Упавшее небо II (СИ)

— Слышал бы ты, Саш, что он сказал про Цылина, когда того забирали в состав логистической команды, которая по нашему маршруту единицы хранения на корабль доставляла, — доверительно сообщил мне Сёма.
— А что? Я не прав, что ли? — тут же вскинулся Батенька. Надо отдать ему должное, праведный гнев он изобразил прямо мастерски. Н-да. У каждого своей способ сбросить стресс…
Беседе не дал продолжится хлопок люка: в кубрик забрался Синицин, который Анатолий и майор. 
— Спасибо, — негромко поблагодарил он меня, протискиваясь к своей койке: прочел письмо. Я смог передать ему конверт так, чтобы этого никто не видел.
— Так-та-ак! — к сожалению, внимательностью к жестам Зеленко тоже был не обделен. 
Впрочем, расспрашивать спецназовца он даже не стал пытаться. Может, шестым чувством почуял приближение нашего командира?
— Пётр Иванович, куда мы теперь?
Особист, вошедший почти сразу же за Синициным-младшим, окинул крохотное для шестерых помещение ястребиным взором, не нашел никого лишнего и кивнул.
— Две новости: первая — нашу группу, как показавшую высокую эффективность, не будут переформировать, во всяком случае, прямо сейчас. Вторая: у нас новое задание. Ученых, что приняли на борт, нужно сопроводить в генштаб. Будем их непосредственно защищать, если поезд не сможет двигаться, нас зажмут и дойдет до ближнего боя.
— Поезд?! — в один голос переспросили Алмаз и Семен.
— Другого относительно безопасного быстрого пути за Урал сейчас нет, — невозмутимо отозвался ФСБшник.
* * *
— Окты не повреждают рельсы и другую дорожную инфраструктуру, если она обесточена, — пояснил Кузнецов. Дежавю: контейнеры из трюма перегружали на поезд, остановившейся прямо на мосту через реку — там, где фермы пролета не мешали работать занявшему второй путь железнодорожному крану. Корабль для этого пришлось фиксировать в нужном месте русла на растянутых якорных цепях, что, вообще-то, маневр предельно сложный, даже при помощи ждавшего нас буксира. Но, похоже, схему уже успели отработать и оттренировать — обе команды сработали как части хорошо смазанного механизма. 
И опять первыми подняли людей, только потом пошли грузы. А нам пришлось идти по узким пешеходным мосткам над водой до нужного вагона. Зато — поезд хорошо рассмотрели. В состав сцепили не только грузовые и пассажирские вагоны*, но и боевые, с орудийными башнями. Но оружие пока молчало — за отсутствием противника.
— Радио- и шумовые приманки, — верно истолковав наши обеспокоенные взгляды вдоль конструкций мостового перехода, ответил наш сопровождающий. Как я понял, это был коллега нашего штатного гэбэшника, хоть и при армейских погонах. — Наццентр разработал, а мы уже внедрили целую методику их применения таким образом, чтобы по статистике перемещения юнитов противника на сигнал нельзя было понять, от каких мест мы их оттягиваем и когда. Конечно, полностью избежать встреч не удается, но отдельные окты или небольшие скопления для поезда, идущего на скорости свыше сорока километров в час уже малоопасны.
[*Советский стандарт, унаследованный по большей части российской госкорпорацией РЖД, диктует строить пассажирские вагоны на усиленных рамах, так что их свободно можно цеплять хоть вперемешку с гружеными товарными вагонами, хоть группой между грузовыми и локомотивом. С большинством европейских вагонов такой номер не пройдет. Зато они более легкие и требуют, соответственно, меньше затрат на движение легковых составов.]
Для нас, то есть четырех физиков и шестерых бойцов специального отряда (один из которых еще и к тому же два в одном) — примерно в середине поезда выделили целый вагон с местами типа “СВ”. Немыслимая роскошь по теперешним временам! Правда, оставшиеся свободными койки, изначально предназначенные для тех, кого не смогли эвакуировать из метро, с удовольствием заняли безопасники, которых вместе с их оружием и спецсредствами запихнули в почтовый вагон с зоной для экспедиторов, сцепленный с этим. 
Впрочем, мы от этого соседства только выиграли, так как почтовым экспедиторам, оказывается, полагалась кухня. А ящики и кофры свои ФСБшники распихали так, чтобы получилась импровизированная обеденная зона человек, если ужаться, на десять. Довольно актуально, учитывая, что после начала апокалипсиса скорости движения сильно упали.
 
— В первом приближении мы научились избегать непоправимых потери и высадки дополнительных волн паучьего десанта, — на темы, не касающиеся нашей перевозки и своей работы в целом, коллега Кузнецова общался с удовольствием. Мне даже стало казаться, что миссия по нашему сопровождению для них что-то вроде отпуска. — Пока непонятно, как эта “небесная твердь” отразится на погоде в другие сезоны, но пока прогноз от климатологов в целом не самый пессимистичный. Урожай дозреет, уже предприняты меры, чтобы собрать как можно больше из того, чтобы засеяно в этом году. И посадить в следующем. Если, конечно, в один “прекрасный” момент вторженцы не зашлют нам на головы какой-то новой гадости.
Он помолчал, поморщился — но продолжил. Видимо, ему были даны какие-то соответствующие указания на счет донесения до нас информации.
— А вот социологи дают строго негативный прогноз, даже если все останется, как есть. Нас, людей, методично загоняют под землю — и не под символические сантиметры, а на глубины от пары метров и ниже. Мы можем играть в пятнашки с пауканами, и даже успешно — но поверхность нам больше не принадлежит. Любая заметная активность снаружи очень быстро засыпается октами как забродившее деревенское соленье в бочке — новыми порциями соли! Так мы потеряли все города и более-менее крупные населенные пункты, многие промышленные и инфраструктурные объекты!
— И заграницей? — зачем-то уточнил Попов.
— Везде одно и то же, — покачал головой чекист. — нас зажали. Продовольствие, добыча полезных ископаемых, источники энергии, как химические, так и возобновляемы — для всего этого придется выбираться из своих безопасных нор. Технический уровень цивилизации будет опускаться — и лишь небольшой процент вероятности за то, что удастся задержаться на каком-то более низком. А так — феодализм, пещеры-крепости и натуральное хозяйство, вот что нас ждет.
— А попыток перегрузить системы энергоснабжения и производственные мощности врага решено было не делать? — спросил ядерщик из Дубны. — Они же не могут быть бесконечными?
— На счет второго я не в курсе, а вот энергия… — безопасник совсем не весело скривил губы в подобии ухмылки. — Весь “потолок” — одновременно и огромная солнечная батарея, и генератор поля энергопитания на незнакомом нам физическом принципе. Над планетой всегда светит Солнце, и те “жалкие” ноль-ноль-сколько-то-там процента, поглощаемые им многократно перекрывают потребности юнитов, даже если ими завалить поверхность Земли сплошным слоем.
Ч-черт.
  
Глава 15 без правок
 
Поезд. Кусочек старого мира в мире новом. Если не покидать вагон — можно запросто вообразить, что конец света просто приснился… Правда, окно в таком случае тоже лучше занавесить. А то можно ненароком на участке с изгибом рельсового пути увидеть головные броневагоны или панораму заброшенного, зияющего обрушившимися и обугленными фасадами городка без жителей. Или спешащие через неубранные поля характерные восьминогие фигуры.
А уж как порой вставали дыбом волосы от историй, которыми щедро делились наши сопровождающие. Нет, не про гниющие брошенные трупы, заполняющие улицы поселков, и не про появления десятков тварей прямо посреди полевого лагеря беженцев. Про самих людей. Ничуть не уступающие рассказу о мигрантском “гетто” под Москвой. Слом привычных реалий тянул за собой всю психику, и получалось…
Нападения на федеральные поезда и попытки диверсий на путях. Осознанное заманивание юнитов врага в места скопления мирного населения. Кровавые культы с человеческими жертвоприношениями. Не говоря уже о простом разбое с грабежами, изнасилованиями и прочими сопутствующими “прелестями”. А кто-то на основе глубокого фабричного подвала уже пытался построить феодальный замок с дружиной и крепостными.