Ускользающая любовь

Злясь на себя за то, что никак не может избавиться от разных глупостей, которые ей все время лезли в голову, она раздраженно поставила в раковину кувшин и стаканы. И тут же принялась старательно наводить чистоту на кухне, не слишком заботясь о наманикюренных ногтях. Одно из преимуществ монотонного физического труда, как вскоре обнаружила Кейт, состоит в том, что он не оставляет энергии для бесполезных раздумий. А в последние недели у нее оказалось слишком много свободного времени, и оно не пошло ей на пользу.
  
К тому времени, когда в кухне воцарилась относительная чистота, пора было приниматься за обед. На задней веранде она обнаружила старомодный холодильный шкаф и извлекла из него два куска мяса и пакет замороженных грибов. При этом Кейт с облегчением отметила, что холодильник далеко не пустует. Вероятно, дела у Б лейка идут не так уж и плохо, и он может позволить себе не экономить на питании. Нашла она среди прочих продуктов и брикет шоколадного мороженого, которое они могли съесть на десерт. Конечно, пир намечался не слишком роскошный, но все-таки достаточно основательный после той дневной физической работы, которой им обоим пришлось в этот день заниматься.
Приняв душ, Кейт стала дожидаться в гостиной, когда наконец появится Блейк. Вскоре пришел и он. Его мокрые после душа волосы блестели, как вороново крыло в свете вечернего солнца. Легкая бледность, сквозившая утром из-под загара, уже была почти незаметна.
Он переоделся в свободные вельветовые брюки и пуловер крупной вязки, полинявший от частой стирки. И, странное дело, Кейт внезапно пожалела, что не может надеть что-либо получше джинсовой юбки и простенькой блузки, уже изрядно запачкавшихся во время уборки дома. А еще ей было слегка досадно, что Блейк казался таким нечувствительным к ее женскому обаянию.
Она молча наблюдала, как он неторопливо прошелся по комнате и выглянул в чистое окно, почти не замечая ее.
– Дом стал просто неузнаваемым, – заявил он. Потом увидел на подоконниках вазы с яркими цветами, и его суровое лицо скривилось в циничной усмешке. – Кейт, я вижу, что ты решила, будто дом срочно нуждается в паре заботливых женских рук. Верно?
Сердце Кейт учащенно застучало, когда ее коснулось тепло его улыбки. Несмотря на свой цинизм и резкость, Блейк, когда хотел, умел быть необычайно привлекательным. Она нарочно отвела взгляд в сторону. Ей вовсе ни к чему было наступать второй раз на одни и те же грабли. А Блейк был явно из той же породы, что и ее покойный муж – его настроение так же неуправляемо колебалось между минутами обаяния и часами непонятного раздражения. Стивен достаточно прочно отвратил ее от мужчин, спекулировавших своей внешней привлекательностью, помимо которой им было абсолютно нечего предложить. И она сумела сохранить в своем голосе полнейшее безразличие, когда наконец заговорила:
– Я рада, что тебе понравились эти перемены, потому что мне хотелось честно отработать свой хлеб. Я предпочитаю никогда не жить в долг.
Он даже не потрудился скрыть легкую насмешку в голосе.
– Весьма похвальная привычка, дорогая моя, вот только глаза тебя подводят. Разве в школе драмы тебе учителя не твердили про важность самоконтроля над выражением глаз? Невозможно выглядеть добродетельной пуританкой, когда глаза наполнены обещанием и страстью. Да уж, Кейт, твои глаза свидетельствуют о том, что ты не слишком хорошо владеешь актерским ремеслом. Тут чувствуется нечто от любительских спектаклей. Надо быть профессиональней.
– Думаю, что ты заблуждаешься насчет моих глаз, – ответила она как можно непринужденней. – И вообще, у меня начинается аллергический насморк. Вот откуда такое странное выражение.
К ее удивлению, Блейк весело расхохотался. А потом открыл одну из принесенных бутылок пива и протянул ей высокий стакан.
– Надеюсь, ты не откажешься от пива? Другого спиртного в доме не водится.
– Разве в Висконсине уместны такие вопросы? – улыбнулась она в ответ. – Конечно, не откажусь. У нас повсюду любят пиво. – Пригубив холодный пенистый напиток и ощущая странное возбуждение от их разговора, Кейт добавила: – Обед почти готов, мне осталось только поджарить антрекоты.
– Я проголодался, так что давай поскорей. Мы можем пообедать на кухне. – Его голос заметно потеплел, а когда она собралась выйти из комнаты, Блейк быстро взял ее за руку. – Если быть честным, Кейт, то ты просто замечательно потрудилась с уборкой, спасибо тебе большое. – И на этот раз в его улыбке она не обнаружила ни следа насмешки. – Так что давай заключим мир.
– Что ж, мир так мир, – согласилась она, стараясь не думать о том, что только что почувствовала – облегчение или сожаление, – когда он отпустил ее руку и направился на кухню.
  
3
 
Во время обеда они непринужденно болтали и много смеялись, не столько над словами друг друга, сколько потому, что оба пребывали в хорошем настроении. Блейк развлекал гостью, рассказывая о том, как в детстве он впервые отправился с родителями на машине в поездку по стране. Каждую историю он преподносил ей настолько живо, что Кейт почти воочию видела работягу-отца и маленького, проказливого мальчишку, каким был когда-то Блейк. А в описании одного из эпизодов этого захватывающего путешествия он даже перевоплотился в старого, голодного медведя, который явился в кемпинг и начал шарить в провизии путешественников. Правда, в этом месте Кейт не слишком ему поверила, решив, что Блейк все придумал ради красного словца, просто чтобы ее развлечь. Но в целом она даже не могла припомнить, когда в последний раз так веселилась за обедом.
После того как они поели, она приготовила кофе, и, по обоюдному согласию, они отправились на застекленную веранду и, усевшись в продавленные плетеные кресла, стали смотреть, как опускается за горизонт солнце. На душе Кейт воцарились мир и покой, каких она давно не испытывала. Она лишь удивлялась, как это Блейк догадался, что ей больше не хочется болтать.
В молчании, теплом и непринужденном, они наблюдали, как вечер постепенно переходит в ночь. Впервые за многие месяцы Кейт чувствовала, что ей хорошо и спокойно, что она может побыть сама собой, не притворяться и не изображать из себя ту, которую хотели видеть окружающие. Она бросила украдкой взгляд на Блейка и подумала, какое странное чувство раздвоенности овладело ею. В то время, как одна часть ее существа совершенно расслабилась, другая напряжена как струна от какого-то восхитительного и нового для нее состояния.
Ее блуждающие бессвязные мысли были прерваны настойчивым стуком в дверь. В ту же секунду Блейк вскочил с кресла, резко схватил ее за руку и повернул к себе лицом. Его гнев показался ей тем более ужасным, что он вспыхнул после того недавнего ощущения взаимопонимания, которое ей довелось испытать.
– Так, значит, ты нашла в моей комнате телефон? Каким же я был доверчивым идиотом! – произнес он, и в его глазах блеснула горечь. Блейк резко засмеялся. – Господи, я столько лет провел в Голливуде и ничему не научился! Так мне и надо! Как я мог подумать, что ты женщина, которой можно доверять? Кейт, ты осторожней обращайся со своими зелеными глазами – они опасное оружие.
Она попыталась вырваться из его рук, но он без видимых усилий удерживал ее.
– Пусти меня, Блейк! – злобно прошипела она. – Я даже не понимаю, что за чушь ты несешь, да мне и наплевать, честно говоря, на этот бред. Кому я, по-твоему, позвонила? Саше? Я уже повторила тебе сто раз, что никогда не встречала человека с таким именем.
Он язвительно засмеялся.
– Как ты уверенно это говоришь, милочка! Ты ведь потеряла память, забыла? Ты уже забыла про свою амнезию? Какая же удобная у тебя память!
Наконец ей удалось высвободиться.
– Я согласна с одной вещью, которую ты сказал, Блейк. Ты полный идиот.
Стук в дверь усилился, и Блейк снова схватил ее за руку и потащил через гостиную в прихожую.
– Не думай, что тебе удастся выйти сухой из воды, – сказал он. – Ты так просто от меня не уйдешь. Твое счастье, если Саша заплатил тебе вперед, иначе ты не увидишь ни цента из того, что он тебе посулил. Уж я позабочусь об этом, не сомневайся!