Шарлатан 3 (СИ)
— Опять по предложению Шарлатана?
— Да. И по его же предложению завод разработал усиленный самосвал, трехосный, и на нем уже как на ЗиСе в городе возят по три с половиной тонны груза. Правда, производство таких машин крайне невелико, их на конвейере собирать уже невозможно из-за увеличенных габаритов, но на заводе готовы передать всю оснастку для производства таких кузовов на ЗиС, если городу мы передадим сотню-две московских машин.
— Как быстро можно будет наладить такое производство в Москве?
— Они уже предварительно этот вопрос с ЗиСом проработали, по их подсчетам самосвалы с новым кузовом, правда пока в ограниченном количестве, до двух десятков в сутки, можно будет выпускать уже со второй половины июня, с двадцатых чисел. Это если сами кузова поставлять в Москву из Горького, а свое производство получится, скорее всего, наладить лишь к концу года: потребуется пресс на две тысячи тонн, а его быстрее просто не успеют в Иваново изготовить. Но заказ уже размещен, ивановские станкостроители к изготовлению пресса уже приступили.
— А со строительной техникой…
— Нехватка башенных подъемных кранов, но опять, это проблема строительства лишь в больших городах. Там, где идет строительство жилья по блочным проектам, а тем, где планируется застройка домами до четырех этажей, вполне хватает и автомобильных кранов.
— Но они же, насколько я помню, груз поднимают лишь до второго этажа, или я путаю?
— Нет, но их используют при постройке до трех этажей: наперекрытия второго груз поднимать у них стрелы хватает. А так как в основном строятся дома по проектам Ворсменского архбюро, то есть кирпичные, то выше пользуются уже подъемниками, выпускаемыми Горьковским лифтовым заводом и, если речь идет о заливке перекрытий, бетононасосами.
— То есть серьезных проблем у нас пока не обнаружено.
— Зато местами есть несерьезные. Как вы знаете, в Киеве было серьезное отставание при строительстве комбината ЖБИ, они и сейчас еще даже на половину мощности не вышли — а строить-то надо. И там местные… извините, слова не подберу, догадались стеновые блоки на заводе изготавливать из простого кирпича. Обосновывая это тем, что из блоков дом строить быстрее.
— А что тебе не так?
— Мне не так то, что ЗиС может перевезти только два таких блока, а если бы он вез просто кирпич, то на стройке из этих кирпичей можно уже четыре таких блока собрать. Да, каменщики на заводе блоки под крышей собирают, а на комбинате обещают наладить уже автомат, который из вообще без каменщика будет делать — но по сути это приводит к увеличению расходов на перевозку стройматериалов более чем на треть… к тому же, поскольку для изготовления блока кладку нужно производить несколько иначе, чем на стройке, а рабочим нормы установлены очень высокие, качество этих боков довольно невысоко… по предварительным отчетам более десяти процентов ломаются еще до того, как их на место на стену поставили. Их, конечно, тоже стараются использовать, но… Запретить так делать мы им не можем, они же подчиняются теперь республиканскому министерству, но я считаю, что за такое мы просто обязаны финансирование таких строек из Союзного бюджета полностью прекратить. Уж слишком дорого нам такие стройки обходятся.
— Сла… Товарищ Струмилин, вы тут закон и сами можете… и, наверное, даже должны дать соответствующие указания Минфину.
— Уже дал, просто информирую, на случай, если украинцы жаловаться на меня станут, чтобы это неожиданностью для вас не было…
Сессия у меня прошла очень неплохо, даже можно сказать хорошо. А вот что отлично, сказать уже было нельзя, все же старый «затык» с физикой никуда не делся и я с некоторых трудом по физике получил «хор». Чем несколько удивил Марию Тихоновну и она даже зашла ко мне уточнить, а не желаю ли я экзамен все же пересдать. Но я не пожелал, зато мы о многом другом поговорили, причем говорили вообще до позднего вечера и мне пришлось ее даже домой отвозить — но оно того стоило. Все же тетка было действительно очень умная и свою науку знала куда как лучше большинства знакомых мне (в «прошлой жизни») очень остепененных физиков.
А в последний день сессии парни из индустриального сказали, что они сделали столь нужный мне девайс: устройство ввода и вывода данных на перфоленту, управляемое в том числе и по командам, поступающим от компьютера. И меня больше всего в этом порадовало то, что и то место, куда его втыкать в компьютер предстояло, тоже уже появилось. В очень, мягко говоря, предварительном варианте, но появилось: в университете математики и физики, накинувшись довольно большой толпой на поставленную задачу, изготовили некий прообраз канала для ЭВМ, то есть устройства сопряжения вычислительной части машины и периферийных устройств. Пока что этот канал мог работать с одним периферийным устройством (причем все равно с каким, у него скорость ввода и вывода информации могла варьироваться от практически нуля до миллиона байт в секунду), но схема получилась уже полностью рабочей, а вообще в канале предусматривалась возможность работать одновременно с шестнадцатью устройствами одновременно — ну а реализовать эту «возможность» ребята собрались «уж точно до Нового года».
А еще они же (правда, уже другая группа) изготовили вообще «самую нужную бухгалтерам машину»: калькулятор. Простой такой калькулятор, который умел числа складывать, вычитать, умножать и делить. И калькулятор включал в себя уже отлаженную схему сумматора от готовой вычислительной машины, два шестидесятичетырехразрядных регистра, новую схему, которая в регистре число превращала в отрицательное и схему умножения двух чисел, тоже в готовой ЭВМ в принципе отлаженную, только сейчас ее расширили для работы с такими блинными регистрами. И результаты расчета выводились на дисплей из двух вакуумно-люминесцентных индикаторов. Вообще-то «калькулятор» работал с машинной тактовой частотой в десять мегагерц и при умножении больших чисел даже на глаз было видно, что «машина думает» — однако все равно «думала» она на порядки быстрее механических арифмометров. А потребляла при этом всего полкиловатта электричества и легко помешалась в небольшую тумбочку. Ну, по сравнению с творениями товарища Лебедева небольшую, и даже по сравнению с машиной Брукса: сорок пять сантиметров в глубину, метр-двадцать в ширину и восемьдесят в высоту. И ведь даже гудела она куда как тише, чем германский «Рейнметалл» на холостом ходу: я парням, которые систему охлаждения в нее ставили, намекнул, что если лопасти вентилятора делать несимметричными, то шума будет гораздо меньше.
Последнее я, конечно, не сам придумал: когда мне доводилась работать на машинах серии ЕС ЭВМ, я обратил внимание на то, что болгарские устройства шумят куда как тише отечественных, немецких или венгерских, и электронщики (а системный программист в те времена был лучшим другом этих электронщиков, ибо от последних зависело, сможет он сегодня поработать или нет) как раз и рассказали про «маленькую хитрость болгарских вентиляторов». Потом про эту хитрость народ как-то подзабыл, так как потом в компах уже сотни вентиляторов не ставили — а я сейчас вспомнил, и оказалось, что очень кстати.
И когда машина целиком уже заработала — с каналом, с новым пультом управления, на котором появилась кнопка «Загрузка» и переключатели адресов откуда данные загружать и куда, а так же кнопка «старт», запускающая программу с набранного адреса, то я буквально за пару дней отладил свою программу ассемблера и «перешел на следующий уровень». То есть приступил к разработке уже прикладных программ.
Точнее, я занялся составлением техзадания на прикладную программу, программу для бухгалтерии Зинаиды Михайловны. Она все же почти закончила матмех и поняла, что я говорю когда я ей рассказывал о необходимости разработки таких программ для того, чтобы бухгалтерия могла вычислительной машиной пользоваться. И допустила меня в «святую святых» своего министерства: в расчетный отдел, где усердно трудилось человек тридцать. И этим женщинам было строго-настрого указано, чтобы они мне очень подробно рассказывали что и зачем они делают и каким образом свои циферки считают — а так же я получил полный доступ ко всей финансовой документации. И, откровенно говоря, меня эта документация очень сильно удивила.