Мой (ЛП)

Его ямочки подмигивают им, глаза блестят для них. Он выглядит настолько счастливым, что мне хочется ударить его. На самом деле, мне хочется подняться туда и обрушиться своим ртом на его, в то время как я буду бить его.
— Брук, я чувствую себя плохой подругой от того, что хочу твоего мужчину, поэтому, пожалуйста, скажи, что ты понимаешь, — встревоженно произнесла Мелани.
Я стону от отвращения к себе. Я ушла без разрешения и вот я здесь, преследую его, как какая-то фанатка. Страстно желаю его, потому что он мой.
МОЙ.
— А теперь, дааамы и господа, приветствуем "Прародитель всех монстров", Гектор Хекс, Геркулеееееес!!! — взвыл диктор, а Мелани пробубнила "Святоооое дерьмо!"
В этот момент "Прародитель всех монстров" поднимается на ринг и, готова поклясться, что вижу, как под его весом прогибается пол. Я никогда его раньше не видела, но выглядит он даже больше Мясника, отчего узел в моем животе завязывается в десять раз туже. Новый боец похож на Пола Баньяна, невероятного гиганта.
— Из какой галактики прилетел этот кусок мяса? — спрашивает Мелани, возмущенная, как и я.
Реми стукнулся с ним боксерскими перчатками, затем отошел и согнул руки, предоставляя на обозрение свои татуировки между плечом и бицепсом, перекатывающиеся под его мышцами. И от воспоминаний, как они ощущаются под моими руками, мое тело начинает пульсировать.
Гонг.
Они идут в центр. Мое сердце бешено колотится, когда "Прародитель всех монстров" лупит Ремингтона по ребрам, а Реми возвращает ему три удара, так быстро и мощно, что это заставляет соперника отступить на три шага назад.
— Брук, омойбог! — произносит Мелани. — О! МОЙ! БОГ!
Гигант, покачиваясь, возвращается, направляя удар прямо в живот Реми. Я слышу звук удара и морщусь, но вскоре раздаются звуки контратаки Ремингтона. Быстро и мощно. ПАМ-ПАМ-ПУУМ!!! И гигант падает на задницу. Ожидая, пока он поднимется, Реми кружит по рингу - гибкий, грациозный, мой сильный голубоглазый лев.
Все мое тело вспоминает, как лев двигается на мне. Во мне. Как его бедра толкаются с идеальным нажимом и точностью. Как его руки касаются меня. Сжимают меня. Дразнят меня. Как его язык трется об меня, пробует меня на вкус, облизывает меня.
Монстр медленно поднимается, трясет головой, словно сбит с толку и, прежде чем он может нанести еще один удар, Ремингтон ударяет его своей правой и сбивает обратно на спину.
Мелани вскакивает и орет.
— ДА! ДА, РЕМИ! ТЫ КОРОЛЬ ЧЕРТОВЫХ ДЖУНГЛЕЙ! — выкрикивает она. Он оборачивается с этой своей улыбкой, и я застываю, когда он замечает нас. Он снисходительно улыбается нам, своим фанатам, стоя к нам лицом, как вдруг его поза меняется, тело кажется напряженнее. Его ямочки все еще на месте, но глаза чуть прищурены, когда он изучает нас, словно хищник во время охоты.
Внутри меня все обрывается.
— Думаю, он узнал твой голос, идиотка! — шикаю я на Мел, дергая ее за юбку, чтобы она села обратно.
Но он не смотрит на Мел. О, нет. Реми уставился на меня. Его ноги расставлены, грудь тяжело вздымается, он пронзает меня взглядом, словно лазером. Он смотрит на меня, и только на меня.
Его голубые глаза впились в меня, любопытные и вопрошающие, и вдруг я с мучением осознаю во что одета. На мне тонны макияжа: тени для век, нелепая красная помада... Я молюсь, тихо и горячо, чтобы этого было достаточно для маскировки от него.
Я выдыхаю, когда его глаза скользят направо от меня, к Мелани, а она поправляет свой парик и вздыхает: "Дерьмо на гребаной палочке".
И если я думала, что я ничем не ограничена, то совершенно его недооценивала.
Он снова смотрит на меня, а потом медленно качает головой.
Мое сердце сжимается так сильно, что кажется, что в моей груди образуется внутреннее повреждение.
На какое-то мгновение он медленно проводит рукой по своим волосам и беспокойно вышагивает туда-сюда; затем снова поднимает голову и, когда его глаза всматриваются в меня, он снова качает головой, но на этот раз на лице внезапно вспыхивают его ямочки и я, думаю, что попалась.
 
Электрический заряд пробегает сквозь меня, в то время как его глаза полыхают темным огнем, а губы чувственно изгибаются, он переполнен тем мужским знанием, что я, вопреки словам его фанатов, его фанат номер один.
Он точно знает, кто я. Я вижу отчитывающее веселье в его глазах и практически слышу, как он говорит...
“Ты, маленькая засранка, я знаю, кто ты”.
“Я вижу тебя”.
“Я, черт побери, вижу тебя!”
Я хочу сорвать с себя этот глупый наряд, подбежать и взобраться на него, как на дерево.
Схватить его мощную челюсть в свои ладони и целовать его, утопить в своих поцелуях, отдать ему всю свою любовь, в которой я тонула на протяжении недель.
Он сжимает пальцы, держа руки по бокам, в то время как объявили следующего противника, и пока он взбирается на ринг, Реми продолжает смотреть на меня, сжимая и разжимая кулаки, с сильным возбуждением во взгляде, которое, я чувствую, вспыхивает в каждой части моего существа, вплоть до пальцев ног.
Звонит колокол, и Ремингтон подмигивает мне, что заставляет толпу взреветь.
Мелани визжит и сжимает мою руку.
— Скажи мне снова, как сильно он не хочет тебя, больная! — она указывает на себя. — Эта девушка прямо сейчас одета, как шлюха, чтобы тебя поддержать. Омойбог! Он точно сделал это с тобой в своей голове!
Я практически стону, когда начинается бой.
Ремингтон выглядит заведенным. Он многократно наносит удары своему новому сопернику, исполняет джебы, бьет, уклоняется, и оборачивается ко мне между ударами, только чтобы убедиться, что я смотрю.
И я смотрю.
Я вижу его.
Чувствую его.
Хочу его.
Я, черт побери, люблю его больше чего-либо или кого-либо в этом мире.
У противника нет никаких шансов против него, и я наблюдаю за ним в абсолютном и безоговорочном восхищении.
Все эти недели, под влиянием всех этих гормонов, скучая по нему, как сумасшедшая, желающая его, как сумасшедшая, любящая его, как сумасшедшая... Впервые за эти недели он так близко, и я умираю по нему настолько сильно, что схватилась за свое кресло так, что побелели костяшки пальцев. Мне нужен он внутри меня так же, как нужен следующий вдох. Сейчас это все, о чем я могу думать - все мои мысли о том, что он мой, а я его, что не позволю ему уйти и заставлю захотеть меня снова, если у него когда-то пропадет желание ко мне, и что тот момент, когда я отпущу его, никогда не наступит.
      С каждой победой, когда было выкрикнуто его имя и поднята его рука, толпа ревет, а меня в моем нелепом наряде находят его голубые глаза, его челюсть сжимается, а тело напряжено так, словно ему сложно стоять и смотреть, не дотрагиваясь до меня. Все мое тело откликается и я трепещу от того, каким взглядом он смотрит на меня. Наверняка выгляжу я ужасно, но он все еще хочет меня. Его глаза горят желанием, а в их радужке танцует обещание, что он возьмет меня... Мое сердце трепещет. Я помню его.
      Я помню его кожу, его мозоли, как они касаются меня. Его дыхание. Я вижу на экране его блестящее от пота тело, каждая часть и каждый дюйм которого идеальны, и я практически могу попробовать его на вкус, почувствовать, как оно скользит напротив моего.
      В течение всего вечера я - скопление счастья, волнения, решимости и непреодолимой потребности.
— Мел, я не хочу, чтобы он видел меня в этом платье, — говорю я ей, впервые жалея о своем выборе одежды. Я выгляжу уродливо, распутно, грязно и нелепо, и я не хотела, чтобы Реми видел сегодня меня такой.
— Ладно, давай доставим тебя домой и пусть он сам к тебе придет, — бормочет она. Мелани начинает толкать меня и вдруг я слышу голос, грохочущий из динамиков: "НОКААААУТ!!!! Да, дамы и господа!!!! Наш победитель сегодняшнего вечера, в очередной раз, Разрывнооой!!! РААААЗРЫЫЫВНОООЙ!!!!
Его имя окружает меня, когда публика начинает скандировать: "Разрывной! Разрывной!"