Мой (ЛП)

— Я оставила немного масла арники в твоем чемодане. На случай, если у тебя возникнет боль в мышцах.
— У тебя до сих пор кровотечение? — тихо спрашивает он, и когда я киваю, притягивает меня ближе, усаживая на свои колени, что позволяет мне прижаться теснее, упершись носом в его подбородок.
— Каждый раз, когда начинается судорога, мне кажется, я теряю его.
Он гладит рукой мою спину и прижимается губами ко лбу.
— Я знаю, что тебя будет убивать отсутствие возможности бегать. Но постарайся ради меня не вставать.
— Это не настолько сильно убьет меня, как потеря нашего ребенка, — шепчу я.
Я бегала всю свою жизнь. Но сейчас я боюсь даже ходить из-за страха, что снова начнутся судороги и мое белье станет красным. Клянусь, если я не смогу удержать ребенка мужчины, которого люблю, не знаю, что буду делать, но я не могу, просто отказываюсь терять этого ребенка.
— Твои родители знают, что ты приедешь? Или сестра?
— Я сказала им, что приезжаю, но о нас они пока не знают. Я приберегла новость, чтобы сообщить им при встрече. Только Мел и еще две мои лучшие подруги знают об этом.
Он откидывает голову назад, чтобы посмотреть на меня:
— Хорошо. Но кому ты позвонишь, если тебе станет хуже? Мне. Кому ты позвонишь, если тебе что-то понадобится? Мне. Я буду твоим всем. Я буду твоим гребаным мальчиком по вызову. В любое время, где бы я ни находился. Я ясно выражаюсь, Брук?
— Извини, мой мозг заклинило на "мальчике по вызову".
— Правда? Что из этого я должен тебе объяснить?
От одного поднятия брови моего дьявола мое тело накаляется как маленький вулкан. От мысли о сексе по телефону с Ремингтоном я смеюсь и внезапно чувствую невероятное возбуждение, в итоге я игриво толкаю его в грудь.
— Я не собираюсь названивать тебе по этому поводу. Я знаю, что ты будешь занят.
Его глаза блестят.
— Не настолько занят, если дело касается этого.
— Что это за блеск в твоих глазах? Ты делал это раньше? Бьюсь об заклад, Мелани и Райли этим занимались.
Усмехнувшись, он пробегается рукой по моему затылку и спине, затем нежно целует мочку уха, нос, и говорит хриплым голосом:
— Я хочу заняться этим с тобой.
Меня сжимает от желания, соски напрягаются, и горячая волна пробегает по телу. Мне нравится каждый наш первый раз. Первый раз, когда он поставил мне Iris. Первый раз, когда он предложил мне побегать с ним. Первый раз, когда он меня поцеловал, когда занялся со мной любовью. Но у нас никогда раньше не было первого раза такого рода.
— Я тоже этого хочу, но не знаю, смогу ли. Если буду касаться там... где кровь...
Его губы прижимаются к моему лбу, когда он расстегивает две верхние пуговицы моего топа, голос в десять раз тише, чем всего мгновение назад.
— Это всего лишь кровь.
Его запах, феромоны, которые источает его тело, доводят меня до безумия. Низ моего живота сжимается, а пульсация становится такой неистовой, что моя и так сверхчувствительная грудь чувствует себя слишком сдавленной в лифчике.
— Реми, господи, только ты можешь меня возбудить сейчас, когда я так волнуюсь.
Его руки обхватывают мою задницу, и вдруг я чувствую скольжение его губ по моему уху; затем он нежно меня облизывает, и я снова чувствую жар между ног.
— Я так чертовски сильно тебя хочу, — его голос просто хриплый выдох, когда рука скользит за пояс моих джинсов, а ладонь накрывает одну из ягодиц под трусиками.
Он берет обе мои груди, сжимая их вместе, и зарывается туда лицом, раскачиваясь из стороны в сторону и рыча возле моей кожи.
— Всякий раз, когда хочешь ты, хочу и я, — говорит он мне, поднимая голову и прижимаясь к моему рту, и его слова вибрируют на моем языке, когда я жадно переплетаю свой с его. — Просто позвони мне и скажи. Скажи, что хочешь меня. Что ты готова для меня и я позабочусь о тебе. Я позабочусь о своей женщине всякий раз, когда она захочет. Чего бы она не захотела.
— Я тоже. Ты позвонишь мне, и я позабочусь о тебе, — я провожу пальцем вдоль его мощной квадратной челюсти, после чего мы сокращаем расстояние между нашими ртами и всю оставшуюся часть полета он держит мою голову в своих ладонях и целует, целует, целует до тех пор, пока у меня не опухают губы. 
 
♥ ♥ ♥ 
Водитель на навороченном "Линкольне Таун Кар" ждет нас в аэропорту, а Ремингтон говорит пилоту, что вернется через два часа. Мы молча едем на заднем сиденье автомобиля, находясь максимально близко друг к другу, в то время как я изучаю пролетающий мимо знакомый пейзаж и проверяю уровень зарядки на моем iPhone. Я понимаю, что пытаюсь отвлечь себя любым способом, пока мы приближаемся к моей квартире. Точно так же, как он нес меня по трапу из самолета в машину, Реми заносит меня по ступенькам в мою квартиру.
Я обхватываю его шею руками.
— Останься. Ремингтон, останься. Будь моим заложником. Обещаю заботиться о тебе целыми днями, каждый день.
Он смеется низким мужским смехом, глядя на меня своими разбивающими сердце голубыми глазами, после чего с любопытством осматривается, и я чувствую бабочек в животе, когда замечаю его неподдельный интерес. Он хочет посмотреть, где я живу. О, господи, я люблю его так сильно, что это причиняет боль.
— Я организую для тебя маленькую экскурсию, после чего ты уберешь свою прекрасную задницу отсюда, — предупреждаю его я.
Он усмехается.
— Покажи мне логово моей женщины.
Пока он носит меня повсюду, я лишь вытягиваю руку, показывая ему свою красочную гостиную.
— Моя гостиная. Ее оформляла Мелани. Она в этом очень хороша. Эклектичная. Ее даже упоминали в нескольких местных журналах, но она мечтает о том, чтобы о ней рассказали в "Архитектурном обзоре". Пандора, другая моя подруга, говорит ей, что у нее больше шансов попасть на снимки "Плейбоя". Они мнимые соперницы и обожают подначивать друг друга.
Он подмигивает мне и это подмигивание проходит сквозь меня так, что создает небольшое покалывание у меня в животе, когда я показываю ему соседнюю комнату.
— А это моя кухня. Маленькая, но я ведь живу одна. А эта дверь ведет нас... в мою спальню.
Мы входим, и он усаживает меня в изножье кровати, затем с удивленным видом осматривается. Я оглядываюсь, пытаясь посмотреть на все его глазами. Все очень простое, стены бледных тонов. Несколько черно-белых фотографий спортсменов располагаются на стене, крупным планом взяты мышцы. Рядом стена памяти, где на фотографиях мы с Мелани, Пандорой и Кайлом... некоторыми другими друзьями... Там же висят два списка с программами питания, с указанием углеводов, белков и полезных жиров. В рамочке, которую мне подарила Мелани, цитата: "ЧЕМПИОН - ЭТО ТОТ, КТО ПОДНИМАЕТСЯ ТОГДА, КОГДА УЖЕ НЕ МОЖЕТ. - Джек Демпси." Она принесла мне ее, когда я получила свою травму и была в депрессии, и я пыталась стать таким чемпионом.
И я смотрю на одного сейчас. Я каждый день смотрю на такого чемпиона.
Он подходит к стене памяти, рассматривая фотографию, на которой я пересекаю финишную линию, на моей груди написан номер шесть, и показывает большой палец этому снимку.
— Посмотри на себя, — произносит он с плохо скрываемой мужской гордостью, я и не осознавала, что приближалась к нему до тех пор, пока он не повернулся и заметил меня.
Он снова поднимает меня и усаживает прямо в центр кровати, перебирая пальцами пряди моих волос.
— Постарайся не вставать, ради меня, - упрекает он.
— Я буду. Я забыла. Это привычка, — откидываюсь назад, прислоняясь к спинке кровати и тяну его на себя.
— Тебе надо идти или я не позволю тебе покинуть меня, – шепчу ему на ухо.
Он обнимает меня на какое-то мгновение, его сильные, твердые руки обвились вокруг моей талии, когда он наклоняется и целует меня, лижет, нюхает мою шею, стремительно сменяя одно на другое. Он никогда не нюхал меня больше, чем за последние два часа. Сейчас он втягивает воздух медленно и глубоко, затем также медленно меня облизывает, и я чувствую всю его заботу, и в заключение его поцелуй прямо в мою промежность.