Хаос с доставкой. Для профи

Я рухнула вперед, вытянув руки, и резко затормозила, отчего голову снова прошило болью.
Мои руки лежали на плечах Зуиласа. Его ладони придерживали меня за бедра, его пальцы лежали на моей голой коже – чуть повыше и чуть пониже тонкой полоски трусов.
С бешено колотящимся сердцем я смотрела в его перевернутое лицо, затем поспешно оттолкнулась от его плеч, встала потверже, чтобы не упасть, а затем опустилась на колени на дно ванны. Осторожно запустила пальцы в волосы и начала смывать кровь.
Зуилас молчал, а его взгляд бегал по мне. Вниз, до коленей. Опять вверх. Задержался в районе живота. Поднялся повыше, разглядывая лифчик.
Лицо у меня горело, но я никак не могла собраться с мыслями и сказать ему, чтобы перестал пялиться. Я осторожно, хоть и торопливо, промыла волосы – без шампуня, чтобы мыльная пена не попала в рану – и вылезла из ванны. Голова болела до тошноты. Я схватила полотенце, завернулась в него, забрала свои вещи со шкафчика и выскользнула за дверь.
Я не оглядывалась, но чувствовала, что Зуилас следит за каждым моим движением.
Я нырнула в свою комнату, закрыла дверь и сняла промокшее белье. Пока я стягивала трусы, липнущие к мокрым ногам, в голову лезли всякие глупости. Например – видел ли когда-нибудь Зуилас меня настолько неодетой раньше, и кажется ли ему мягкое, белое человеческое тело привлекательнее тела payashē.
Усилием воли выбросив эти мысли из головы, я вытерлась и открыла шкаф. Плотные джинсы, рубашка с длинными рукавами, свитер с капюшоном, теплые носки. Я быстро оделась и достала из шкафа свой чемодан на колесиках. От одного его вида грудь сжало тревогой.
Мне вспомнилось, как я собирала его в ночь перед тем, как навсегда покинуть дом своего детства. Вспомнилась жизнь в доме дяди Джека, где я всегда чувствовала себя несчастной и нежеланной. Вспомнилось, как этот чемодан подпрыгивал у меня за спиной, когда мы с Амалией бежали от Тахеша – одни по темному городу.
Выбрав любимые книги, я уложила их на дно, затем сняла с вешалок одежду и затолкала сверху. Бросила туда же сумку с туалетными принадлежностями. Отобрала еще кое-какие мелочи из спальни. Заглянула в гостиную, чтобы захватить альбом Зуиласа.
Я уложила его вместе с другими ценными вещами, затем вытащила из-под кровати самое главное – металлический ящик, – прошептала заклинание и открыла крышку.
Гримуар семьи Атанас покоился в гнездышке из коричневой бумаги, а на нем лежал амулет В’альир. Я захлопнула крышку и втиснула ящик в чемодан, возле альбома.
Когда я уже застегивала чемодан, звук бегущей воды оборвался лязгом крана. Мгновение спустя дверь моей спальни открылась, и вошел Зуилас с лиловым полотенцем на голове, вытирая волосы. Ноги у него заплетались. Он подошел к моей кровати, отбросил полотенце и сел на ковер.
Багровая магия засветилась в его руках и ногах, и я отодвинулась подальше вместе с чемоданом. Засветился круг демонической исцеляющей магии, но он не был таким четким, как обычно: дрожал и расплывался в воздухе.
Зуилас тяжело вздохнул, прищурил глаза, пытаясь сфокусировать их, несмотря на сотрясение мозга – или что там у демонов бывает.
Я затаила дыхание. Он постепенно, методично сконцентрировал свою магию и лег на спину. Магия вспыхнула, побежала по его телу, и он весь выгнулся от боли, когда его раны сначала вспыхнули багровым светом, а потом стали затягиваться и исчезать.
Зуилас сел на пол, тяжело дыша, приоткрыл глаза. Не ярко-багровые, а тусклые, цвета тлеющих углей. Магия все еще действовала слабовато.
Он щелкнул пальцами, подзывая меня.
– Vayanin.
Я подошла и села напротив. Он взял мою голову в ладони. Прохладная магия прошла сквозь меня, и я, повинуясь его рукам, вытянулась на спине и закрыла глаза.
Магия была то прохладной, то теплой: по телу пробегали волны разной температуры. Прикосновения Зуиласа были мягкими. С помощью редкого искусства, перенятого у какого-то неизвестного мастера, он устранял повреждения, нанесенные моему хрупкому человеческому телу.
Слишком хрупкому.
 
Мрачные мысли с оттенком страха отзывались у меня в голове.
Називер знает. Он уничтожит ее.
Магия, пробегающая по моему телу, вдруг сделалась горячей, и тело обожгло нестерпимой болью, особенно голову в том месте, где она ударилась о тротуар. Но тут же боль смягчилась, а затем и совсем исчезла – только голова все еще тупо ныла. Я глубоко вздохнула.
У меня не хватит силы.
Глаза у меня открылись и встретились с багровыми глазами Зуиласа, потемневшими еще на несколько тонов. Демон склонился надо мной. Влажные волосы спутались у него на лбу.
– Vayanin, ты сказала… что если бы не я, тебе не нужна была бы защита. Никто не стал бы тебе вредить.
– Я такое говорила? – слабым голосом переспросила я.
– Это и сейчас так?
Я открыла рот и снова закрыла. Откуда это вдруг? Почему он спрашивает об этом сейчас? Беспокоится, что случится со мной, когда его не будет рядом и исцелить мои раны будет некому?
Никогда еще мне не было так трудно выдавить из себя улыбку.
– Вот покончим с Ксевером и Називером, и я буду в безопасности. Обо мне можешь не беспокоиться. Когда ты вернешься домой, я уже не буду незаконным контрактором и смогу вернуться к мирной жизни.
Тихой, пустой, одинокой жизни. Но ему же так не скажешь.
Он заглянул мне в глаза, и губы у него неодобрительно скривились. Обрывки его мыслей долетали до моего сознания, но облегчения в них не ощущалось. Что он чувствует, было не понять.
– Зуилас, – нерешительно начала я. – Что…
Его рука зажала мне рот, и он весь замер неподвижно – даже дышать перестал.
Прислушивается. Он к чему-то прислушивается! Я набрала полную грудь воздуха и тоже затаила дыхание. Зуилас повернул голову – медленно, осторожно. Мои человеческие уши не могли уловить ничего, кроме потрескивания в водопроводных трубах.
Зуилас убрал руку, поднялся с ковра и неслышно шмыгнул за дверь. Я тоже поднялась и поспешила за ним – бесшумно, насколько могла. Он подкрался к двери квартиры и приложил к ней ухо.
Губы у него разомкнулись, обнажив зубы.
– В холле hh’ainun. Мужчины. Не меньше четырех. – Его взгляд метнулся ко мне, и он показал на балкон. – Уходим там.
С вытаращенными глазами я бросилась в свою комнату за чемоданом и курткой. Когда я прибежала обратно, Зуилас уже выходил из комнаты Амалии. Она вышла следом за ним, бледная, катя за собой чемодан на колесиках – еще больше моего. В другой руке она держала маленькую кошачью переноску, из которой укоризненно поблескивали глаза Сокс.
Зуилас открыл балконную дверь, и в комнату ворвался ледяной ветер.
Перепрыгивая с балкона на балкон, он спустил вначале наши чемоданы и тем же путем поднялся обратно. Затем он стащил вниз Амалию, мертвой хваткой вцепившуюся в переноску с Сокс. Котенок жалобно взвыл от холодного ветра, и я поежилась от этого звука.
Они спустились на землю. Когда Зуилас снова подпрыгнул и ухватился за перила балкона второго этажа, я выглянула в квартиру.
Входная дверь распахнулась.
Я отскочила от стеклянной двери и прижалась спиной к узкой стенке у края балкона. Шаги в квартире. Звук мужских голосов. Ближе. Балконная дверь была полуоткрыта, и это привлекло их внимание.
Голоса все громче, ближе. Я старалась сдержать прерывистое дыхание.
Зуилас возник рядом, за столбиками ограждения. Я обвила руками его шею, и он вытянул меня поверх металлических перил наружу.
Как только мы бесшумно спрыгнули, стеклянная дверь распахнулась с глухим стуком.
Зуилас перепрыгнул с нашего балкона на другой, под ним. Юркнул в тень у двери из темного стекла, крепко прижал меня к груди.
Долгое, без единого вздоха, молчание.
– Чисто, – проговорил вполголоса грубый мужской голос. – Похоже, смылись уже.
Стеклянная дверь закрылась, и я прижалась к Зуиласу, чувствуя облегчение пополам с отчаянием. Мы ушли от облавы, но наше уютное убежище раскрыто, и нам теперь уже никогда сюда не вернуться.