Мой (ЛП)

— Спасибо.
Когда он снова открывает глаза, то встает, а синапсисы в моем мозгу, кажется, загораются от волнения.
Завернутое в свою боевую одежду, его рельефное загорелое тело выглядит новейшей боевой машиной, каким он сделал себя. Когда он говорит:
— Иди сюда, Брук, — я так безумно нервничаю о бое, что чуть не спотыкаюсь, когда иду вперед. Он берет меня в охапку и крепко обнимает, оставляя теплый поцелуй позади моего уха. — Ты нужна мне хотя бы в поле моего зрения. Все время. В любой момент.
Внезапно у меня внутри все содрогается от осознания того, что он будет драться, и что бы не случилось, я буду смотреть на него.
— Я не сдвинусь со своего места! — обещаю я.
Он обращает на меня внимание на секунду дольше, затем целует участок позади моего уха еще раз и гладит меня по заднице. Это все, что он делает. Потом он начинает прыгать на месте, крутя руками вверх и вокруг себя, и вся атмосфера резко меняется, когда команда снова начинает дышать.
— Где Джо? — он угрюмо спрашивает Пита.
У меня внутри начинает покалывать, когда я понимаю, что он действительно возвращается.
— Она уже разведывает территорию, — говорит Пит, и в его голосе слышно беспокойное дрожание, когда он, вероятно, понимает то же самое, что и я.
— Ни ты, ни Джо не должны спускать глаз с Брук, ты меня слышишь? — командует он, хрустя шеей то в одну, то в другую сторону.
— Мы поняли, приятель! — уверяет его Пит.
— Ладно, мы готовы? — тренер размахивает сумкой через плечо, содержащей чистую одежду Реми, “Геторейд” и дополнительные наушники.
— Готовы, — отвечает Ремингтон, отключая Айпод от динамиков. Музыка мгновенно замолкает, и мы все наблюдаем, как он хватает свои наушники с тумбочки и подключает их к серебристому Айподу.
— Да, черт возьми, это мой мальчик! — кричит тренер.
Райли вопит:
— Вот это МУЖИК!
— Кто надирает задницу? — тренер хлопает Реми по спине, когда они выходят за дверь.
— Я, — слышится низкое рычание Ремингтона.
Тренер хлопает его по спине с еще большим стуком.
— Какое имя все будут выкрикивать сегодня?
— Мое.
— Скажи это!
— Разрывной.
— Эти засранцы не так его произносят!
Ремингтон стучит кулаком в грудь и выкрикивает:
— РАЗРЫВНОЙ!!
— ПРАВИЛЬНО! — выкрикивает тренер в ответ.
Они стукаются кулаками, затем тренер выводит его из комнаты к лифтам, все мы следуем позади.
— Ты хорошо подготовился к бою, парень?
— Да.
Тренер кивает, и говорит:
— Что мы будем делать, если он не сдастся, парень? Ты уже знаешь, что делать?
— Я знаю, что делать.
Когда я слышу последний спокойный ответ, моя кровь уходит в ноги, и, кажется, будто все остальные части меня дрожат и моя кожа покрывается миллионами мурашек и даже больше. Часть меня хочет быть смелой и смотреть этот бой, но я не помню, чтобы в моей жизни еще так не хватало мужества.
Внезапно нахмурившись, Ремингтон толкает пальцем тренера в грудь.
— Что бы ни случилось, ты не бросаешь полотенце. Слышишь меня? МЫ НИКОГДА не сдаемся.
Напряженность в воздухе резко возрастает, идет обмен взглядами. Когда немедленного ответа от тренера не слышно, Ремингтон толкает его на шаг назад.
— Тренер. Ты не бросаешь полотенце на ринг. Мы не сдаемся. Точка.
Тренер кратко бросает взгляд в мою сторону, кратко, да, но не достаточно кратко для меня, чтобы не заметить колебание в его глазах, когда он кивает. Выдохнув возле меня, Пит берет меня за руку, когда мы слышим звонок.
— Пойдем, — бормочет он.
Мы заходим в лифт, но я так чертовски нервничаю, мое свирепо стучащее сердце разобьет пару ребер к тому времени, как мы доберемся в “Андеграунд”. Ремингтон тихо вертит свой Айпод, и черные наушники в одной руке. Он пытается сосредоточиться. Со всей любовью, что есть к нему в моем сердце, я наблюдаю, как он наклоняет голову, надевает наушники и включает свою музыку.
— Зачем ты пообещал? — Райли становится перед тренером, пока Реми слушает музыку, его тон обвинительный. — Если дела пойдут очень плохо, мы не дадим там ему умереть сегодня!
— Его глаза становятся голубыми! Если кто-то и умрет сегодня, то это точно не наш мальчик! — спорит тренер.
 
Ладно, это все сумасшедшие разговоры! Мой желудок сжался, как ядовитая гремучая змея, и я просто не могу ни секунды больше стоять здесь, как немая.
— Пит, о чем ты говоришь? Я начинаю психовать.
— Пошли слухи о том, что это матч десятилетия, — отвечает он себе под нос. — Они оба упрямы, как черт, и один должен сдаться, чтобы кто-то победил, Брук. Может стать совсем плохо. Как ты говорила... случается что-то и похуже обычного дерьма
Небольшая вспышка воспоминания о финале прошлого сезона проигрывается в моей голове, непрошено и нежелательно. Помню упавшее тело Реми на окровавленный пол. Толпа, выкрикивающая его имя. И затем тишина, когда они понимают, что их Разрывной - яростный, страстный, красивый Разрывной - пал.
В то время, как все мои внутренности скручиваются, как соленые крендельки, от воспоминания, мы начинаем выходить из лифта, но Ремингтон хватает меня за руку и тянет назад. Он шепчет мне на ухо:
— В поле моего зрения.
Его глаза впились в меня и я молюсь, молюсь, молюсь, чтобы он не увидел страх в моих глазах, но он опускает свои наушники на шею, и я слышу музыку, гремящую между нами. Сумасшедшую и быструю.
— На своем месте все время, Брук, — говорит он мне, запуская руку в мои волосы и прижимаясь своим ртом к моему, пробуя меня на вкус, позволяя мне пробовать на вкус его, что опьяняет меня и ошеломляет. Он прижимается своим лбом к моему, его взгляд пламенный, когда он смотрит на меня. — Я обожаю тебя с каждым своим вдохом, каждой своей унцией я обожаю тебя, — с жестким и быстрым поцелуем он шлепает меня по заднице. — Наблюдай за тем, как я повалю его!
Когда мы едем в “Андеграунд”, он держит руку на спинке моего сиденья, слушая музыку. Остальные в машине сидят в мертвой тишине. Я могу чувствовать ожесточение в воздухе, когда он уходит в раздевалку и мне хочется кричать тысячу "Я люблю тебя", но он сейчас с Айподом, пытается сосредоточиться.
— Пит, действительно ли он готов к этому? — неуверенно шепчу я.
— Я на это очень надеюсь, Брук. Я не хотел бы, чтобы этот приступ отобрал у него еще одну его мечту. Давай, — говорит он, когда мы проталкиваемся сквозь толпу к нашим местам.
По меньшей мере две тысячи человек сегодня заполнили арену. “Андеграунд” весь сезон дразнил свою публику, и сейчас они чертовски жаждут увидеть противостояние Скорпиона и Разрывного. Лица выкрашены в красные полосы, имитирующие кровь. Яркие красные “Б” красуются на щеках женщин, а у некоторых и на груди.
Я вижу красный, красный цвет Разрывного, повсюду на сидениях и позади, среди стоящей толпы, где так же есть немного черного. Черного цвета Скорпиона.
Усаживаясь на свое место рядом с Питом, я замечаю, что Ремингтон опять забронировал по два места с каждой стороны вокруг нас, кажется, что мы ждем уже целую жизнь. Созерцание пустоты по центру ринга, кажется, заставляет толпу кричать еще громче, в ожидании, когда Ремингтон и Скорпион заполнят этот квадрат 23 на 23 фута.
— Рааааазрывнооооой! — группа друзей кричит в унисон через ринг напротив меня.
Позади меня начинают скандировать: “Выпускайте их сюда! Сюда! Сюда! Сюда!”
Динамики трещат, словно микрофон только что включили и конферансье появляется на сцене. Я почти выпрыгиваю из кожи.
— Приветствую вас, дамы и господа! — люди приветственно кричат в ответ прежде, чем он продолжает. — Что ж, вот мы и здесь в этот вечер! Вы готовы? Вы все ГОТОВЫ узреть бой, не похожий на другие? Не похожий НИ НА ОДИН другой! Рефери?
Рефери в углу ринга обращает свое внимание к конферансье.
— Сэр, сегодня мы не будем нуждаться в ваших услугах, — галантно говорит конферансье, добавляя драматический поклон, который взрывает на арене громовой рев, когда толпа встает и выкрикивает свое одобрение.