Мой (ЛП)

— Мам, иди домой, — говорю я, и она тихо оставляет меня лежать на кровати, и смотреть на все те розы, что он мне прислал.
И я вижу эти голубые глаза...
Ты мой.
Вы оба.
У меня жжет горло, также как и глаза.
— Брук, я здесь, — произносит Нора из холла.
Я не отвечаю ей. Я так зла. Кажется, она чувствует опасность в воздухе, потому что задерживается у двери и не входит.
— Ты в порядке? Ты потеряла ребенка? — спрашивает она. Во мне возрастает гнев.
— Спасибо за то, что предала меня, Нора, — бормочу я. — И спасибо за то, что показала свою полную и абсолютную признательность Ремингтону за то, что он сделал для тебя!
— Они должны были знать, что ты беременна, Брук! — кричит она.
— Это должна была сообщить я, а не ты! — выпаливаю я, садясь на кровати. — Почему ты нападаешь на него? Он ничего тебе не сделал, только спас тебя! Что, захотелось хорошо выглядеть в их глазах, поэтому вредишь мне? Кто тебе сказал? Я знаю, что это не Мелани, она бы мне никогда такого не сделала.
Глаза Норы, также как и мои, имеют оттенок янтаря, только немного темнее, но на этом все наше сходство заканчивается. Как мы можем быть такими разными? Она всегда была мечтателем, а я реалистом, но даже так мы никогда не чувствовали такого расстояния между нами, как сейчас.
— Пит сказал мне, — говорит она.
Я издаю стон, забывая, что между ними что-то есть.
— Это вырвалось! Он предположил, что я знала, и мне было неловко от того, что это было не так! Ты бы не скрывала этого, если бы это было нормальным, Брук. Это же Разрывной! Тебя бросят, как и меня, если не хуже. Эти мужчины опасны, Брук. Ты никогда не вырвешься на свободу, никогда.
— Ремингтон не такой, как твой больной придурок, экс-бойфренд! Я безумно в него влюблена, а он любит меня. И у меня будет ребенок от него, даже если это УБЬЕТ МЕНЯ, Нора! — кричу я.
Она моргает и я не могу больше продолжать. Вполне возможно, я обижена, что из-за нее я практически разрушила свою жизнь. Из-за нее и меня, желающую "спасти" ее, пострадал Ремингтон.
— Мне очень жаль, Нора, я просто... — потираю лицо и мрачно качаю головой.
— Знаешь, я тоже думала, что он меня любил, — ее грусть подкрадывается ко мне, и ужасное ощущение выкручивает меня изнутри. — Я имею в виду Бенни. Я думала, что он отдал бы все за меня, а в момент, когда удержать меня было сложно, он отбросил меня, — она смотрит на меня, ее лицо усталое и грустное. — Он говорил, что любит меня, а потом даже в глаза не взглянул, чтобы попрощаться. Если я и сказала что-то маме с папой, то это только потому, что не хочу, чтобы это случилось с тобой.
— Реми другой, Нора, — мягко говорю я.
— Вот именно. У него на тысячу больше женщин, Брук. Нет, не на тысячу. На миллион больше, чем у Скорпиона. Он СЕКС-БОГ Андеграунда. Эти ребята не заводят жен и детей, они просто этого не делают. Знаешь, я тоже там была. Он не может любить тебя так сильно, чтобы идти спасать меня, меня, кого-то, кого он даже не встречал никогда! И терять приз, который уже практически принадлежал ему. Все для тебя? Никто в здравом уме не может так любить кого-то! — кричит она и выбегает, захлопнув за собой дверь.
Дверь содрогается, и я моргаю в полном шоке.
Что. За. Хрень. Моя сестра курит травку?
Сижу здесь, обдумывая все это. Затем встаю, запираю дверь, снимаю одежду, расчесываю волосы, распуская их, потому что мне нужно чувствовать себя красивой и мне нужен мой Настоящий. Боже правый, как он нужен мне. Я просто хочу, чтобы сегодня произошло что-то хорошее, и хочу, чтобы он знал, что я в порядке и в безопасности, как он и желал.
Пишу ему сообщение о том, что скачала Скайп на его айпод перед полетом и записала его логин и пароль на стикере. Затем открываю свой ноутбук, захожу и жду. Кажется, я задремала возле телефона, и когда позже проснулась, то увидела 11 пропущенных звонков от Ремингтона Тэйта.
— О, нет! — набираю его и звоню, но он не отвечает. Я звоню и звоню, затем издаю стон, откладывая телефон в сторону, и натягиваю одеяло к шее, вдруг почувствовав холод.
 
Я снова заснула, когда слышу жужжание. Вижу, что мигает его имя, и у подпрыгивает сердце. Нажимаю "ответить" и простыни падают к моей талии.
— Ты здесь? — спрашиваю я.
Настраиваю экран ноутбука, внутри меня бушуют бабочки.
— Эй. Я тебя не вижу! Перемести свой...
— Это самая глупая вещь, которую я когда-либо делал, — говорит он.
— Ты изменишь свое мнение, когда увидишь меня, — говорю я.
Затем я вижу его. Опирающийся спиной к изголовью кровати... с обнаженным торсом и, подозреваю, что он только что из душа... и у меня перехватывает дыхание от вида его невероятного мальчишеского лица. Позади него комната полностью освещена, и я в подозрении прищуриваюсь.
— Ты не спишь, не так ли? — спрашиваю его.
Он осматривает меня, а я осматриваю его в ответ, проходя взглядом по его загорелой груди, по мускулистой руке, к наполовину полной голубой бутылке "Геторейд" в его руке. От вида всех этих мышц, кельтских татуировок, его груди, шеи, боже, этих ярко выраженных сухожилий на его горле, куда я утыкаюсь носом ночью, все мое тело покалывает, вспоминая эти ощущения, запах и вид.
Во мне болезненно разворачивается лента необходимости и распространяется по всему телу до тех пор, пока я не могу думать больше ни о чем, кроме этой потребности: целовать и обнимать его, прикасаться к нему и вдыхать его запах, запах шеи и волос, чувствовать дыхание на себе и каждый его маленький мозоль.
Затем я понимаю , что он все еще на меня смотрит, а выше пояса я полностью обнажена, и я тут же становлюсь влажной, когда вижу собственнический взгляд в его глазах.
— Предполагалось, что от этого я должен был почувствовать себя лучше? — грубо спрашивает он, глядя на мою грудь. — Это чертова пытка, смотреть на тебя через экран.
— Реми... — говорю я.
Он хмурит брови.
— Я не хочу, чтобы ты была одна. С тобой кто-то есть?
— Нора была здесь, и думаю, Мел сейчас с ней, — останавливаюсь на этом, потому что прямо сейчас я не хочу говорить ему ничего о своих родителях, пока все не уладится. Он был отвергнут своими собственными родителями и я клянусь, что бы мне не пришлось сделать, он не будет отвергнут моими. — Не волнуйся, я не одна, — заверяю его.
Он кивает, отчаянно запуская пальцы в волосы. Затем опускает голову и потирает экран обеими руками. Поднимает голову и прищуривается.
— Я хочу прикасаться к тебе. Я близок к тому, чтобы укусить этот чертов экран.
У меня вырывается смешок, а затем я издаю стон и тоже прикрываю глаза. Скайп не такая уж и хорошая идея. О боже, это наводит тоску. Я вижу его и тоскую, это обидно и больно.
— Больно видеть тебя. Я тоже хочу почувствовать твой запах, — говорю я.
Он поднимает мою кофточку.
— Я нашел это в своем чемодане, — подносит к лицу и вдыхает запах. Я с трудом дышу, почти чувствуя его нос на своей шее, вдыхающий мой запах. Облизывающим меня.
— Черт, Брук, я хочу быть там, держать тебя в своих руках, уложить тебя на кровать и трахать до утра.
В моем животе взрывается желание, когда до меня доходят эти грубые слова.
— О боже, я тоже.
Его глаза вспыхивают, когда он наклоняется вперед. Мышцы верхней части его тела подергиваются от движения.
— Мне бы хотелось быть там, чтобы я смог сжать твою грудь, укусить и сказать, как сильно я тебя хочу.
Внутри меня кости рассыпались на мелкие части. Место между ног теперь горит от жажды. Мой голос слабый, нуждающийся и полный возбуждения.
— Я хочу тебя так, как никогда ничего не хотела в своей жизни, — выдыхаю я, мои соски напряглись на воздухе и чувствительны даже к дуновению кондиционера.
— Ты хочешь почувствовать мой член в себе? — грубо спрашивает он.
Я судорожно выдыхаю, охватываю пальцами свою грудь, просто потому что она вдруг становится тяжелой и ноющей. Она так сильно ноют по нему.