Мой (ЛП)

За моей спиной я слышу задыхающиеся голоса.
— Вот дерьмо, я хочу делать это десятью способами до воскресенья.
— Обожемой, он был прямо здесь!
Я облизываю губы, и все еще могу почувствовать вкус сексуального негодяя, единственного кто заставляет мои соски твердеть, а влагалище набухнуть от полного его обладания.
Когда объявляют его следующего соперника, Ремингтон сгибает мышцы рук до кончиков пальцев. На миг он улыбается мне с ринга, и очень четко его две ямочки говорят мне, как сильно ему нравится оставлять меня в луже любви и желания. Дьявол.
Боец, которого я помню с прошлого года, Паркер Дрейк, «Террор», поднимается на ринг. И звенит колокол.
Тын.
Толпа замолкает, когда начинается бой, и оба мужчины начинают размахиваться и ударять. Удары Реми мощные, и можно услышать звук приземления его кулаков, глубокий, сильный, и быстрый, как молния. Пум-пум-пум! Ерзая на своем сидении, я смотрю и слушаю, по очереди ощущая то трепет, то волнение, когда Паркер падает на пол. Я вскакиваю на ноги и кричу «Разрывной!» в один голос со всеми другими людьми, зная, что это первый из множества раз, я нахожусь здесь и наблюдаю, как Ремингтон возвращает все себе, каждую отдельную вещь, что отдал за меня.
  
Глава 2
 
Счастье = Он
 
В своей жизни я проводила ночи только с одним мужчиной. Я люблю натыкаться на его мускулы, когда мы спим. Мне нравится, как простыни пахнут им, нами, и как его плечи стали моей любимой подушкой, хотя они чертовски твердые и я не могу понять, почему мне нравится спать на них, но я сплю. А еще его руки вокруг моей талии, его запах, и его сердце, я люблю это все, каждую частичку. Особенно, когда он наклоняет голову, чтобы зарыться носом в моей шее, а я утыкаюсь в его.
Проблема в том, что его сторона кровати, кажется, выталкивает его ровно в десять утра, а моя сторона кровати, похоже, не имеет кнопки выталкивания.
Сегодня я чувствую себя мертвой массой, потому как могу сказать, что его даже нет в комнате.
Когда его нет рядом, воздух отличается. Он заряжает его, когда он близко, меня как будто окружают медленные, мощные вибрации, приводящие в гиперготовность, и я чувствую одновременно безопасность и волнение.
Я действительно влюбилась в него.
Шесть месяцев назад мне хотелось «приключения на одну ночь», немного развлечься после того, как посвятила свои годы карьере. Взамен... мне достается он.
Непредсказуемый, сводящий с ума, сексуальный... мужчина, которого жаждут все, а я не хотела. В конечном итоге я не только жажду его, я по уши в него влюблена. И сейчас любить его является наиболее волнующими американскими горками, на которых я когда-либо ездила в своей жизни.
Сидя на кровати, я потираю глаза, пытаясь защитить их от потока солнечных лучей. Хотелось бы мне принять «Red Bull» и «Monster», как это делает Реми. Мы почти не спали, занимаясь нашим любимым занятием, сексом, а он уже рвется к работе. Я даже вижу его чемодан у двери, готовый к нашему переезду к следующему месту тура, в то время как мой еще нужно упаковать.
Вновь прищурившись, я сползаю с кровати и направляюсь к небольшому шкафу, чтобы что-то надеть, когда замечаю письмо на тумбочке возле его айфона, который он включает очень редко, разве что, чтобы послушать музыку. От вида моего письма на меня обрушиваются ужасные воспоминания, и мне приходится подавить желание схватить его, порвать и спустить в унитаз.
Но Ремингтон сошел бы с ума. Он дорожит этим глупым письмом, что я оставила ему, когда уходила.
Потому что в нем я сказала ему то, что никто никогда не говорил ему прежде.
«Я люблю тебя, Реми».
Я начинаю двигать ногами, закрываю глаза и говорю сама себе, что я не идеальна. Меня никогда не учили делать это. Я никогда не мечтала о любви, партнере... я мечтала о спорте и о новейших кроссовках. Не о колючих черных волосах и голубых глазах. Я пытаюсь научиться быть женщиной, которую заслуживает такой мужчина, как он. И я хочу провести всю оставшуюся жизнь, показывая Реми, что заслуживаю его, и все остальные дни посвятить тому, чтобы убедиться, что он возвращает себе то, что потерял из-за меня. Если в мире кто-то и заслуживает быть чемпионом — это он.
 
— Он слабак, просто расслабься, — слышу его грубый мужественный голос вне спальни.
Мне смешно от того, как мое тело отреагировало на произношение слова «слабак» [2] Ремингтоном, лоно сжимается и становится немного жарко. Шлюха.
Улыбаясь, я роюсь в его вещах в шкафу, затем приходится приступить к его чемодану. Я знаю, что ему нравится, когда я надеваю его вещи. Думаю, от этого ему кажется, что я его собственность, и это безумие, как сильно мне нравится дразнить его альфа-склонности. Когда его глаза голубые, он собственник, но когда они черные, он прямо-таки метит свою территорию.
Меня радует, когда он ворчливо повторяет «ты моя», а его радует, когда я ношу его вещи.
Так что, почему бы сегодня утром не обрадовать нас обоих? Я беру его боксерскую мантию «РАЗРЫВНОЙ» и проскальзываю в нее, затем спешу в ванную, чищу зубы, умываю лицо, собираю волосы в высокий хвост и выхожу.
Я слышу его смех в гостиной, больше похожий на мягкую насмешку над чем-то, что пробормотал Пит, и когда я направляюсь за угол, у меня внутри происходит то, что он всегда заставляет меня чувствовать.
Боже мой.
Не могу поверить в то, что он делает со мной. Я даже не могу объяснить эту комбинацию дрожь-содрогание-трепетание внутри меня, но это восхитительно.
— Он проверяет тебя, чувак, и я не вижу здесь ничего забавного, — говорит тревожно Пит. — Его разведчики опрашивали все отели вокруг, чтобы узнать, где мы остановимся в следующий раз.
— Просто расслабься и продолжай следить, Пит, — говорит Ремингтон, а я просто пялюсь, на миг, осознав, что затаила дыхание.
Мой голубоглазый лев.
Его волосы чертовски торчат. Чернильные кельтские полосы на его мускулах изгибаются, когда он медленно потягивает напиток электролита. Я вижу его славно загорелый торс. Эти спортивные штаны, сидящие низко на его узких бедрах, показывают лишь край его звездной татуировки. Его босые ноги. Он выглядит горячим, сильным и способным на крепкие объятия. Пульсирующая энергия, которая, кажется, исходит из самого его существа, действует на меня, как магнит.
— Доброе утро, Брук! — говорит из кухни Диана Вернер, его повар и диетолог.
Почти лениво, Ремингтон медленно, очень медленно поднимается, его мышцы подергиваются в движении. Замечательные голубые глаза проходятся по моему телу, замечая на мне его красную накидку, достигающую лодыжек, и проблеск владения своей территорией искрится в его взгляде так, что заставляет каждую мою женскую часть стянуться от желания.
— Что ж, привет, Мисс Разрывная, — вскакивает Пит, его карие глаза весело блестят.
Я улыбаюсь. Потому что я не только хочу носить одежду Разрывного, мне бы хотелось, чтобы он попросил меня носить его имя, даже если когда-то я сказала своей лучшей подруге, что никогда в жизни не выйду замуж, потому что моя карьера всегда будет на первом месте.
— Привет, Пит и Диана, — говорю я сонным голосом, но мои глаза на Ремингтоне, а мое сердце не собирается останавливаться.
Сбавит ли оно когда-нибудь ритм, когда я возле него? Когда я смотрю на него этим утром, как и каждое утро в течение последних нескольких месяцев. Я говорю сама себе, что не сплю, он не фантазия, он настоящий. Мой НАСТОЯЩИЙ.
Он спас мою сестру из когтей человека, которого я даже не могу назвать. Ремингтон бросил поединок чемпионата взамен на ее свободу, даже не колеблясь. Даже не говоря мне. Он потерял свой титул, огромную сумму денег, и мог потерять свою жизнь, все для спасения моей сестры, Норы.
Но я не знала, что это было для меня.
Все, что я знала — это то, что он был на последнем поединке сезона. Проигрывавший. Измученный. Избитый. Падающий. Поднимающийся. Плюющий в Скорпиона.