Безупречный злодей для госпожи попаданки (СИ)

Но как выглядит «турмаль» я понятия не имею. 
Не имела, пока на последнем листе не увидела белого цвета монету с расправившим крылья драконом. Точно такую же, как те три, из моего кошелька. 
- «Турмаль» - значилось под картинкой и стояло соотношение этого самого турмаля к остальным денежным единицам. 
Изучив информацию, я долго сижу, сжимая занывшие виски пальцами и понимая, что ничего не понимаю. 
Каким образом моя подруга Тати умудрилась влезть в долг такого размера? Десять турмалей - это очень, безумно много! 
Кто мог отправить меня в побег, дав с собой не просто крупную сумму, а целое состояние? 
Я откидываю затылок на спинку кресла и со стоном закрываю глаза – в голове царит настоящий кавардак. 
Откуда в моем кошельке взялось столько денег? Лазарис отдал свои сбережения? Нет, он всего лишь раб, хоть и очень ценный. У него просто не может быть такой суммы. Если только он не ограбил кого-то. Например, Али… 
Представив, что работорговец лишился такого количества денег, я злорадно ухмыляюсь, и снова хватаюсь за голову – кто? Кто этот благодетель, обеспечивший беглянку рабыню настоящим богатством? 
В этот момент мне становится страшно. На краю сознания крутится какая-то мысль. Расплывчатая, очень смутная – мне кажется, что ответ на этот вопрос где-то рядом... 
Я снова прикрываю веки, пытаясь сосредоточиться и ухватить ее за хвост, но тут звякает колокольчик на двери. 
Пока я про себя ругаюсь на не вовремя пожаловавшего покупателя, лавку наполняет удушливый запах пота и сладкой туалетной воды. 
Над моим креслом слышится довольный мужской голос: 
- Ты одна, прекрасная Фрея? Сладкая красавица, я пришел за твоим ответом. Твоим и твоей тетки, — и следом моя рука оказывается в липких влажных ладонях толстяка Фраштвица.
  
Глава 41
 
Руки у толстяка влажные и холодные, противные, словно склизкие медузы. С ходу начинают тискать мою ладонь, перебираясь выше к запястью. 
Я вскакиваю с кресла, выдергиваю пальцы из его захвата. Брезгливо восклицаю: 
- Уберите руки, господин Фраштивц! Вы что себе позволяете? 
На лице толстяка появляется недоумение. Он наклоняет круглую лысую голову к плечу и причмокивает толстыми губами. 
- Девочка решила поиграть со мной? – тянет сахарным голосом, в котором, тем не менее, слышны угрожающие нотки. 
- Господин, покиньте лавку, если не собираетесь ничего покупать – мы закрываемся! - требую срывающимся от возмущения и тревоги голосом. 
От его неожиданного появления я напрочь забываю все, что планировала сказать при встрече.Да и толстяк ведет себя совсем не так, как всегда. 
Его обычные обходительность и вежливость испарились без следа. Глаза злобно щурились, верхняя губа приподнялась, обнажая острые желтоватые зубы. Сейчас передо мной стоял агрессивный, огромный и тяжело дышащий хищник. Даже его отвисшие щеки и огромный живот больше не выглядели, как обычно, смешными и нелепыми, став такими же страшными, как его взгляд и выражение лица. 
Я попятилась, чтобы отодвинуться подальше от длинных тяжелых рук, которые он согнул в локтях, как это делают борцы перед атакой. 
Стараясь не делать резких движений, обошла столик с лежащей на нем книгой про монеты. Насколько могла спокойно повторила: 
- Мы закрываемся, господин Фраштивц. Если у вас есть вопросы к моей тете, приходите завтра – сейчас ее нет на месте. 
- Я знаю, моя крошка, что госпожа Татиана отправилась по делам. Она нам и не нужна, ведь так? Твоя тетушка не посмеет мне отказать. Куда ей деваться, она не в тех обстоятельствах. А с тобой мы договоримся прямо сейчас, — и он делает бросок в мою сторону. Удивительно ловкое и стремительное для такой огромной туши. 
Взвизгнув, я отскакиваю и снова кричу: 
- Пошел вон! Не о чем мне с тобой разговаривать! 
Зачем-то хватаю лежащую на столике книгу про монеты и прикрываясь ею, как щитом, продолжаю пятиться от надвигающегося на меня толстяка. 
- Ну-ну, малышка, — мерзавец вдруг меняет тон. Начинает говорить ласково, успокаивающе, словно баюкает. – Зачем нам ссориться? Ведь мы с тобой прекрасно обо всем договоримся. Разве твоя тетушка не объяснила тебе, какую выгоду ты получишь от нашей дружбы? 
 
Я мотаю головой, не в состоянии произнести ни слова. Помаленьку отступаю к выходу из лавки, не спуская глаз с неспешно идущего ко мне мужчины. 
- Моя сдажкая малышка Фрея, я дам тебе очень много хороших штучек. Денежки, платьица, украшения. Шляпки, перчатки, туфельки какие захочешь. Ты сможешь появляться на городских балах вместе со своей тетушкой, обе в дорогих нарядах и с прекрасными драгоценностями. И банк больше не будет беспокоить твою тетку. 
Если захотите, вы сможете расширить свое дело – я дам нужную сумму. Безвозмездно, милая Фрея, без всяких процентов или обязательств. Кроме одного. 
Только одного маленького обязательства – взамен ты будешь очень ласкова со мной, маленькая красавица. Будешь делать все, что я скажу, и так, как мне нравится. 
- Вы женаты, господин Фраштивц. Обращайтесь к своей благоверной с такими просьбами, — цежу я зло, упорно пятясь. 
- Моя жена холодная рыбина, не вызывающая у меня никакого желания. В отличие от тебя, малышка Фрея. Изящная статуэточка, рождающая трепет в моей душе, — толстые губы мужчины раздвигаются в сладкой улыбке. 
Я кривлюсь, чувствуя позыв тошноты от его слов и взгляда. 
- Нет. Мой ответ «нет», господин Фраштивц. Мне не интересно ваше предложение, — отрезаю  и начинаю отступать быстрее. 
До двери остается метра четыре, а там я просто выскочу из лавки – на улице мерзавец не посмеет меня преследовать. 
- Да мне плевать, согласна ты или нет! – вдруг рявкает жирдяй и стремительным броском кидается на меня. 
Я не успеваю отскочить, как он обхватывает меня за талию и дергает к себе. 
- Нет! – ору я, что есть мочи, в надежде, что кто-то услышит мой крик и придет на помощь. 
- Зря стараешься, в это время в вашу лавку никто не заходит, — злорадно смеется мерзавец и пытается зажать мне рот потной ладонью. От вони, издаваемой его телом, я начинаю задыхаться. 
Я уворачиваюсь и начинаю вопить: 
– Спасите! Убивают! Воры! Пожар! – собираю во рту слюну и плюю в склонившуюся ко мне рожу. 
От моего визга и плевка толстяк на секунду ослабляет хватку и мне удается вырваться. Правда, не надолго. 
- Ах ты маленькая шлюшка! – ревет Фраштивц. – Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! 
Грузное тело делает очередное стремительное движение в мою сторону. Я снова с визгом отскакиваю и врезаюсь ногами в маленький диванчик, разместившийся возле двери. 
- А-а-а! – ору, заваливаясь на него спиной. Лежу, распластавшись как лягушка, оглушенная падением. Таращу глаза на склоняющегося надо мной толстяка. 
- Ну вот, ты уже лежишь на спинке, моя непослушная девочка. Осталось только как следует раздвинуть ножки, — он довольно ухмыляется. 
Стоит, уперевшись руками в мощные колени и рассматривает мое перепуганное лицо и бурно вздымающуюся грудь. Как животное начинает шумно тянуть воздух, шевеля ноздрями, и противно хихикает: 
– Мне нравится твой испуг, малышка. Он так вкусно пахнет. 
Наклоняется еще ниже, и тут я поднимаю книгу, которую упорно прижимаю к груди, и с размаху опускаю на лысую, шишкастую макушку.- Чтоб ты сдох! - кричу в отчаянии. 
«Хрусть» - раздается противный звук. 
Книга выпадает из моих ослабевших рук, а толстяк, закатив глаза, валится вперед, прямо на меня. Придавливает своей огромной тушей к дивану, пару раз дергается и обмякает. 
Он весит, наверное, пару центнеров. Под его массой я не могу шевельнуться, не получается даже сделать вдох. Я отчаянно тяну в себя воздух, хриплю и дергаюсь, стараясь оттолкнуть тяжелое тело. Перед глазами плывет... 
Еще несколько слабых попыток спихнуть с себя огромное тело, воздух в легких заканчивается и я начинаю уплывать в темноту.