Бракованная жена. Я украла дочь ярла (СИ)

— Госпожа, няньки увели юную госпожу на луг, — тихо прошелестела Риика, низко мне кланяясь.
Я благодарно кивнула ей и, резко развернувшись, направилась к выходу.
— Я тебя не отпускал, — властно произнес ярл.
Я скривила губы. Мужчины. Ненавижу мужчин!
— А мне и не нужно ваше разрешение, — отозвалась я и, оглянувшись, с сарказмом добавила: — Мой ярл.
* * *
Не знаю, чем я заслужила внезапную преданность Риики, но она выбежала за мной и предложила проводить до луга. А я не стала отказываться, все равно ведь у кого-то пришлось бы спрашивать дорогу.
— Так, что там за легенда? — вспомнила я, когда замок остался позади.
Но служанка только опустила голову и продолжила молчать, словно воды в рот набрала. Я удивленно приподняла брови и посмотрела на нее.
— Риика?
— Не слушайте меня, госпожа… Я болтала всякое… — пробормотала она, теребя в пальцах подол.
— Да? — с сомнением уточнила я.
Она кивнула.
Ну, допустим… Не клещами же мне из нее правду вытаскивать. Сделаем вид, что я ей поверила. В конце концов, только легенд мне до кучи не хватало.
Куда важнее был факт наличия у меня дочери.
Дочь… Подумать только. Я вообще и не думала о том, что у меня будет ребенок. В двадцать один год странно об этом задумываться не имея ни мужа, ни желания таковым обзавестись. А тут… Здрасте, приплыли.
— Дочь, — прошептала я, перекатывая слово на языке, и внутри что-то отозвалось теплом.
Дочь. Маленькая темноволосая невинная девочка, в матери которой досталась сумасшедшая женщина. Бедная крошка.
Я вспомнила ее крики, и мое сердце сжалось. Настоящая Абигайль вряд ли пришла бы ей на помощь. В голове у этой безумицы был лишь один Келленвайн. Даже в своем дневнике она не написала о Лейле ни строчки. Ни строчке о своем ребенке.
Кажется, я начинала соглашаться с мнением народа о жене ярла. Она была настоящим чудовищем.
К слову о чудовищах… Я резко остановилась, и у меня по коже пробежали мурашки от внезапного осознания.
— Риика, ты говоришь, Лейла ушла с няньками? — пробормотала я, чувствуя, как в груди начинает тесниться беспокойство.
С теми самыми няньками, которые бросили крошку одну с собаками, а потом магическим образом появились ровно тогда, когда псов подстрелили? Няньками, которые находились в управлении Катарины? С этими няньками?!
Служанка неуверенно кивнула, наверное, не понимая, зачем я спрашиваю.
Черт!
Я сорвалась с места и помчалась так быстро, как не бегала, наверное, никогда в жизни.
— Госпожа! Что случилось? Постойте! — кричала мне вслед Риика.
Стоять? Зачем? Что бы дождаться, когда эти горгульи снова сотворят что-то с Лейлой?!
Ну, уж нет!
Голубое небо стало затягиваться тучами, с воды прилетел буйные ветер, который хлестал меня по щекам и расплетал мои волосы, но я лишь продолжалась нести сломя голову, ловя удивленные взгляды работающих в поле людей.
— Госпожа! Постойте!
Плохое предчувствие хлестало меня по пяткам и подстегивало двигаться быстрее. Во мне вдруг поселилась уверенность, что если я сейчас не потороплюсь, случится нечто страшное.
— Лейла! — крикнула я, будто крошка могла меня услышать.
Насколько же далеко был этот чертов луг?!
Бежать было тяжело, дорога то спускалась вниз, то резко поднималась в гору, так что я проскальзывала на мелких камнях и чуть не падала. Бастылы травы хлестали меня по рукам и бедрам, словно сама природа в этот момент ополчилась против меня.
А потом небеса пророкотали, и на землю обрушился ливень.
«Лейла боится грома», — пришла ко мне неожиданная мысль.
Черт!
Дождь стоял стеной и застилал глаза, лишая обзора. Мой взгляд заметался по сторонам. Я больше не понимала, куда мне идти.
— Лейла! — снова закричала я, срывая горло.
В лицо мне ударил новый порыв ветра, но он же принес звук тоненького голоса крошки:
— Мама! Нет! Отпустите меня! Я хочу к маме! Хочу домой!
Эти клушки! Что они с ней делали?!
У меня оборвалось сердце.
Я скоро, Лейла. Подожди еще чуть-чуть.
Поскальзываясь на размытой дождем дороге, я вновь помчалась вперед и, обогнув холм, наконец, увидела ее.
  
Лейла стояла в окружении пяти нянек, которые нависали над ней, как коршуны.
— Дочь ярла не должна бояться грома! — орала на нее одна из женщин. — Стойте тут, госпожа Лейла, пока не пересилите страх!
И бедная крошка… Кусая губы и сглатывая слезы, она вцепилась маленькими пальчиками в венок и, вся дрожа, подняла взгляд к небу.
Она была такой крошечной, такой беззащитной, и такой смелой… Кажется, у меня разбилось сердце, потому что в груди вдруг стало очень-очень больно, а на глаза навернулись слезы.
— Трусы и плаксы не выживают на Островах! — прикрикнула на нее вторая.
У третьей я заметила в руках розгу, и… У меня перед глазами встала пелена чистейшей ярости, а по телу огнем пронесся гнев. Еще ни разу в жизни я не была так зла и так близка к убийству, как в эту секунду.
Как они посмели?
Как. Они. Посмели?!
— Такие твари, как вы, тоже! — прорычала я, и мой голос с неожиданной мощью и силой пронесся по лугу, и заставил женщин вздрогнуть.
Они заозирались по сторонам, как перепуганные курицы. Та, что с розгой оглянулась, поймала мой взгляд и вмиг побелела.
— Госпожа… — пробормотала она одними губами и рухнула на колени.
Остальные заметались, словно хотели было убежать, но и они припали к земле, утыкаясь мордами прямо в грязь. Отлично. Там им самое место.
А Лейла… Трясясь на пронизывающем холоде, Лейла медленно, словно не веря тому, что видела, посмотрела на меня, и ее губки задрожали.
— М-мама… — всхлипнула она.
Я говорила, что у меня разбилось сердце? Нет, я ошиблась. Потому что именно в это мгновение оно разлетелось на тысячи осколков, и я, борясь с собственными слезами, подлетела к крошке и крепко прижала к себе ее маленькое тельце, укрывая от всех бед и опасностей.
Сколько же ты натерпелась…
Моя грудь взорвалась болью, горло сдавило, и я подхватила Лейлу на руки и поднялась.
— Прости, крошка. Я опоздала, — пробормотала я.
— Н-не ух-ходи, мамочка, — заикаясь, прошептала она, выпуская из пальчиков венок и несмело цепляясь за мою тунику.
Это было чересчур для меня. Это было слишком тяжело слышать…
Вскинув голову к небу, я посмотрела на черные тучи, и меня громом сразило болезненное открытие.
Мама. Вот, кем я была для этой девочки. Кроме меня у нее не было никого. Только няньки, которые издевались над ней, подговоренные Катариной, и отец, которому, похоже, на дочь было глубоко плевать.
Я — это все, что у нее было.
А она — все, что теперь осталось у меня.
В носу у меня закололо, а глаза заполонили слезы, но я не дала им пролиться. Нет, Наташа, или скорее уж — Абигайль. Нет. Пора взрослеть.
— Я не уйду, доченька, — прошептала я, сглатывая собственные рыдания. — Я не уйду. Больше нет.
* * *
Когда мы вернулись в замок, я временно поручила Лейлу заботам нагнавшей нас уже у ворот Риики, а сама отправилась искать ярла. Как бы мерзко не было это признавать, но вся власть была сосредоточена в его руках. И если я хотела избавить Лейлу от ее садисток-нянечек, то мне предстояло убедить в этом Келленвайна.
Убедить Келленвайна…
Я мрачно усмехнулась. Даже думать об этом было смешно.
Как можно убедить в чем-то того, кто считает тебя одержимой и помешанной на нем? Может, стоило сразу начать разговор с заявления в духе: «Я тебя разлюбила. Давай разведемся?». А что… Неплохая идея. Шоковая терапия всегда отлично работала.
Ладно, что сказать, я подумаю позже. Сначала нужно его найти, а еще лучше спросить у кого-нибудь о его местонахождении.
Остановившись посреди коридора, я огляделась в поисках кого-то, кто мог бы мне помочь, и вдруг услышала:
— Эй! Ты!
Это мне что ли?