Мой (ЛП)

Мы часами не можем остановиться, целуясь и бормоча друг другу о том, как нам хорошо, пока не успокаиваемся, ложимся, и он не обнимает меня сзади. Он, на мгновение, прижимается лицом к моей шее и целует ямочку за моим ухом. Затем ласкает меня еще некоторое время, и когда обнаруживает немного спермы на моей коже, он подбирает ее двумя пальцами и втирает в мою киску.
Я задыхаюсь.
— Чшш, — мягко произносит он, — мне нужно быть здесь. Прямо здесь.
Он погружает пальцы в меня, мягко облизывая мой затылок, я содрогаюсь и начинаю кончать. Он мягко смеется и начинает сильнее тереть меня, его тепло внутри меня, и это похоже на то, как если бы он вошел в меня. Мои глаза горят, пока я дрожу, а он трет основанием ладони о мои половые губы, чтобы вознести меня еще выше.
Даже когда я кончила, по-прежнему, как наркоман, думаю лишь о том, чтобы заполучить его внутрь меня.
— Когда ты снова займешься со мной любовью, я хочу, чтобы ты остался во мне. Всю ночь, поклянись мне, часть тебя будет во мне, как ты обещал.
Он поворачивает мое лицо к себе под углом так, как он того хочет, укладывая мою голову таким образом, чтобы сосать мой язык, будто он умирает от голода.
— Я собираюсь трахать тебя каждую ночь за те ночи, когда не мог этого делать и собираюсь оставаться в тебе.
Он медленно выдыхает, словно одна эта мысль заставляет его прийти в полную готовность, его теплое дыхание на моем лице, когда он ждет моего согласия.
Когда я киваю, он улыбается своей ленивой улыбкой, тяжело опустив веки, а я улыбаюсь в ответ.
Я чувствую себя счастливой. Полностью. Будто бы мир сегодня ночью вращается в правильном направлении.
Он еще какое-то время ласкает меня, проделывая массу прикольных вещей, от чего бабочки в моем животе не дают мне утихомириться. Я настолько ослабла, что могу только стонать и шептать о том, как хорошо себя чувствую, а он шепчет, как я хороша на вкус, и как хорошо я ощущаюсь.
Когда он облизал каждый дюйм моего плеча, горла и уха, и закончил ласкать меня рукой, он прижимается ко мне сзади еще сильнее, обнимает крепче, сплетаясь ногами, и я вздыхаю, когда мы засыпаем. Среди ночи, он иногда трется носом, пока не упирается в мою кожу. Я прижимаюсь к нему, тихонько ласкаю его волосы, разворачиваюсь в его руках, чтобы иметь возможность чувствовать его запах, поглощая ощущение того, что нахожусь в постели с единственным мужчиной, которого люблю.
И такое чувство, что ко мне наконец-то вернулся дом.
  
Глава 12
 
Вот и мы
 
Два дня спустя мы все в том же номере отеля, и я просыпаюсь с самым сладким ощущением из всех возможных, когда замечаю, что он наблюдает за мной. Он опирается на одну руку, его мышцы вздулись. Его сексуальные черные волосы стоят торчком, а на лице ленивая чувственная улыбка мужчины, который удовлетворен до состояния близкого к коме, и он выглядит настолько сексуально в этой постели, что я хочу съесть его ложкой. Я издаю мурлыкающий звук, перекатываясь на свою сторону, к нему лицом.
— Не хочу выбираться из этой кровати, — шепчу я, скользя пальцем под одной из его кельтских татуировок.
Он гладит меня по руке, и нежность, заключенная в его невесомой ласке почти невыносима. Он целует меня в ухо.
— Кому ты принадлежишь? — мягко спрашивает он. Хотя его глаза говорят, что ему.
— Тебе.
Потянувшись, он прижимает меня к себе так сильно, что я задыхаюсь.
— Верно.
Странный смешок вырывается из меня, и это больше похоже на хихиканье.
— Ты никогда не перестанешь меня об это спрашивать? Ох, я ненавижу тебя! Слышал? Ты заставил меня хихикать!
Смеясь, он перекатывает меня под свое большое тело, и я ударяю его в грудь кулачком.
— Ты, черт побери, заставил меня хихикать, но при этом даже не сказал ничего смешного!
— Мне чертовски понравилось! Похихикай еще.
— Ни за что! — смеюсь я, и это звучит как чертово хихиканье.
Ненавижу хихикать, но неподдельный восторг в его горящих голубых глазах наполняет меня исключительным счастьем, такое ощущение, будто в моей груди взорвали гранату, когда он начинает смеяться, а я продолжаю это долбаное хихиканье.
 
Успокоившись, он исследует мое лицо, черту за чертой, и когда воздух между нами сгущается, наши улыбки исчезают. Его тело обрушивается на меня. Мышцы его торса сплющивают мою грудь. Его вес держит меня в ловушке. И я это обожаю, не смотря на то, что мне сложно даже сделать вздох.
Его глаза наполняются любовью, он наклоняется и прижимает свои губы к моим на протяжении трех восхитительных ударов сердца. Мы не используем языки, лишь прижимаемся мягкими сухими губами, но это действие настолько наполнено любовью, что я практически парю.
Я провожу руками вверх по мышцам на его спине.
— Когда ты уезжаешь? — выдыхаю я.
— Как можно позже, но чтобы успеть в срок до следующего боя.
Видимо, боль и разочарование отражаются на моем лице, потому как он сильнее прижимает меня, притягивая к себе.
— Ты счастлива здесь? О тебе хорошо заботятся? — он прижимается носом к моему виску.
— Никто не заботится обо мне и не понимает меня так, как ты. Разве что Мел.
— А твои родители?
— Они любят меня, — все, что я отвечаю. Я собираюсь сказать, что они, возможно, не особо рады текущему положению дел, но затем я смотрю в глаза этого мужчины и понимаю, что у него нет родителей, которые бы поддерживали его и заботились бы о нем, и я осознаю, насколько мне повезло. — Ты чувствовал себя нелюбимым, когда твои родители не вернулись? — спрашиваю я его.
— Не нелюбимым, а непонятым.
Он так спокойно говорит об этом, словно это ничего для него не значит, простая констатация факта. Факт, который разбивает мое сердце каждый раз, когда я об этом думаю.
— Ох, Реми. Мне так жаль. Я ненавижу их за то, что они так поступили с тобой.
Он встает и хватает свои домашние штаны, и я понимаю, что он хочет пойти поесть, - конечно же.
— Почему? Мне не больно. Почему тебе жаль? Я все еще собираюсь стать хорошим отцом, — он подмигивает мне. — Именно потому, что они были такими хреновыми родителями, я буду хорошим отцом.
Его глаза блестят, а мне хочется плакать, пока мы оба смотрим на мой живот. Мы действительно очень рады этому ребенку, даже не смотря на то, что не планировали его. Возможно, мы молоды и глупы, молоды и влюблены, но мы всего лишь надеемся создать семью. Просто хотим быть вместе.
От стука в дверь я хмурюсь. Он тоже хмурится и указывает на меня пальцем.
— Останься.
Он идет открывать дверь, а я прячу лицо в подушку, меня бесит, что сегодня он снова уедет от меня. Я разговаривала со своим врачом и она настаивает на том, чтобы я не путешествовала до окончания первого триместра, так что осталось еще по меньшей мере две-две с половиной недели.
Когда я слышу голоса, то хватаю его халат, оборачиваю пояс вокруг талии и выхожу наружу. Ремингтон видит меня в своем боксерском халате и реагирует так, как делает всегда: я почти чувствую, как он берет меня в своей голове и трахает так, как не удавалось с тех пор, как я забеременела.
Пит выглядит так, словно не спал несколько дней.
Ремингтон по-прежнему трахает меня глазами, ухмыляясь в чисто мужском удовлетворении, которое он получает, когда я надеваю его вещи.
Он поднимает палец и медленно манит меня к себе. Мое сердце тает, и я подхожу, осознавая, что он наблюдает за мной, в то время как тянется ко мне ко мне своей рукой.
Я протягиваю свою, и он переплетает наши пальцы, притягивая к себе в объятия, где я импульсивно начинаю разминать его обнаженные мышцы, пока он разговаривает с Питом.
Я так увлеклась его крепкими мышцами, что у меня уходит несколько секунд на то, чтобы заметить повисшую тишину. Полную тишину. Такую, что можно было бы услышать, как летит муха.
— Что происходит? — я делаю паузу, переводя взгляд с одного на другого.
Пит беспокойно ослабляет узел на галстуке.