Мой (ЛП)

— Я люблю тебя, — затаив дыхание, говорю я. Кажется, я говорила это все время, но предполагаю, что ему нужно, чтобы я сказала это прямо сейчас. То, как его черты становятся чувствительными, когда он слышит это, заставляет мои внутренности кипеть от необходимости сказать это снова. Поднимая голову, я повторяю это с каждым поцелуем на его лице. Решаю говорить эти слова, пока он не устанет от этого. И ему требуется много-много времени, чтобы, наконец, заткнуть меня своим ртом.
Как минимум, шестьдесят четыре поцелуя.
Он входит в меня на тринадцатом поцелуе. Двигается во мне, толкаясь глубоко с каждым разом, когда говорю "Я люблю тебя", принимая это с напором, будто только то, что он знает, что я буду любить его, заставляет его силой брать от меня.
— Я люблю тебя, — стону на следующем толчке, он закрывает глаза и я чувствую, как он отчаянно поглощает мою нежность. Я в безвыходном положении пытаюсь сдержать оргазм, держась за его плечи, проговаривая "Я люблю тебя, я люблю тебя", но он горяч, он красив, он нуждается во мне, а я нуждаюсь в нем. Он подносит меня к пику, даже когда я сопротивляюсь этому, и в оргазме я произношу "я люблю тебя" шестьдесят второй раз.
К тому времени его глаза выглядят еще более хищными, как будто все мои "я люблю тебя" только еще больше разжигают в нем голод. И когда он начинает кончать во мне, то смотрит на меня, будто не уверен, что еще верит мне, потому что не может поверить самому себе, что способен на любовь. Так что, когда он не может ничего с собой поделать и накрывает мой рот своим, засовывая язык в грубой и жесткой манере, я хватаюсь за него и отвечаю на поцелуй еще жестче.
Он содрогается во мне, его мышцы сжимаются. Хватает мои бедра, чтобы унять меня, но я качаю ими, уговаривая полностью кончить во мне. Он тихо стонет, посасывая мой язык, а я крепче обвиваю ногами его за поясницу, плотно обнимая его руками, когда он отпускает. И его мышцы перестают сгибаться и сокращаться, я все еще продолжаю удерживать его, так что ему не избавиться от меня. Переносит свой вес немного на меня, когда прогибается, и я с ним, запутавшаяся, пряча лицо в его шею, когда он перекатывается на свою сторону. Он все еще во мне, и я не хочу, чтобы он выходил.
— Не выходи, — стону я.
Он выходит, поворачивая меня, затем пристраивается сзади и начинает облизывать меня, положив одну руку мне на грудь, а другую на живот. Я стону и кажется, хочу плакать от счастья, потому что мой лев вернулся. По крайней мере, он достаточно заботится о чем-то. О нас.
Как мы с ребенком заботимся о нем.
Позже, он включает мне песню “Hold Me Now” в исполнении Red, и я осознаю, что он просто просит меня держать его. Я это делаю, поворачиваясь к нему, как только он перестает ухаживать за мной, побуждая его положить голову мне на грудь, пока его большое тело не устраивается рядом со мной, и даже тогда его ладонь собственнически расположена на нашем ребенке. 
♥ ♥ ♥ 
 ПРОХОДИТ НЕДЕЛЯ. 
Не считая нескольких часов, когда Ремингтон заставляет себя тренироваться, он остается в нашей комнате и, кажется, не хочет выпускать меня из виду. Он не очень разговорчив со мной, но продолжает обнимать меня, как тисками, и хочет, чтобы я его кормила и трахалась все время. Я пытаюсь сделать так, чтобы у него остался интерес к жизни, рассказывая ему о всяких мелочах, которые в состоянии заметить, когда выхожу из комнаты за едой для нас. Я рассказала ему, что на днях застукала целующихся Диану с Тренером. Рассказала, что Мелани усердно работает над поиском узоров для комнаты нашего ребенка, и что Пит, кажется, грустит по Норе. Ему нравится слушать, я это точно знаю.
Приближается финал, а Ремингтон еще не был на ринге ни одного вечера за последнее время. Он опустился на второе место после Скорпиона. Он смог бы опуститься еще ниже, но Скорпион потерял пару очков; он дерется под наркотой, как говорит Пит, и он не был столь быстрым, как прежде. Мысль о том, что Нора с этим мудаком, беспокоит меня до тошноты. Возможно, она находится под наркотой, беспомощная, но эта мысль разъедает меня и я действительно не могу думать об этом сейчас. Все, чего я хочу - чтобы Ремингтон удачно закончил этот сезон - это его мечта. Затем... затем нам нужно найти способ, чтобы вновь благополучно вернуть Нору домой. Хоть и знаю, где-то в глубине души, что парни что-то спланировали, но это меня не успокаивает.
 
Но теперь до большого боя осталось три дня, а Ремингтон все еще полностью темный. Сегодня он пошел на тренировку и даже не посмотрел никому в глаза. Я знаю, что он что-то чувствует, что-то плохое. Знаю, что он не озвучивает это, потому что это будет означать поражение, а он никогда не проигрывает. "Кроме того раза, когда он сдался ради тебя", говорит мне грустный голос.
Все стали крайне обеспокоенными, а я особенно, когда Реми просит меня позвать Пита с Райли. Они стучат в дверь спальни, и я прикрываю обнаженное тело Реми белой простыней так, что на виду остаются только его мускулистая спина и руки, и привожу их внутрь.
— Они здесь, — говорю я.
Райли приближается первым и опускается на колени возле кровати.
— Привет, Рем, как дела?
— Плохо, — предостерегает он.
— Что случилось? — говорит Пит.
Тишина.
— Я хочу, чтобы вы отвезли меня... в чертовую больницу... и устроили меня.
Райли выпучивает глаза так же, как и Пит. Парни мгновение смотрят на меня, и Ремингтон повторяет то же самое, что сказал только что.
— Я хочу, чтобы вы отвезли меня... в чертовую больницу... и записали на ту процедуру, — добавляет он.
Что-то в его словах, в том, как мужчины колеблются, прежде чем ответить, посылает мне новый прилив тревоги, проносящейся сквозь меня.
— Ты хочешь снова это сделать, — говорит Райли.
Он кивает в подушку.
— Сейчас, — решительно подчеркивает он.
Райли растеряно поворачивается к Питу, который через мгновение выхватывает свой телефон.
— Сначала нам нужно узнать, когда это можно сделать. Я позвоню в больницу, — говорит он и начинает набирать номер, выходя из комнаты.
— Это оживит тебя, — говорит Райли, поднимаясь на ноги и с глухим стуком похлопывая Ремингтона по спине.
Ремингтон хватает его за галстук, притягивая ближе и выпрямляясь.
— Черт возьми, не опекай меня. Просто отвези меня туда и не смей позволить ей увидеть, — скрежещет зубами он.
Мои брови поднимаются вверх, когда до меня доходит, что Ремингтон думает, что я вышла из комнаты. И глаза Райли моментально двигаются в мою сторону, сигнализируя не выдавать себя, что я слышала. Но я больше не вру Ремингтону, так что делаю шаг вперед.
— Я хочу находиться с тобой. Если они лечат или еще что-то делают с тобой. Я хочу быть там, и я буду там.
Он выпрямляется на звук моего голоса, но сначала смотрит на Райли.
— Райли... — предупреждает он. Райли ослабляет галстук, когда Реми поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. — Ты остаешься здесь и я вернусь, — он говорит грубо, но с явной заботой, используя совершенно другой тон со мной, чем тот, который использовал с мужчинами.
— Я так не думаю, — настойчиво противостою я, потому что, серьезно, меня не переубедить в этом. Эти трое действуют так, будто я некомпетентная слабая маленькая размазня!
Реми сужает глаза и сжимает челюсть на мое упрямство, а я поднимаю брови, скрещивая руки на груди.
— Я иду туда, куда и ты. Понимаешь? Что бы то ни было, это не проблема, — говорю я.
Он удерживает мой взгляд, на скулах у него двигаются желваки.
— Это. Не. Проблема! — заверяю я, блефуя изо всех сил.
Но я не упущу его из виду.
  
Глава 19
 
Тёмный против Синего
 
Полностью осознавая то, что чуть ли не силой заставила парней позволить мне сопровождать их, я разумно молчу во время нашей поездки в больницу. Все, кажется, находятся на той же волне. Ни одного обмена словами. Даже едва взглядами. Мы все, кажется, ожидаем, чтобы Реми что-то сказал, но его внимание зафиксировано на пролетающем городском пейзаже, а профиль выглядит решительным. И я даже не думаю, что он что-то видит; он потерян в своей голове.