно проникли в царские помещения и потырили с кухни фамильное серебро Клитемнестры.
Но на это мало кто из пирующих обратил внимание.
— Послушай, Агамемнон, — прошептал на ухо царю Аякс, возлежавший на нескольких почетных атласных подушечках рядом с троном.
Агамемнон нервно заерзал на позолоченном кресле, ибо какой-то недоумок в его отсутствие проделал в троне большое круглое отверстие, куда зад царя норовил каждую минуту провалиться.
— Ну что еще у тебя там?
— Агамемнон, пожалуйста, ничего на пиру не пей, — прохрипел Аякс, тяжело дыша царю в ухо.
— Это еще почему?
— Не пей, и все тут.
— Ладно, не буду, хотя…
— Вот и договорились. — И Аякс очень нехорошо посмотрел на сидевшую неподалеку Клитемнестру. — Кифару! — внезапно закричал могучий герой, оглушив дернувшегося на дырявом троне царя.
— Кифару, кифару, — весело подхватила толпа придворных, и в руках Аякса как по волшебству возник знаменитый греческий музыкальный инструмент.
Певец взял первый аккорд. Присутствующие притихли. Кто-то сразу тихо зарыдал, ибо аккорд был минорным.
— Исполню я вам песню, братья, — лукаво объявил Аякс, — о великом коварстве и предательстве подлом.
Клитемнестра вздрогнула.
Придворные зааплодировали.
Рыдающего дородного юношу двое слуг осторожно вывели под руки из зала на свежий воздух.
Выждав эффектную паузу, могучий герой слегка фальшиво запел:
Жил на свете знатный царь, Агамамнон его звали,
Все его так уважали,
Но случилась вдруг беда.
Был женат наш царь случайно
На коварной жуткой бабе,
Ее звали Клизманестра
Тра-та-та, та-та, та-та…
Вот задумала змеюка
Извести коварно мужа,
Отравить, зарезать, хлопнуть
Или просто утопить.
Наняла она убийцу,
Голозадого придурка,
Плоскомордого урода, чтобы муженька убить.
Просчиталась тут гадюка,
Ибо был дружок Аякс
У царя, у бедолаги, хитроумный прохиндей
Понял сразу он, что хочет
Клизманестра — сумасбродка
Муженька Агамамнона поскорее умертвить.
Рассекретил он все планы
И повесил Клизманестру
На осине утром в парке,
Чтобы знала, как хитрить…
В повисшей после исполнения трагической элегии тишине был слышен лишь шорох роскошной одежды придворных.
Аякс обвел присутствующих высокомерным взглядом непризнанного гения.
— Хорошая песня, душевная, — благосклонно кивнул Агамемнон, — только я ни хрена не понял…