Шарлатан 3 (СИ)
И с таким напутствием я отправился домой: там тоже дел более чем хватало. Причем «дела» заключались в основном в том, что мне приходилось обустраивать своих «двоюродных». Васька-то уже на пятом курсе учился, и он приготовился жениться — но со свадьбой не спешил, так как в мою квартиру он жену приводить считал делом совершенно неправильным. И, в общем-то, правильно считал, но вот если бы он ее в свою квартиру мог привести, то наверняка свадьбу назначил бы прям на следующей неделе. Однако в стране Советов квартиры выдавали в соответствии со строгими правилами, мне не всегда понятными, а, скажем, квартиры кооперативные пока что только в Москве появились, да и то исключительно «для деятелей искусства». Поэтому я поехал сначала договариваться о том, чтобы Мария Тихоновна (уже окончательно университет покинувшая и даже переселившаяся в новенькую квартиру напротив НИРФИ) из фонда института Ваське квартиру «заранее» выделила: братец-то как раз, в соответствии со специальностью, к ней должен был весной распределиться. Возражений у товарища Греховой не было — но пока и квартир готовых не имелось: в городке института за лето выстроили еще шесть «больших» жилых домов, но это были пока лишь пустые коробки, а отделочные работы там должны были как раз весной и закончить. И это директрису НИРФИ тоже сильно раздражало, ведь у нее уже немало сотрудников «стояли в очереди на жильё», ютясь где-то в коммуналках или даже в общежитиях — так что ей мое предложение о «досрочном завершении отделочных работ в одном здании» очень понравилось.
Зинаида Михайловна, когда я к ней пришел со своей очередной идеей, меня даже обзывать вообще никак не стала:
— Знаешь, я начинаю сожалеть, что не родилась змеей. Я читала, что есть такая плюющаяся кобра, которая ядом в глаз жертве плюется — и вот если бы я такой коброй была, ух бы я в тебя плюнула!
— Это вряд ли. Потому что моя идея финансового ущерба совсем министерству вашему не нанесет, а наоборот, денежку сэкономить поможет.
— Это ты как себе представляешь?
— Очень просто: сейчас в области, в селах у мужиков, которые в стройбригадах летом работали, работы, собственно, и нет, так что если их пригласить с оплатой по минималке, то большинство с радостью согласится: все же заработок лучше, чем просто сидеть на попе ровно и ждать весны. А здания уже выстроены, тепловой контур в них обустроен, тепло и вода уже подается, да и канализация функциональна. То есть если они приедут, поставят в доме пару унитазов и раковин, то они уже и ночевать прекрасно смогут от места работы на отходя. А практика показывает, что бригада из пяти человек всю отделку в квартире полностью за неделю выполняет, еще и время на перекуры у них остается. А если им оплату установить по факту выполненных работ…
— Ну и где тут экономия?
— Где-где… В октябре, если все это быстро провернуть, в квартиры уже народ заселится и будет квартплату сразу вносить. Небольшая, конечно, копеечка, но все же получать ее нужно будет, а не отдавать. И не нужно будет напрасно за отопление совершенно нежилого здания коммунальщикам деньги платить.
— Считай, что убедил. Назначаю тебя прорабом на эту работу, в бухгалтерии найди Иру Лаптеву, ты ее точно помнить должен — и вперед! Но учти: деньги я на эти бригады буду пока выплачивать из Шарлатанского фонда, так как у нас все прочие фонды практически исчерпаны. На этот год исчерпаны, я в твой фонд после Нового года деньги верну. Ну что, берешься?
— А куда мне деваться-то? Мне из НИРФИ столько еще нужно полезного выковырять!
— Ну да, у тебя все так: вроде смотришь — Шарлатан сплошной благотворительностью занимается, а приглядишься — нетушки, это он опять что-то для себя выцыганить хочет… Все наряды и накладные сразу к Лаптевой носи, меня больше с этим не беспокой…
Наобещать-то можно было очень много, в том числе и бригады отделочников собрать, но проделать такой трюк в реальности оказалось очень непросто. Хотя бы потому, что за лето в стране успели столько всего выстроить, что отделочников не хватало просто катастрофически. Конечно, Горький показателем считать было бы не совсем верно, но за лето в городе поставили жилых «коробок» общей площадью под два миллиона метров и в том же НИРФИ сдача домов потому и задерживалась до весны, что просто некому было дома эти закончить: все, способные держать в руках шпатель и мастерок, уже где-то героически трудились. Но жизнь в деревне — она многому хорошему учит, так что я знал, где можно еще найти «трудовые резервы».
В конце сентября полевые работы в колхозах закончились и все «полевые бригады» разбрелись по домам. Разбрелись «проедать полученное по трудодням» — а тут им я предложил немного денежек все же заработать. Конечно, бабы работали не очень быстро, но очень тщательно: уж каждая могла свою печку так глиной обмазать, что по ее стенке можно было линейки проверять. И вообще весь уход за домом в деревнях всегда на баб ложился (кроме, конечно, работ, где требовалась грубая мужская сила), так что у меня меньше чем за неделю получилось собрать сразу четыре «летучих бригады», в основном из баб и состоящих, которые начали отделочные работы одновременно в четырех подъездах жилого дома. А «летучими» эти бригады были потому, что там каждая работница трудилась дня три подряд всего, после чего менялась с прибывшей ей на замену односельчанкой, так что и домашние дела у них не забрасывались. Конечно, пришлось и «грубую мужскую» к работе привлекать, все же установка всякой сантехники — работа именно тяжелая физически (что стоит хотя бы чугунную ванну на место поставить), но и некоторое число колхозных рукастых мужиков удалось на работу в город сманить. В основном МТС-овцев: у них, конечно, основная работа по ремонту сельхозтехники как раз только началась, но все они прекрасно знали, что свою основную работу они закончат уже в январе (или в феврале, если на недельку-другую в октябре «посачкуют»), так что уже к двадцатым числам октября один дом в городке НИРФИ был полностью сдан.
А Лаптева, глядя на получившийся при завершении этих работ баланс, уже самостоятельно стала договариваться с бригадиршами о том, чтобы и остальные дома в городке таким же манером «досрочно сдать»: дело-то действительно оказалось и с финансовой точки зрения выгодным. Правда, один «тонкий момент» остался незакрытым: по проектам полы во всех новых домах (по крайней мере в Горьком, о других областях я просто ничего не знал) должны были класться паркетные, но пока паркета просто не было и до марта его и взять было негде. Так что полы пока клались дощатые, с условием, что их будут уже летом перекладывать — но ни один их получивших «совершенно внезапно» к празднику новенькие квартиры работников НИРФИ против этого не возразил. Я думаю, никто бы не возразил даже если бы им сказали, что полы такими навек останутся: все же отдельная квартира — это, по сравнению с общагой или коммуналкой, вообще что-то близкое к раю, а паркет — его ведь большинство людей раньше и не видели.
А нехватка паркета было обусловлена тем, что опять «береза закончилась», а вот дуб, можно сказать, еще и не начинался. То есть дуб-то в природе имелся, и даже на лесных складах имелся — однако его в основном пустили на мебельные фабрики. Я слушал, что сейчас какая-то специальная комиссия была организована, которая должна была подсчитать «наличные запасы дерева на корню» и определить, сколько чего когда можно будет рубить, но пока что «в наличии» имелись лишь «неограниченные запасы березы», которую уже в конце ноября можно будет начинать массово добывать.
А еще имелись «неограниченные запасы» кварцевого песка. И кафедра кристаллографии университета, которая разработала способ получения из этого песка чистого кремния. А теперь они совместно с кафедрами химфака придумывали, как из этого сделать очень нужные стране электронные приборы. Вообще-то товарищ Бещев очень внимательно прочитал «записку», подготовленную кристаллографами и выделил кафедре на исследования почти миллион рублей. Не напрасно выделил, на кафедре все, что обещали, сделали — и даже чуть больше уже сделать успели, так что теперь Минместпром срочно строил в Шарье (это уже в Костромской области) новенький завод. А к заводу еще и электростанция прилагалась, тоже «местпромовская»: по каким-то странным нормативам министерство электростанций СССР могло строить ТЭЦ лишь мощностью от пятидесяти мегаватт и выше, а в городе станция была запланирована на сорок мегаватт. Я об этом узнал (то есть об электростанции) когда в Кишкино скатался на воскресенье, дядя Алексей сказал, что на ворсменском котлозаводе приступили к постройке сразу четырех сверхкритических котлов для Шарьи (а еще узнал, что турбины и генераторы там уже какие-то другие, не ворсменские будут ставиться), в затем я уже в бухгалтерии Минместпрома уточнил, что завод в Шарье должны будут уже весной запустить — и очень сильно этому порадовался.