Барин-Шабарин 3 (СИ)

— Не обо всём, — сказал я и решительно подвинул поближе к Фёдору Ивановичу, чуть не задев при этом, графин с водкой. — Наш разговор был лишь стенаниями на тему, что все плохо. А теперь пора бы подумать, как сделать, чтобы все было хорошо.
Взяв салфетку, обтерев ею руки, протерев стол, нехотя, с ленцой, Фёдор Иванович всё-таки раскрыл папку. Бросил на меня полный раздражения взгляд, тяжело вздохнул и стал перекладывать листы.
  
— Раздел шестой. Сотрудничество с Луганским заводом, — прочитал вслух управляющий, с интересом посмотрел на меня, хмыкнул, после окунулся в чтение бумаг.
По мере того, как управляющий читал раздел в перспективном плане развития Екатеринославской губернии, главу, названной 'Луганской", выражение лица Фёдора Ивановича менялась от задумчивого, до полного скепсиса, вновь лицо становилось задумчивым, даже озадаченным, и снова скепсис проявлялся в мимике управляющего Фолькнера. Он, то качал головой в несогласии, то кивал каким-то своим мыслям, но от чтения не отвлекался, лишь один раз, с некоторой тоской, бросил быстрый взгляд на графин с водкой.
— Знаете, Алексей Петрович, ваш облик не похож на человека, который может предложить нечто дельное. Вас выдают лишь умные глаза. А вот, как начинаете говорить, будто с ровесником своим разговариваю, так и хочется поведать вам про себя, про примочки, что прикладываю на спину, и травы, которые я пью от своих хворей. Теперь вот это, — сказал Фёдор Иванович, указывая на папку.
Управляющий посмотрел на графин с водкой, решительно ударил кулаком по столу.
— Фёкла! А ну-ка унеси вот это вот! — выкрикнул Фолькнер, указывая на графин.
— Так что вы по делу скажите? — спросил я, давя в себе улыбку.
Даже не пришла, а прибежала, средних лет служанка, схватила графин с водкой и понесла его прочь, под тяжелый вздох сожаления хозяина дома.
— То, что вы предлагаете, всё то, что написано в этих бумагах, было бы неплохо более подробным образом изучить. Вместе с тем, Алексей Петрович, я вижу, что нечто толковое во всем этом есть, — Фёдор Иванович показал на мой револьвер, так и лежавший на краю стола. — Вот пример того, как может быть. Вы, как дворянин, не можете мне лгать. Потому я верю, что сие оружие начертаное вами.
— Так и есть, а иные проекты вас не заинтересовали? — спросил я.
— Уж простите, но здесь я вижу то, что уже сделано, что я пробовал ранее, и то, что никоем образом не станут покупать. Механические сеялки? Это же, как пугало для крестьян, да и помещиков. Такого будут боятся по незнанию, как с подобным работать. А мы никогда не производили механических сеялок, с чем трудности будут и… — управляющий развел руками. — Не извольте серчаться, Алексей Петрович, и поймите меня правильно. В тот день, когда я приехал в Луганск, чтобы вступить в должность управляющего всем этим превеликим хозяйством, я был преисполнен желанием что-то менять. Мы сделали пароход, мы начинали ладить револьверы, сильно хуже, чем у вас, но вместе с тем… И всё равно завод убыточен.
Я прекрасно понимаю Фёдора Ивановича, возможно, я несколько витаю в облаках и не до конца понимаю существующие реалии. Может быть, большинство из моих затей и вовсе неудачные. Да, нет же! Даже не имея большого количества данных, я смог рассчитать рентабельность. Большая часть тех проектов, которые я предлагаю — это достаточно быстро окупаемые проекты. Даже с учетом угроз и рисков, прежде всего, связанных с коррупционной составляющей и с плохо функционирующим, а, может, даже и отсутствующим, внутренним рынком, прибыль должна быть.
Пусть некоторые проекты окупятся не сразу, а через три или шесть лет, это при негативных факторах, но они окупаются!
Более того, есть мысли о том, чтобы договориться с Бобринским. Почему бы ему не торговать плугами из Луганска. Ведь, насколько я понял, у меня плуги закупаются только потому, что бобринское производство не справляется. Все же просто: создается марка, завод и граф делятся технологиями, появляется бренд, который можно двигать, используя имя Бобринского, дальше и всем иметь прибыль. Гибче нужно быть.
Более того, реклама в России пока еще дело малоиспользуемое. Но я-то понимал, как можно давать не только прямую рекламу, но и скрытую, с подтекстом, что порой эффективнее. Вот, к примеру… Заказываем статью в Екатеринославских ведомостях. Пишем, что такой-то крестьянин молодец, он освоил плужное земледелие и собрал урожай… Большой, заведомо больший, чем принято собирать. А все почему? Это плуг у него такой, что чуть ли не сам пашет, да семена он покупал у… Пусть будет, что у помещика Кондратьева, чьи земли там-то. Молодец крестьянин!
И подобных хитростей я пока еще не встречал в этом времени. Можно быть первопроходцем.А еще использовать медийных личностей для рекламы, мол они предпочитают только табак, изготовленный на землях Шабарина. И все в этом духе. Вот раскрутится Миловидов, пусть и рекламирует все, что ни скажу. Нужно его уже вытягивать из Одессы. У меня теперь намного больше возможностей продвигать его и свои песни, если только в Екатеринославской губернии.
  
Глава 17
 
— Давайте начнём работать с револьверами, мы уже апробировали производство, что и как нужно делать, где заказывать детали. Из Тулы в ближайшее время должны прийти новые пружины, сразу на три сотни револьверов. Я брал с большим запасом, но, считаю, что для завода нужно выполнить сотню изделий, наладить производство, а после срочно заказывать ещё тысячу пружин. Ещё я закажу у вас для пробы сто мясорубок, чертежи коих прилагаются. Также на завод поступит заказ на десять тысяч луженных банок под тушёное мясо. Это только начало. Я планирую по всей Екатеринославской губернии поставить три мясных фабрики, где будет массово производиться тушёное мясо в банках, банки мне нужны будут и для другого, — сказал я и замолчал.
В принципе, всё то, что я сейчас озвучил, было записано в бизнес-плане развития губернии. Револьверы только несколько оказывались в стороне. Я не собирался их пока включать в губернский проект. Узнавал, по сути, я могу производить оружие и как частное лицо. Вот только есть один момент: необходимо всё-таки заняться патентным правом. А для этого мне нужен ещё какой-то союзник. Я ума не приложу, как это работает сейчас.
Было видно, что объемы моих первостатейных предложений не сильно впечатляли управляющего. Но никто и не говорит о том, что я сейчас, сидя за столом Фелькнера размахиваю волшебной палочкой и уже завтра завод выйдет на рентабельность. Нужно все попробовать. Может не получится тушить мясо и запаивать его в банки. Конечно, так-то ничего сложного в этом не видно, но всегда могут возникнуть сложнопреодолимые трудности. Но и затягивать с производствами нельзя. У меня мало времени.
Ориентир — Крымская война и к ней Екатеринославская губерния должна подходить столь экономически мощным регионом, чтобы тыл у русских войск действенно помогал фронту. Но я еще не закончил озвучивать свои предложения.
— У вас есть хороший цех по производству пушек. По крайней мере, там станки более-менее новые. Я уже достаточно осведомлён, чтобы понимать, что на них можно делать не только трёхфунтовые пушки, но и поменьше. Пока я вам не могу сказать, чего именно я хочу, но некоторые чертежи у меня также имеются. Нам нужно с вами подружиться, Фёдор Иванович. И все у нас получиться, — сказал я, дружелюбно улыбнулся.
Чуть задумавшись, я позвал служанку Феклу, которая правильно все поняла и пришла не с пустыми руками. Взяв тот самый графин с водкой, по которому тосковал управляющий Луганским заводом, налил себе и хозяину дома. По-русски нужно закрепить результат совместно выпитым, а то дело не сладить. А немец, сидящий передо мной по духу русский человек.
  
В Луганске, Лисичанске и Славяносербске я провёл ещё неделю. Нужно было всё хорошенько разузнать, понять, что из себя представляют наиболее крупные, может, даже единственные на территории Екатеринославской губернии металлоперерабатывающие производства и поселения при них.