Гость из будущего. Том 3 (СИ)

— В смысле? — опешил я. — Исчезла прямо из автобуса? Испарилась как фея в воздухе?
— Да из какого автобуса⁈ — захныкала Люда Савельева. — Мы вышли на «зелёную стоянку» всего на минуту. Вернулись назад, а её всё нет и нет. Мы давай кричать, а она не отзывается!
— Нечего было пить шампанское на посошок, — зло прошипела непробиваемая как «снежная королева» Валентина Титова.
  
— Сколько прошло времени, как пропала Настя? — буркнул я, встав с заднего диванчика, который имелся в этой модели ЗИЛа-158, и прошёл к водительскому месту.
Кстати, на одном из первых сидений беззаботно похрапывал Владимир Басов. Его худощавое, но тяжёлое тело пришлось нести всё-таки мне, потому что киномеханик к концу чаепития сам требовал посторонней помощи. «Одной головной болью меньше», — подумал я и повторил свой вопрос водителю, 50-летнему кряжистому и седовласому мужику:
— Сколько Настя уже отсутствует?
— Да уж почитай минут десять, а может и поболе, — пожал он плечами.
— Ты почему следом не вышел? — прошипел я.
— А я лицо материально ответственное и покидать автобус не имею права, — отмахнулся водитель и обиженно отвернул от меня свою большую и седую голову.
«Такой куркуль, убивать будут за окном, пальцем не пошевелит», — догадался я и тратить драгоценные секунды на ругань не стал. Вместо этого я в категоричной форме потребовал у него фонарь. Мужичок недовольно покряхтел, но всё же вынул из бардачка замечательную вещицу — электродинамический фонарик-жучок. Достаточно было понажимать рычаг, и это чудо советской техники начинало светить без батарейки, кроны и прочего вида электропитания. Но в этом был и недостаток: сжимать и разжимать рукоятку требовалось постоянно, а ещё он очень громко жужжал.
— За мной, — коротко скомандовал я актрисам, которые мне понадобились, чтобы примерно указать место, где они в последний раз видели Настю и, чтобы хором громкими и звонкими голосами прокричать её имя.
А тем временем в лесу стремительно темнело. Я аккуратно вышагивал впереди, стараясь светить и под ноги и по сторонам, а девчонки: Марианна, Людмила и Валентина, словно хвост гусеницы, держась за руки, шли след в след за моей фигурой. К сожалению, нехорошие мысли тут же полезли в голову. В том, что Анастасия Вертинская, углубившись в лес на десять метров от автобуса, заблудилась, не было ничего не обычного. Ибо городские жители, случайно попав в дикую природу, полностью теряют всякую ориентацию. Мне тут же вспомнился один реальный и поучительный эпизод из жизни, как дачник-пенсионер заблудился в трёх километрах от дачного посёлка, за два дня обессилил и умер от обезвоживания. «Только не это», — понеслось в моей голове.
— Три-четыре, — сказал я актрисам и, остановившись на месте, сам же закричал, — Нааа-стяяяя! А-уууу!
— Нааа-стяяяя! А-ууууу! — выкрикнули мы ещё несколько раз, однако ответом была одна тишина.
— Всё ясно, возвращаемся в автобус, — проворчал я.
— Я не пойду, я останусь здесь! — нервно взвизгнула Марианна. — Настю нужно искать и спасть! Я не двинусь и с места!
— Нас скоро самих нужно будет спасать, — буркнула Валентина Титова.
— Если мы сейчас вернёмся в автобус, то Настя заблудится и умрёт, — зарыдала Люда Савельева, роняя огромные слёзы на землю.
— Никто не умрёт! Истерику прекратить! — рявкнул я. — Слушай мою режиссёрскую команду! Сейчас возвращаемся в автобус! Вы едете в Комарово, где докладываете Фрижете Гургеновне сложившуюся обстановку! Пусть звонит в милицию и вызывает специалиста с собакой. А ещё пускай организует поисковые команды из добровольцев.
— А ты куда? — ещё сильнее зарыдала Савельева.
— Я пока здесь осмотрюсь, места здесь хорошие, грибные, — ответил я, тяжело вздохнув. — Только возьму в автобусе спички, нож, воду и конфеты с пирожками, которые нам подарили в Выборге. Ничего, — улыбнулся я, — здесь заблудится негде, чай не в Сибири и не на полярном Урале. Там посёлок Каменка, — я махнул рукой за спину, — там Владимировка, если Настя пройдёт через лес, то выйдет на железную дорогу. Всё будет хорошо, гляди веселей! — хохотнул я.
А сам, когда повёл девчонок к автобусу, подумал: «Только бы наша „потеряшка“ в болото не сунулась, или ногу впотьмах не сломала, или в яму бы не провалилась. Ну, неужели нельзя было потерпеть полчаса до дома? А Генка Шпаликов — красавчик, выпил, уснул и с него, как с гуся вода. А мне всё это дело теперь разгребать».
  
Глава 15
 
Когда автобус с моими коллегами укатил в Комарово, и я остался с лесной чащобой один на один, признаюсь честно, мне стало не по себе. Стрелки ручных часов показывали уже половину одиннадцатого, и вечерний сумрак окончательно сменился ночной тьмой. Поэтому я чисто автоматически сжимал и разжимал рычаг фонарика и лихорадочно соображал, стараясь составить хоть какой-то план дальнейших действий. Однако кроме бессмысленных вопросов: «что, почему и зачем Настя Вертинская ушла в противоположную сторону от дороги?», ничего путёвого в голову не лезло.
— Нечего тут торчать, — проворчал я себе под нос. — И не стоит себя тешить иллюзией, что Настя сама выберется из бурелома. А, между прочим, это идея!
Я вдруг вспомнил страшные сказки своего многоуважаемого деда, который без единой царапины прошёл почти всю Великую отечественную войну. Помнится, меня и старшего брата родители летом частенько отправляли к нему в гости, в глухую уральскую деревушку. И он тогда такие истории рассказывал, что хоть фильмы ужасов снимай: про оборотней, про кикимор, про леших и домовых. Дед почему-то полагал — чем сильнее он нас напугает, тем крепче мы будем спать. Хотя на самом деле выходило всё с точностью до наоборот, мы до часу ночи глаз сомкнуть не могли. И вот теперь мне эти побасенки оказались очень даже кстати.
«Если заблудились в лесу, — приговаривал дед, заваривая необычайно крепкий чай, — то первое, что надо сделать — это переодеть верхнюю одежду задом наперёд. Запомните, обалдуи, заплутали в трёх соснах, значит либо леший водит, либо лешачиха шалит. А увидят они вас в такой „обновке“, похихикают и отвяжутся. Попомните мои слова: юмор — это страшная сила. Спрашиваете, почему нечисть к людям цепляется? Да по-разному бывает. Вы же пришли на их территорию, а уважения не выказали. На пенёк гостинцев не положили, вслух к хозяину леса не обратились. Во-вторых, вели себя неподобающим образом: ругались матерными словами, ветки ломали, грибы топтали, мусор бросали. А в-третьих, просто из вредности. Для лешего заманить человека в глушь и бросить там — это что-то навроде забавы».
— Лешачиха, значит, или леший, — снова пробубнил и, положив холщовую сумку с продуктами на землю, стянул с себя свитер и напялил его биркой наружу. «Теперь хозяина леса нужно бы задобрить», — вспомнились мне уроки деда. И не теряя ни секунды, я взял из имеющегося провианта один капустный пирог и три конфеты, подошёл к самой кромке леса и аккуратно сложил гостинцы на одинокий и старый пень. Затем почесал затылок и снял с конфет бумажную обёртку. Вдруг у этой нечистой силы есть пунктик по поводу фантиков? А далее свою насущную просьбу я произнёс вслух:
— Обращаюсь к хозяину этой местности, прошу принять мой дар и не наносить вред моей подруге. И прошу вернуть её в целости и сохранности. Она никому не желала зла. Благодарю.
И только я подумал, что веду себя как идиот, наслушавшийся детских сказок, как вдруг подул ветер и откуда-то с верхотуры, громко захлопав крыльями, вылетела сова. «Ёпересэтэ, — прошептал я про себя. — Спокойствие, только спокойствие. Будем считать, что дар принят и можно приступать к поискам. Кстати, с дедом и не по таким дебрям ползали. И заплутавших грибников, было дело, находили. Вот и Настю отыщу. Никуда она у меня не денется».
Как это ни странно, ночной лес встретил меня спокойно. Его ночная жизнь в эти минуты буквально кипела. Кто-то шуршал, угукал, чирикал и пищал то справа, то слева, однако вся эта «движуха» меня не касалась. Никакой угрозы мыши, белки, кроты и ночные птицы для меня не представляли. Поэтому я хладнокровно на левом плече нёс сумку, в которой оставались: бутылка минеральной воды, два пирога с яйцом, четыре конфетки и коробок спичек. А правой рукой я, не переставая, жужжал фонариком, освещая главным образом дорогу под ногами. И к этому моменту приблизительный план поисков сложился сам собой.