"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Глава 9
Время молодых
В мае шел массовый прием в пионеры, для многих яркое и волнующее событие ко дню рождения пионерской организации. Ну и соответственно под это дело был организован прием в комсомол. Моих одноклассников тоже принимали в члены ВЛКСМ, а я оказался недостоин этого высокого звания — четырнадцать лет мне исполнялось только в июне. Так что до осени носить мне красный пионерский галстук. Осенью тоже какое-то время. Ну а если не врать, то в конкретно нашем районе (или в городе?) не было такой традиции, носить пионерский галстук в седьмом классе. Да и странно бы он смотрелся с джинсами, а у нас уже трое в классе носило западные рабочие штаны в знак солидарности с угнетенными тружениками Америки. Пацаны так и ляпнули, когда в горкоме комсомола их экзаменовали на знание основ. Хохот стоял знатный, говорят. Райкомовские комсомольцы чуть не на руках были готовы носить парней за такой ответ. Оказывается, что наверху джинсы есть у всех, но носить их считалось отступлением от принципов марксизма-ленинизма. А тут вона чего — солидарность с угнетенным рабочим классом США испытываем такую, что только в джинсах везде и ходим! Может ради этого меня Мироздание и вернуло взад, чтоб с джинсами помог в идеологическом плане?
По традиции сразу после Девятого мая начала работать танцплощадка в парке. Место, где можно людей посмотреть да себя показать. Если заранее договориться с городскими, то и подраться. А нам уже не актуально. Раньше было рано, а сейчас уже неинтересно. Парни на тренировках друг другу успевают столько всего доброго и яркого выразить языком жестов, что в остальное время испытывают сплошное умиротворение, если их не трогать. Раньше говорили, седьмой «Б» лучше не трогать, они лютые, а сейчас про всю школу такая слава идет. Поди определи, занимается пацан фехтованием или нет. А если нет, то не вступятся ли за него одноклассники. А они вступятся, как-то за год до всех дошло, авторитет надо поддерживать. И теперь на улице бывали и такие разборки:
— Из какого района?
— Из пятьдесят девятой с Краски!
— Чем подтвердишь? Кого там знаешь?
— Жору Милославского.
— Его все знают, еще кого?
Тренировки на улице подняли славу парней на недосягаемую высоту, на каждую собирались десятки зрителей не только с окрестных улиц, приходили из условного далека поглядеть на новую забаву. Мальчишки во дворах начали ладить мечи и щиты, раз это не детский сад, а серьезный спорт. Наша мастерская не осталась в стороне от партизанского движения, пацаны стали приторговывать деревянным оружием. Мы с Крокодилом-Геной этого всего не видели категорически. Не поощряли, не запрещали — когда чего не знаешь, то и реагировать не надо. Главное, школьники при деле, руки нарабатывают навыки, энтузиазм из ушей льется, а лишняя копеечка мальчику не помеха. Кстати, курить в школе было не модно. Лично мною был проведен ряд бесед на эту тему самого обескураживающего толка: «Трачкина знаешь из шестьдесят первой? А Ханкина с Питером? Они в младших классах были выше меня ростом, а в пятом курить начали. И смотри, какие они сейчас мелкие, в классе чуть не мельче всех. Вот и думайте, что никотин делает с организмом» И ведь не соврал я ни в чем, реально наблюдал, как курение останавливает рост.
Ближе к каникулам меня внезапно вызвали в учительскую. Редкий случай, ни одной мысли в голове, по какому поводу. То есть понятно, что варианты имелись, но какой именно стал причиной? Всё равно не угадал бы — я потребовался за каким-то горкому комсомола. Вот как так? Покочевряжился, не упустил случая, причем тут я, вы меня не взяли коммунизм строить, я у вас носом не вышел, не дорос до стола под кумачовым сукном… нес всякую хрень, что в голову приходила. Зачем? Да по старой привычке — бойся непонятного. Но не выкрутился, комсомол помощник партии, а пионерия — боевой резерв комсомола. Или наоборот: пионерия помощник, а комсомол резерв? Терминология партийно-политической жизни как заклинания у чернокнижников. Чуть перепутал слова, а уже вызвал такое, что и поминать нельзя при свете дня. И утащит оно тебя в геенну огненную. Или на собрание, где будет разбираться твое личное дело. И фраза «это мое личное дело» не проканает.
Скоро сказка сказывается, да не скоро тело делается, как любил говорить один тренер по фитнесу. По красной ковровой дорожке, устилающей ступени здания горкома партии, где ютился и горком комсомола я поднялся на третий этаж. Под ноги мне стелилась красная ковровая дорожка. С фантазией у народа не очень или оптом дешевле? Понял! Дорожки нужны, чтоб цокот каблучков не отвлекал секретарско-инструкторский актив от мыслей великих. Я ж говорил — терминология рулит. Секретарша в СССР существо легкомысленное или умудренное, но в любом случае неуважаемое, даже когда ценимое. А секретарь — это человек! Вершитель судеб того или иного ранга. Самый высший вершитель — генеральный секретарь, должность придуманная Сталиным Иосифом Виссарионычем. Он фигни не придумает. Все вокруг него вожди революции, а он просто генеральный секретарь. Чуть сморгнул, глянь — все вожди памятники или осужденные, а он генеральный секретарь. Ниже секретарей инструкторы. Это те, кто знает, что кто как должен делать. А еще важнее, инструкторы знают, кто что не умеет делать, хоть и должен. Тут и в это время люди больше всего боятся не соль рассыпать, не через дорогу на красный свет перебежать, а положить партбилет на стол. Вот прямо такая экзекуция есть: «Партбилет на стол!» И всё, человек дышит, пусть и с трудом, потеет, говорит что-то, мысли у него в голове… а на самом деле всё! Нет человека в ментальном плане. Его не слышат, его не видят, его увольняют с руководящей должности и лишают пайка! Человек без пайка это не товарищ, а гражданин какой-то уже.
Вот нужный кабинет, стучу, захожу.
— Здравствуйте, товарищи! Кто тут у вас гражданин Петрыкин? — гражданин аж вздрогнул, может под стол бы полез, да физиономия моя подкачала, юная шибко.
— А вы по какому вопросу?
— Мне тут передали, что он просил зайти, а по какому вопросу, я вам не буду говорить.
— А фамилия ваша?
— Фамилия моя слишком известная, чтобы… Милославский Жорж.
— Милославский, что вы тут за комедию устроили! Я вас не просил зайти, а вызывал.
— Так Петрыкин у нас вы. А позвольте спросить, Петрыкин, кто дал вам право меня куда-то вызывать? Я ваш подчиненный?
— Вы комсомолец, Милославский, должны иметь понятие о дисциплине.
— Мимо, Петрыкин! — моя фраза как раз попала в точку, соседи этого Петрыкина начали фыркать от удовольствия. Видимо, цирк к ним нечасто приезжает.
— Что мимо? Нет понятия о дисциплине или не комсомолец?
— Да, я не комсомолец. Наша организация рассмотрела меня и признала недостойным высокого звания ввиду моего возраста.
— Тебе что, четырнадцати нет? Лоб здоровый!
— В июне исполнится. Но кому это интересно?
— Тут дело такое, Милославский. Есть мнение, что мы можем принять тебя в члены ВЛКСМ до достижения четырнадцатилетнего возраста, так сказать авансом. Но который, так сказать, ты отработаешь упорным трудом на благо Родины, так сказать.
— А договор кровью подписывать будем?
— Какой договор?
— Вы меня проавансируете, с тем, чтоб я в дальнейшем закрыл ваш аванс своим трудом. Налицо договорные обязательства. Только не понял, что мне выдадут в качестве аванса.
— Тебе выдадут комсомольский билет как знак того, что мы верим, что ты достоин высокого звания, так сказать.
— Не, я не согласен из-под прилавка как барыга получать высокое звание. Осенью получу, если буду достоин. Не авансом, а когда докажу, что это самое.
— Смотри доскоморошествуешься, могут тебя и не счесть достойным, если не прекратишь пререкаться со старшими товарищами.
— Тогда я сожму зубы и подожду того времени, когда буду достоин. Может в рядах армии, может в колхозе каком или в институте заборострительном. Где-то же комсомольцы разглядят во мне революционный порыв.