Призванный быть зверем (СИ)
Пока сознание меня прежнего еще остается со мной, и несколько негласных правил уже есть… Первое — не жрать людей. Второе — убивать животных, только когда голоден. Да, это немного, но, думаю, для того чтобы оставаться собой, пока хватит.
Остановился.
Третье правило — не забывать о доме? А нужно ли оно мне? Ведь, кажется, я умер, но, может быть, есть способ вернуться?
Хм-м, бесполезно об этом думать сейчас, угроза пули в башку все еще самая актуальная проблема.
После недолгой прогулки нос опять защекотал запах человечины… Похоже, деревня уже близко.
Я вдохнул полной грудью. Хорошо, пахнет вкусно, но дикого желания больше нет.
Солнце все быстрее ползло к горизонту. Это нормально, что серое светило все еще на месте? Тут вообще бывает ночь?
Как будто услышав мои мысли, природа сама показала, как это происходит, когда я вышел на небольшую опушку. В последних лучах разглядел несколько домиков. Опять же, все выглядело вполне нормальным. Деревянные дома, клубы дыма из труб, уже могу рассмотреть людей… Нет, народу там много, все собираются около… Хм-м, кажется, там чучело или частокол, отсюда не разобрать. Ладно, посмотрим поближе, как бы бессмысленно это ни выглядело.
Серое солнце постепенно тускнело, и мир накрывало привычной ночной вуалью. Прильнув к земле, старался двигаться быстро и аккуратно. Вот и небольшой забор. Чья-то грядка — естественно, погребенная под грудой снега, в окнах, вроде, никого. Большое скопление людей все ближе, я слышал гневные вскрики, ругательства… плач? Что там происходит?
— Смотри, волк… Это… наш мир. — То, с какой грустью прозвучал этот шепот, заставило меня почувствовать вселенскую тоску.
Прячась в глубокой тени, осторожно выглянул из-за последнего забора… Невольно прищурился от яркого света. Огонь? Народ что-то поджег. Я внимательно глядел в центр толпы… Если бы у меня были брови в привычном понимании, то сейчас от удивления они полезли бы на лоб. То, что я видел, это… Это ненормально. Какого хрена тут происходит?
Глава 4 Безумие
— Умри! Сдохни! Гнилая душа! Гори, тварь!
Теперь крики толпы слышались отчетливо, и была видна полная картина. В центре этой гребаной деревни стояло два столба, один уже полыхал ярким, всепожирающим пламенем, и танцующие тени выглядели зловеще, ведь к этому столбу было привязано тело, мертвое обгоревшее тело… ребенка… Почему я не чувствую запаха гари? Почему мне хочется плакать? Злиться. На втором столбе… еще — еще! — живая девочка. Её рот заткнут, связаны руки… У неё нет рук! У маленькой девочки нет рук! Ребенок лет двенадцати, она плачет, остриженные волосы неряшливо торчат в разные стороны. Привязана за талию к деревянному столбу…
Сил сопротивляться у нее не было, перебинтованные культи кровоточили. Вместо одежды на нее нацепили какой-то драный мешок, и сквозь его прорехи виднелись многочисленные побои и ожоги.
Одно дело, когда ты видишь жертвы войны, когда мужики убивают друг друга, когда после очередного боя находишь случайно втянутых гражданских. Но это… Это какой-то особый уровень жестокости. Толпа людей — взрослые, молодые, дети, родители… Их ненависть витала в воздухе, и вся она была направлена на эту девочку. Я кожей чувствовал их эмоции, словно удары урагана. Почему, почему они это делают? Нельзя, это безумие!
Зубы непроизвольно оскалились, и я еле подавил рык. Краткое воспоминание мелькнуло вспышкой — о том, как я спасал девочку из своего мира. Если быстро обрезать веревки, у меня получится подхватить малявку — и деру отсюда! Набрал в легкие воздуха. Давай, волк, все получится!
Стоило моей морде высунутся чуть больше из-за забора, как взгляд девочки прошиб меня до костей… Усталые и опухшие детские глаза смотрели на меня, прямо на меня! Откуда она знает?
Снова собравшись с мыслями, я изготовился к прыжку, как вдруг сухие волосы закачались из стороны в сторону. Девочка отрицательно помотала головой, так медленно, так аккуратно, но это было отчетливое "не надо". Не понимаю… Почему?! Ведьма, если ты меня слышишь! Мы можем помочь! Почему? По…
По темной шерсти потекли слезы. Это… мои слезы?
— Её уже не спасти… — опять услышал я шепот.
Тело отказывалось двигаться. На вопрос "почему?" ответа не было. Так, задыхаясь в бессильной ярости, я смотрел, как факелом подожгли солому, и новый огонь моментально вспыхнул. А на детском лице не было страха… Только облегчение.
Совсем скоро мучительные стоны сменились пустым треском пламени.
— Умри, ведьма! — продолжала скандировать толпа.
Надо уходить, надо… Как же хочется разорвать их всех! Ворваться в середину, резать, кромсать… но нарушать данное обещание так быстро было бы позором. К тому же, как бы страшно это ни выглядело, среди ликующих людей также есть… дети.
Покинуть деревню не составило труда, и вот, снова углубившись в лесную чащу, я просто ждал, когда ведьма сможет поговорить со мной. Насколько вообще далеко простирается здешняя тайга? И кто додумался построить целую деревню посреди непроглядного леса? Черт, вопросов становится только больше! Надо ждать, это все что остается. Хех, а план был хорош! Только вот у планов есть очень плохое свойство: они имеют привычку нарушаться.
Под покровом ночи усталость взяла свое, не успел я прикрыть глаза, устроившись на холодной земле. И недавний взгляд девочки утопал в ярком свете…
— Не спи, волк!
Крик ведьмы оглушил, как будто она орала прямо в ухо.
Злость сменилась знакомым запахом. Сука! Охотники, они слишком близко! Как? Когда они успели? Тот мужик… Скорее всего, он направил их по нужному следу.
Я с места сорвался в стремительный бег, благо в непроглядной тьме видел почти как днем. Ненадолго перевести дыхание, перебежку сменить ходьбой — и опять бегом на полную. Ночь уже давно проиграла дню, а проклятому лесу все не было видно конца. Ну, хотя бы запах преследователей исчез.
День, ночь, еще день. Кажется, я начинал привыкать и даже видеть плюсы нового тела.
Оно быстрое. Когда проголодался, белый заяц не смог от меня скрыться.
Оно сильное. Когда пришлось перебираться через реку, повалить дерево не составило труда.
Звуки, запахи… Не будь вся ситуация огромной жопой, можно было бы порадоваться тому, чего раньше не мог разглядеть или услышать: первым лучам солнца, пронизывающим маленькие снежинки, хрусту заледеневшей травы, красоте ночного неба. Голос ведьмы больше не звучал, страшная картина с ребенком постепенно выветривалась из памяти.
Облизывая руку, я думал… Куда я иду? Хм-м, не помню. Ну, куда-то да иду. Вроде это важно. Еще через сутки пути я вышел на поляну, где увидел очередное чудо природы: маленькие черные цветы, не подпуская к себе снег, образовывали круг.
Я сорвал один. Приятный запах… не знаю, чего-то сладкого… наполнил ноздри. Куда… я иду? М-м-м, ладно, понюхаю еще немного, а потом надо будет найти еду.
Пересекая мертвое заснеженное поле, вдруг понял, что уже перестал считать дни. Наверное, прошел еще день или два. Бросил взгляд на горизонт: деревья. На севере, востоке, юге, западе… Везде деревья.
Я продолжал идти наугад. Почти дошел до новой опушки — и поскользнулся: под толщей снега лапы заскользили по льду. Видимо, тут был ручей или какая-то протока.
Отряхнувшись и порычав, уставился на свое отражение. Красные уставшие глаза, грязная шерсть, окровавленные клыки. Это ведь я? Я всегда был таким? Да что за вопрос, конечно же, это я!
Уши дернулись на какой-то звук, и я принюхался. Еда. Я быстро обнаружил источник запаха. Об массивное дерево чесал спину белый медведь, а на его лбу красовался черный круг. Этих кружков была даже целая… м-м-м… забыл слово… Толпа? Да, целая толпа кружков! Все звери, которых я встречал, были белыми с черными картинками.
Зачем вообще об этом думаю?
Злобно зарычав, я вызвал медведя на бой, продолжая стоять на двух лапах. В ответ раздалось знакомое рычание: "Это моя территория, убирайся!". Слышал это так много раз, что научился понимать.