"Фантастика 2024-181". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
— Теперь понятно, почему ее предсказания всегда сбываются, — хмыкнул Алкидий. — Давай, приятель, расчехляй фотоаппаратис.
— Да погоди ты, — буркнул Фемистоклюс, — пусть хотя бы разденутся.
Но влюбленные, похоже, даже не собирались переходить от милой беседы к плотским утехам.
— О чем это они, интересно, воркуют? — Фемистоклюс пощипал рыжую бороденку. — Вот бы послушать.
— Давай подползем ближе, — предложил Алкидий, и греки осторожно, ползком двинулись вперед.
Но проклятые тюльпаны обнаружили очень неудобную особенность — они тихо звенели при всяком прикосновении к ним, поэтому друзьям приходилось ползти крайне медленно. Однако их усилия вскоре были вознаграждены.
Во-первых, Фемистоклюс с изумлением разглядел у Зевса на голове золотые бараньи рога, принятые им поначалу за модный головной убор. Во-вторых…
— Ой-ей, — прошептал он, — эта идиотка Гера еще не знает, что натворила.
— В чем дело? — удивился Алкидий.
— Ни в чем, — огрызнулся Фемистоклюс. — Немедленно сматываемся отсюда.
— А как же задание?
— К сатиру задание, делаем ноги.
— Но Гера?
— Гера? — кисло усмехнувшись, переспросил Фемистоклюс. — Гере осталось жить от силы сутки.
Неожиданно черная коробочка на поясе у Зевса мелодично запела.
— Извини, — громко сказал Тучегонитель улыбнувшейся Кассандре, снимая устройство связи с пояса.
— Да? Зевс слушает. Как? Уже? Сейчас буду. Это Гермес, — пояснил Громовержец девушке, пряча мобилу. — Извини, кисуня, мне нужно уйти. Эти идиоты греки, похоже, действительно собрались взять Трою.
— Я понимаю, — мелодично ответила девушка. — Я подожду.
— Может, телепортировать тебя домой?
— Нет, лучше на Кипр, — попросила Кассандра. — Навещу старую подругу.
Зевс кивнул:
— Без проблем, милая.
И они исчезли.
— Бежим! — закричал Фемистоклюс, вскакивая на ноги.
— Но зачем? — Алкидий непонимающе уставился на друга.
— Затем, — зло бросил Фемистоклюс, — что, если там наверху, не дай Крон, начнется м-м… заварушка между олимпийцами, тут все к сатировой матери рухнет.
— Ты думаешь?
— Ну конечно.
Греки проворно бросились к Стиксу.
Но Харона, вернее Феода, на берегу не оказалось. Лодка была на месте, а вот паромщика, увы, нигде не было видно.
— Полный бардак, — злобно ругался Фемистоклюс, — даже здесь.
Из темноты внезапно выскочил испуганный бородатый коротышка, в котором греки с удивлением узнали виденного давеча в подземном царстве Сизифа.
— Ребята, — чуть не плача взмолился он, — вы не видели мой камень, он, случайно, мимо вас не пробегал?
Друзья тревожно переглянулись. Бегающий камень — это уже слишком даже для сумасшедших владений Аида, страдавшего, по слухам, приступами помрачения рассудка. Фемистоклюс отрицательно покачал головой.
— С ума сойти! — закричал Сизиф. — Да Аид с меня три шкуры спустит.
После чего, громко топоча, скрылся во тьме.
— Бардак, — согласился Алкидий, неуклюже забираясь в лодку.
Лодка предательски закачалась.
— Эй, ты там, осторожней, — сказал Фемистоклюс, — в речку упадешь — и с концами, никто тебя вытаскивать не захочет.
— Я сам не захочу себя вытаскивать, — заворчал Алкидий, провожая взглядом меланхолично плывущее мимо дерьмо. — Видал, не тонет.
— Конечно, — хохотнул Фемистоклюс. — А вот брось в речку что-нибудь хорошее — монету там, вовек не найдешь. Давай бери шест.
Алкидий взглянул на шест:
— Сам его бери.
Фемистоклюс, приглушенно ругаясь, забрался в лодку и, взяв шест, с силой оттолкнул утлую посудину от суши. Лодка послушалась, плавно направившись к противоположному берегу.
— Где паромщик, мать его? — послышалось за спиной у греков.
Фемистоклюс с Алкидием обернулись.
По берегу бегал странный лысый мужик в черной, трепыхавшейся за спиной накидке, таща за шиворот рыдающего Сизифа.
— Найду я камень, клянусь водами Стикса, найду, — кричал несчастный грешник.
— Это Аид, — прошептал Фемистоклюс.
Греки обмерли.
Но богу подземного царства было не до них. Волоча за собой безвольного всхлипывающего Сизифа, он вскоре растворился в непроглядной тьме. Судя по всему, он разыскивал пропавшего Феода. Через минуту в том же направлении, куда ушел Аид, по берегу с грохотом промчался круглый камень Сизифа.
— Видал? — Фемистоклюс указал рукой на мелькнувший вдалеке круглый обломок скалы.
— Чего? — не понял Алкидий.
— Ноги, чего же еще, голые, волосатые, — раздраженно пояснил Фемистоклюс.
— Чьи?
— Мои. — Рыжебородый грек, сокрушенно покачав головой, с чувством сплюнул в речку.
— Да-а-а-а, дела… — Алкидий проворно схватился за короткое весло. — Чтобы я еще когда-нибудь сюда спустился! Нет уж, дудки, с меня хватит.
— Хорошо сказано, — кивнул Фемистоклюс, — особенно если учесть, что после смерти мы все равно сюда попадем…
Благополучно достигнув противоположного берега Стикса, друзья бросились в пещеру Тэнара, но, вопреки ожиданиям, Диониса они там не обнаружили.
— Кинул нас, гад, — сделал неутешительный вывод Фемистоклюс, в ярости вырвав клок рыжих волос из своей бороды. — Ладно, сами выберемся, не впервой…
Когда греки выбрались на поверхность земли, там уже вовсю царил день.
Направившись к городу, Алкидий с Фемистоклюсом встретили по пути удивительную процессию.
По дороге, окруженная толпой ликующих граждан, ехала небольшая повозка или, вернее, клетка на колесах, запряженная двумя ослами. В клетке друзья с ужасом увидели голую Геру с зелеными волосами и длинными черными когтями на руках и ногах.
— Мы поймали Чупокабру! — ревела толпа. — Ура-а-а-а…
— Чупокабра? — Друзья недоуменно посмотрели друг на друга. — Гера?
В то, что в клетке сидела жена Зевса, верилось с трудом, но это было так. Геру сложно было спутать с кем бы то ни было из смертных женщин…
— Отец! — истерично кричал на Олимпе вестник богов Гермес. — Да сделай же ты что-нибудь!
— Что? — недоумевал Громовержец, с изумлением глядя в телевизориус. — Это не моя жена. Я ее определенно не знаю. Это не может быть Герой. Чего ради я должен спасать какую-то грязную идиотку?
Боги на Олимпе удивленно пожали плечами.
— Дело, конечно, твое, — сказал Арес, громко чавкая стянутыми у Эрота солеными орешками.
И тут на экране телевизориуса пред взором Зевса промелькнули две до боли знакомые вороватые рожи. Громовержец насторожился, с помощью особой кнопки на ДУ изменив ракурс обзора.
— Так и есть, — возликовал Тучегонитель, — это те два отморозка, которые украли у нас амброзию. Арес, где мой молниеметатель?
Бог войны недоуменно повел бровью:
— Ты что, папа, хочешь стрелять в них в толпе? Ведь случайно ты можешь ранить ни в чем не повинных смертных.
— Ну и что? — удивился Зевс. — Кончай трепаться, давай оружие.
— Оно у Гефеста, — невозмутимо ответил Арес, — он чинит сбитый прицел.
— Проклятие! — взревел Зевс и, вытащив из-под трона шипастую дубину, телепортировался с Олимпа вниз…
Пропустив вперед ликующую процессию граждан, отловивших Чупокабру, Алкидий с Фемистоклюсом решили перестраховаться и вернуться в город окольными путями через священную рощу Аполлона, располагавшуюся поблизости.
Но не тут-то было. Внезапно дорогу грекам преградил спустившийся с Олимпа Зевс в розовых шлепанцах.
— Мама! — в один голос закричали греки, увидев в руках Громовержца кошмарную дубину.
— Не то слово, — согласился с ними Тучегонитель и занес было дубину для первого удара, но Фемистоклюс резким движением руки выхватил из-за пазухи цветную карточку, изображавшую злосчастную сцену с черным козлом.
Лицо у Зевса вытянулось.
— Где вы это взяли? — в ужасе прошептал он, медленно опуская дубину.
— Мы там были, — нагло ответил Фемистоклюс, безразлично поглядывая на лежащего в обмороке Алкидия, — и все видели.
— ВСЕ?!!
— Да, именно ВСЕ. Могу пересказать с подробностями.