Ворон. Осколки нас (СИ)

— Кирилл…? — сердце колотилось так, что вздохнуть было больно.
По пояс обнаженным, он стоял ко мне спиной, ладонями упираясь в подоконник, и рвано дышал.
— Алин, иди спать. — не оборачиваясь.
Идти спать? Серьёзно?
— Что происходит? — оторопело рассматривала нанесенный им помещению ущерб.
— Давай утром поговорим? Тебе надо отоспаться… — сорванным шепотом.
Однако, я не собиралась никуда уходить. Осторожно переставляя ноги, чтобы не пораниться, я сократила расстояние, прижимаясь к нему грудью.
— Проснулась, а тебя нет… — сомкнув ладони на его плоском напряженном животе, отметила, что любимый мужчина дрожит.
И не просто дрожит: его прямо-таки потряхивало. Я обняла его так крепко, как только могла, с облегчением обнаружив, что Кирилл немного расслабляется в моих объятиях.
— Пять лет… Алин, ты хоть понимаешь? С*ка, пять лет! Да я был готов на тебе жениться еще тогда! Думал, ты переедешь ко мне летом, и мы распишемся…
Внезапно Кирилл отпрянул, и, не глядя на меня, несколько раз прошелся от одной стены к другой, после чего рухнул на диван. Он откинул голову, и, стиснув челюсти, шмыгая носом, зажмурил глаза.
Сердце неистово тарахтело, болезненно отдаваясь где-то под ребрами. Приблизившись к Кириллу, я забралась к нему на колени, положила голову на грудь. Он больше меня не отталкивал. Какое-то время мы, молча, сидели крепко-крепко обнявшись.
Наконец, он посмотрел на меня помутневшим расфокусированным взглядом. А я впитывала его образ — бледное как мел лицо, натянутый кадык, покрасневшие глаза-щели. Таким мне его видеть еще не приходилось.
Оголенный провод.
— Тебе надо отдохнуть… — повторял, как мантру, — Я, итак, под конец конкретно перегнул… — прохрипел с искренним сожалением.
— Хочешь, чтобы я снова ушла? — сглотнула предательски подступающие слезы, — И ничего ты не перегнул… Я впервые в жизни это испытала…
— Не хочу, чтобы ты видела меня таким… — на мертвецки бледном лице Кирилла задвигались желваки.
Какое-то время, не произнося ни звука, мы слушали капли дождя за окном.
— Лебедева, пять лет… Пять долбанных лет! Ты хоть это понимаешь??? — все с тем же надрывом, — Ты даже не представляешь, как мне херово, Алин… Все эти годы я мысленно клял тебя последними словами… А оказалось… — он стиснул переносицу, конвульсивно вздохнув.
Глядя на то, как его, в прямом смысле, ломает, я сопоставила кое-какие факты, тихо предположив.
— Тебе рассказали что-то про меня? Да?
Он судорожно кивнул.
— И ты поверил?
Загробное молчание послужило мне ответом.
Хотя, это было вполне закономерно, учитывая, что я собственноручно отказалась от наших отношений. Наверняка, Кирилл искал причину, и ему «помогли» ее найти…
— Про то, что случилось с отцом, знали только Ксюша с Мариной. Я попросила их не распространяться на эту тему в школе. Официальная версия нашего отъезда — папу уволили, и мы вернулись в родной город. Наверное, кто-то из бывших одноклассников что-то про меня насочинял?
Почему-то сразу вспомнилась Терехина…
— Ты сможешь меня простить? — прохрипел Воронов после продолжительной паузы.
— Да за что мне тебя прощать, Кирилл?! — искренне удивилась, — Мы бы все равно не смогли быть вместе… Я бы его не оставила. И не стала бы встречаться тайком. Просто так случилось… — шумно сглотнула, внезапно почувствовав, как влияет на него моя близость — тело Воронова было напряжено… во всех местах.
— А если бы ты не устроилась работать в этот долбанный ресторан? Что тогда?! — обхватил мое лицо ладонями.
— Ну, рано или поздно я бы все равно выложила фото-подтверждение того, что живу в столице. Думаю, ты бы придумал способ унизить меня или обхамить? — грустно улыбнулась.
Воронов кивнул.
— Не удержался бы… — он продолжал смотреть на меня, не моргая, — Я ведь в ту ночь, когда отправил тебе похабное сообщение, даже купил билет в Томск…
— И…? — почти беззвучно.
— А с утра, протрезвев, пересмотрел твои фотографии. Увидел, что ты сидишь с каким-то уёбком за ручку, и перешел к нему в аккаунт. А там, бл*, твоя фотогалерея… Лебедева и стоя, и сидя, и во всех позах…
 
— Это Антон. — я вздохнула.
— Сразу видно, Антон. Рифмуется.
Проигнорировав его уничижительный выпад, я продолжила.
— Мы встречались месяца три. У него хобби — фотография. Хороший парень, кстати… — поцеловала Кирилла в шею.
— И почему не срослось с хорошим? — сочащимся ревностью голосом.
— Ну, мне же психов подавай!
Воронов затопил меня таким откровенным, но вместе с тем покорным и обезоруживающим взглядом, обжигая раскаленным дыханием лицо, что внизу живота вновь появилось это новое волнующее онемение.
— Там… в спальне… я сказала, что не хранила себя для тебя… Это не совсем так…
Глаза в глаза.
— Говори! — попросил настойчиво и хрипло.
— Мы с Антоном начали встречаться в начале пятого курса. Казалось, все кругом только и делают, что познают азы любви. Моя лучшая подруга уже воспитывала малыша… А я… Даже толком ни с кем не встречалась за время учебы, погрязнув в бесконечных семейных проблемах… Антон всегда был рядом. Начал ухаживать задолго до смерти отца… Сказал, будет ждать столько, сколько потребуется. Не давил. И да, фотографировал меня так здорово… — печально рассмеялась.
— Почему тогда вы не… — тихо спросил, заправляя мне за ухо выбившуюся прядь.
Поразительно, но сейчас во взгляде Кирилла не было этой неконтролируемой больной ревности. Его голос прозвучал скорее обеспокоенно.
— Месяца через три так называемых отношений он пригласил меня к себе с ночевкой. Его родители уехали отдыхать, и я подумала, почему бы и нет… Решилась. Я очень устала от одиночества, Кирилл. Надеялась, в моей жизни появится человек, с которым можно будет просто отключить голову… — сглотнула, когда Воронов сплел наши пальцы.
— Он устроил романтик. Шампанское, лепестки роз… Прямо как в учебнике по соблазнению недалеких дур… — с губ сорвался нервный смешок, — И я не сопротивлялась… Пустила все на самотек. — я поморщилась, — Случайно Антон увидел тату и поинтересовался, что она означает?
— И что же она означает? — Кирилл облизал свои губы.
Он смотрел на меня так, что было трудно дышать.
— Я сделала ее за несколько дней до твоего совершеннолетия. Хотела устроить сюрприз. Чтобы ты раздел меня и увидел, как много для меня значишь… На коже. Под кожей. Как бы глупо это не звучало, я хотела подарить тебе себя. И впервые признаться в своих чувствах. Сказать, как сильно я тебя люблю…
— И… — Воронов шумно втянул воздух, — Что ты в итоге сказала Антону?
— Ответила, что увлекаюсь орнитологией и особенно жалую вид птиц из отряда воронов. — улыбнулась сквозь слезы. — Конечно, по моей реакции он понял, что ничего у нас не выйдет. Ни в тот вечер. Ни вообще. Отвез домой. С того дня я четко поставила себе цель после окончания учебы переехать в Москву. Планировала сделать это к концу лета, но судьба, как обычно, вмешалась…
— Судьба… — Кирилл мрачно рассмеялся.
— Мы бы все равно встретились. Я почему-то даже в этом не сомневалась… — прильнув к его судорожно вздымающейся груди, пропустила через себя прерывистое дыхание своего мужчины.
— Я тебя никому не отдам. Ты же это понимаешь, Алин? — жених бережно перебирал мои пальцы, проверив кольцо на безымянном.
— Воронов, думаешь, я тебя после этой ночи кому-то отдам? — застенчиво улыбнулась, надеясь немного снизить градус трагизма, — Знаешь, какая я жадная, Кирилл? Это все мое! — исследовала руками его плечи, грудь, живот, — Всё-всё! — ощущая горячее мужского дыхание на своей шее.
— Тебе надо отоспаться, Алин… Я отнесу тебя в кровать.
— Хорошо. — покорно улыбнулась, — Только давай сначала споем?
Кирилл вопросительно выгнул бровь.
— У Носкова есть песня. Старая. Но до сих пор очень даже актуальная… — подмигнула, стараясь справиться с волнением. — Я начну, а ты продолжишь. Ладно?