"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Налет начали с Универсама с большой буквы. Здоровенная красная буква, небось больше меня, была видна издаля, если выражаться языком побочных потомков Толстого.
— Народ, погнали! Час на разграбление. Хожу среди вас, наблюдаю поведение. Записывать ничего не буду, чтоб вам не обламывать процесс.
— Жорж, а по стопарику можно для сугреву?
— И как это впишется в вашу модель поведения?
— Идеально.
— А чего тогда спрашиваете? Эдак я скоро услышу «Марь-Иванна, я писать хочу!»
Как настоящие русичи мои архаровцы начали штурм цитадели врага с ликеро-водочного отдела. Под неодобрительные, но понимающие взгляды они затарились, скучковались в углу под лестницей и сугрелись. Мне не налили. Да я и сам понимал, что разрушил бы всю маскировку распитием игристого под камамбер. Кстати, ни брюта, ни камамбера в Универсаме не нашлось. Нашелся отдел заказов, где подогретые товарищи буйно выясняли возможность отовариться как-бы заказами с небольшой наценкой. Уболтали тетку и теперь сочиняли адреса своего проживания в столице для записи в книгу заказов. Блин, ничего путного в этом отделе не продавали, только фигню всякую типа конфет-ассорти, растворимого кофе и полусладкого шампанского. Картину завершала сухая колбаса. Ладно, даю попятного, по местным меркам как раз самое то, что народу надо. Восьмое марта на носу.
Курсант Сухопяткин вместо того, чтобы как все отовариваться в отделе заказов, завис в кафетерии на этом же втором этаже. И чего он там хочет добыть, надо посмотреть краем глаза. Ага, начал с коньяка «Белый аист», который тут только на разлив, смелая попытка, гляди-ка, смог чертяка языкастый. Я сижу за столиком неподалеку и пересчитываю деньги, шевеля губами. Бутылка Пепси ждет, когда я долью в свой стакан остатки, а вот нет. Сначала досмотрю театр одного актера. Молодое дарование уже убрало в свою сумку полиэтиленовый пакет с кофейными зернами и сейчас тихонько шепчет что-то на ушко продавщице, красавице между двадцатью и тридцатью примерно полупервой-второй свежести. Похоже, Сухопяткин решил обойти всех по части вживания в роль. Ого, да у него свидание нарисовалось, причем вот прямо сейчас, судя по появившейся на стойке табличке «Перерыв». Не буду смущать голубков, допиваю и ухожу.
Нормально вышло у всех, часа хватило, чтоб отовариться, пошляться по магазину, пособачиться с пенсионеркой на тему «едут сволочи и всё сметают с прилавков, а москвичам двести грамм Докторской потом не купить после них». Приятный такой диспут получился у Никоненкова с применением ненормативной лексики, простой народ на периферии живет. С разной степенью успешности все курсанты показали свои умения в набрасывании чужой шкурки. Кроме Сухопяткина. Этот обалдуй не смог. Он не смог скрыть довольное выражение лица и чувство превосходства над товарищами, когда мы наконец-то дождались его под буквой «У».
— Сухопяткин, оно хоть того стоило? Так рисковать здоровьем ради выполнения задания преподавателя и плюсика в личное дело.
— Вы ж сами нас учили, что в любом коллективе всегда хоть один гандон найдется. У Веры их целая пачка была. А еще вот! — и он показал настоящие дефицитные дефициты вроде коньяка, натурального кофе и шоколадки «Вдохновение».
— Пентюх, это нерастворимый кофе! Его молоть и варить надо. У нас смотри — бразильский растворимый натуральный!
— Сами вы пентюхи, пацаны! Растворимый кофе как безалкогольное пиво и резиновая женщина.
— А разве бывает безалкогольное пиво?
— Всё ясно, резиновые женщины тебя уже не смущают.
— Мне рассказывали, подводникам выдают в дальний поход. Чего такого, Жорж?
— Тебе наврали. Там места нет на лишний груз. И с давлением сложности.
— И что там с давлением?
— Как на глубине давление повышается, так надувная девушка в ребенка превращается. А как к поверхности подвсплывают, её раздувает. Тут во, тут вообще во! — И я показал руками, где и сколько этого «во».
— Круто же!
— Угу, а как под тобой лопнет, да как об переборку башкой долбанешься, тотчас не круто станет. Сразу аварийная звенеть начинает.
— Жорж, а вы были на подлодке?
— Нет конечно, с моими габаритами то башкой об трубопровод саданешься, то плечами, когда из отсека в отсек переходишь. Туда только компактных берут, как в истребители. Там еще и бегать надо, как таракан проглоченный. Жуть, короче.
— Значит, был. Мне брат тоже самое рассказывал.
— Разговоры закончили. Равняйсь, смирно! Молодцы, не поддались на провокацию. Сейчас поедем в театральное училище, посмотрим, как будущих актеров дрючат. Глядишь, себя меньше будете жалеть.
С заместителем ректора Щуки по не знаю какой части меня еще до призыва познакомил знакомый фотохудожник. То ли он пасся в училище, то ли училище присосалось к нему, короче говоря, имел место симбиоз. Я тогда по их просьбе дал несколько уроков сценического фехтования, причем совершенно бесплатно. Когда мне предложили в качестве ответного жеста билеты в театры Вахтангова и на Таганке, я прямо пророчески высказался в том смысле, что так легко они не отделаются. Билеты в театр я и по комсомольской линии достать могу, только без специальной любимой девушки я в театр не ходок. А теперь, решая вопрос мастер-класса по актерскому мастерству для своих курсачей, мне пришлось идти к ректору. Не можно показывать святая святых без высочайшего соизволения. Кстати, и ректор у них в прошлом году поменялся.
Разговор вышел для меня запоминающимся хотя бы потому, что я буквально вырос на фильмах с участием их главного начальника. Но начался с наезда на бедного меня:
— Товарищ, что вы тут за цирк устроили! Придумали какого-то Жоржа Милославского, удостоверением мне в нос поддельным тычете. Так и скажите своему начальству — хреновое у них чувство юмора.
— Владимир Абрамович, я к вам не с улицы пришел, и не строевым шагом с площади Дзержинского. Меня ваш зам прислал. А знакомы мы с ним были еще до того, как вы ректором стали. И знает он меня именно как Милославского. Георгий по документам Жорж для знакомых.
— Да? То есть вы не издеваться пришли?
— Владимир Абрамович, вы же не какой-то гражданский шпак, вы боевой офицер в прошлом. И кстати, проходили примерно по тому же ведомству, что и я. — на слове «шпак» ректор заметно дернулся.
— Ладно, рассказывайте, чем вам не угодили мои студенты.
— И снова мимо, дорогой вы наш товарищ Этуш. Мне ваши студенты нужны как наглядное пособие для моих студентов. Я преподаю курсантам сами знаете какого ведомства предмет с условным названием «модели и типы поведения», учу их пластичности и умению влезать в чужую шкуру. Чтоб он не совершали подвигов там, где нужно спокойно пройти по улице, а не героически погибнуть без нужды и пользы для Родины.
— Интересный у вас подход, и мотивация иезуитская. Это новое течение в КГБ?
— Это экспериментальный курс, попытка научить офицеров думать и не ходить строем в туалет.
— Ха! Забавно слышать такое от сотрудника Конторы. У вас какое звание?
— Лэйтэнат я, старшой.
— Вы очень молодо выглядите для офицера, вам не говорили?
— Многажды. У меня очень удобная внешность. От человека с такой внешностью не ждут ничего неожиданного. «Многие парни Плечисты и крепки. Многие носят Футболки и кепки. Много в столице Таких же значков…»
— Верно, молодой человек, верно. Абсолютно непластичная внешность, неразвитая мимика, открытое лицо. У вас только взгляд подкачал, тяжеловат для студента.
— Над взглядом работаем. Так что, вернемся к нашим баранам?
— К вашим баранам. Что вы предлагаете?
— Как говорят на Западе, мастер-класс. Я знаю, у вас студентам дают задания подготовить пантомимические этюды на свободную тему, всяких там белочек изображать, или рваный телефонный справочник… Я хочу, чтоб моих детишек привели на показ этих этюдов, чтоб они всю группу отсмотрели и поняли, на что способен человек, когда ему угрожает опасность быть отчисленным.
— Хорошо говорите, писать не пробовали? Особенно идея с телефонным справочником свежа. Сами готовы изобразить?