Ускользающая любовь
Джэсмин Крейг
Ускользающая любовь
1
– Кейт, дорогая моя, ты где? Иди скорей сюда!
Голос матери раздавался из спальни. Кейт ничего не ответила. Напряжение последних недель давало о себе знать; в душе бурлили, смешиваясь между собой, досада, раздражение и обида на бесчувственность родителей. Хватит! Ей надоело быть послушной игрушкой в их руках! Ее взгляд упал на связку ключей от машины: они висели на крючке у двери черного хода. Быстрым движением она схватила ключи, пальцы судорожно сжали холодный металл.
Прикусив губу, она осторожно выглянула из кухни в холл. Там было пусто. Отец все еще разговаривал по телефону и, вероятно, даже не заметил, как она ушла из гостиной. Он распекал кого-то из своих подчиненных, и отвлечь его от этого занятия могло бы разве что землетрясение.
– Кейт, иди сюда! – снова послышался голос матери. – Я уложила твой чемодан.
Кейт не собиралась выслушивать советы матери, зная наперед, что она услышит: «Дорогая, мне кажется, что тебе пора уже вернуться домой в Форсберг. Нет никакого смысла торчать в Милуоки и дальше, а нам с папой так тебя не хватает. Жизнь продолжается, детка, тебе пора что-то решить для себя».
Кейт потихоньку притворила дверь, ведущую в холл. Родители могут появиться на кухне в любую минуту, и тогда снова начнутся бесконечные и нудные разговоры насчет ее будущего. Конечно, ясно, что мать с отцом желают ей только добра. Но все равно она сыта по горло их практицизмом.
Поборов приступ внезапно нахлынувшего страха, Кейт открыла дверь и крадучись выскользнула из квартиры. И вот уже она, не дожидаясь лифта, стремительно неслась по лестнице черного хода. Высокие каблучки выбивали дробное стаккато по голым бетонным ступенькам, отдаваясь гулким эхом и оглушая ее. Добежав до расположенного в цоколе здания частного гаража, она тяжело дышала, а сердце колотилось в таком бешеном ритме, словно ей только что удалось избежать смертельной опасности.
– Приветствую вас, миссис Дэнбери! Вам вывести машину?
Джордж, служащий гаража, встретил ее дружелюбной улыбкой. В последние несколько недель, прошедшие после смерти Стивена, он был особенно приветливым и предупредительным. Вероятно, жалел ее, ведь в свои двадцать пять лет Кейт уже стала вдовой.
– Спасибо, Джордж, я сама. Моя машина стоит близко от ворот, и ее нетрудно вывести.
Она старалась скрыть свое нервное состояние и говорить спокойно, чтобы не дать ему повода для разных ненужных вопросов и уехать до того, как за ней вдогонку примчатся родители. Ей отчаянно требуется побыть хоть немного одной. После смерти Стивена родители совершенно лишили ее этой привилегии. А сегодня днем чаша терпения Кейт переполнилась окончательно: мать начала делать не слишком тонкие намеки насчет того, что Кейт-де разумней всего будет «вернуться к обычной жизни». Интересно, кого мать наметила для нее на этот раз? Скорее всего, Эрла Дэррина либо Скотта Балларда.
Открыв ключом дверцу голубого «Порше», она проскользнула внутрь и откинулась на мягкую кожаную спинку кресла. Руки ее тряслись, и, чтобы унять дрожь, ей пришлось покрепче схватиться за руль.
– Пока, Джордж! – Она как можно беззаботней улыбнулась и помахала рукой. – До скорого свидания!
Сумерки уже сгущались, когда Кейт выехала из города. Ее мысли непрестанно возвращались к канувшему в прошлое браку. Семейство Стивена, как и ее собственное, было самым влиятельным в Висконсине. Баловень судьбы красавчик Стивен Дэнбери сочетался браком с очаровательной Кейт Форсберг под ликование собравшихся гостей. Еще бы! Ведь наконец-то породнились две самых крупных династии местных предпринимателей. И только сами Стивен и Кейт не разделяли всеобщего восторга. Ведь на этот брак, к которому никто из молодоженов особенно не стремился, их толкнули объединенные силы двух властных родительских пар.
«Но ведь мне в то время едва исполнился двадцать один год», – мысленно оправдывалась Кейт, удивляясь задним числом, как ее угораздило дать согласие на этот брак. В двадцать один год она была безвольной послушной дочерью, приученной с пеленок к беспрекословному выполнению родительской воли. Отец Кейт – энергичный и процветающий бизнесмен, чьи взгляды на окружающее носят лишь два цвета – черный и белый. С раннего детства Кейт научилась скрывать от него, что она видит мир совсем по-иному – для нее он весь состоит из различных оттенков серебристо-серого цвета.
Выйдя замуж за Стивена, Кейт со временем приобрела привычку лгать окружающим насчет их семейного счастья. Хотя другие женщины, получившие иное воспитание, окажись они на ее месте, давно бы уже подали на развод. А Кейт вместо этого ушла с головой в работу, чтобы никто не смог догадаться, насколько она жалела об этом своем опрометчивом шаге. За оболочкой сильного и красивого мужчины скрывался испорченный и капризный ребенок, и Кейт пришлось смириться с его образом жизни, полностью исключавшим ее, законную жену. Своей маской беззаботности и добродушия Стивен завоевывал друзей так же легко, как покорил совсем недавно и Кейт. Но маску эту он сбросил в ту же минуту, как только переступил через порог их семейного гнездышка в Милуоки, построенного у самой кромки озера Мичиган.
За последние пару лет Стивен бывал в их элегантной квартире, обставленной модным дизайнером, не слишком частым гостем. Во всяком случае, до момента его гибели во время пожара, вспыхнувшего в одном из дорогостоящих отелей, Кейт не видела мужа дома почти три месяца. Тогда он небрежно поцеловал ее на прощание и сообщил, что уезжает «по делам».
Хуже всего было то, что он сгорел в своем гостиничном номере не один. Родители Кейт изо всех сил скрывали от дочери горькую и постыдную правду. Даже теперь, спустя два месяца, они все еще пытались лгать.
– Кейт, девочка моя, – возмутилась мать, когда дочь набралась храбрости и сообщила родителям, что ей все известно, – не нужно верить всякой злобной клевете, какую печатают в газетах. Ты ведь знаешь, как писаки и репортеры любят сплетничать про наши семьи – и про Дэнбери, и про Форсбергов. Что поделаешь! Приходится расплачиваться за успех, ведь мы держим под контролем две такие большие корпорации.
– Но это вовсе не сплетни, – спокойно возразила Кейт. – И тебе, мама, это известно не хуже, чем мне. Коронер сообщил, что Стивен задохнулся в дыму. И что в постели с ним была женщина, которая тоже погибла от ядовитого дыма. В их крови обнаружили сильную дозу алкоголя, из-за чего они, вероятно, и не услышали сигналов пожарной тревоги. Ведь ты же знаешь, что почти всем остальным постояльцам отеля удалось спастись.
…Внезапная вспышка молнии заставила Кейт отвлечься от раздумий и оглядеться по сторонам. До этого она ехала, сама не зная куда, с единственным желанием сбежать от давящей родительской опеки. А теперь невыносимая вечерняя духота сменилась яростной грозой, и, глядя сквозь залитое дождем ветровое стекло, беглянка поняла, что заблудилась. Вероятно, она свернула какое-то время назад с сорок первого скоростного шоссе, поскольку сейчас ее автомобиль мчался по узкому проселку, где даже не видно было дорожных знаков. Впрочем, нет, еще одна вспышка молнии осветила щит с полустершейся надписью «Ванпойнт». Название это ровным счетом ничего не сказало Кейт, с таким же успехом она могла встретить его и где-нибудь в африканских джунглях.
Гроза не унималась. Наоборот, она, казалось, только разворачивала свои редуты, и Кейт стало страшно. А еще она впервые осознала, в каком стрессовом состоянии находилась, когда выскочила из своей квартиры. Ведь это чистое безумие – гонять на машине в грозу по проселочным дорогам, не имея ни малейшего представления, где находишься. Ей просто хотелось отдохнуть хоть полчаса от родителей с их нравоучениями и бесцеремонным вмешательством в ее жизнь, но она вовсе не собиралась далеко отъезжать от Милуоки. А что всего хуже, в своем поспешном бегстве Кейт не захватила ни кошелька, ни кредитной карточки, вообще никаких документов.