Шарлатан 3 (СИ)
— То есть мы все же не зря столько денег в университет вбухали?
— Конечно не зря, тут и думать нечего. А подумать нужно вот о чем: баланс-то машина подсчитает, ни одной ошибки не допустив. Вот только как вы этот баланс из машины получить сможете, я вообще не представляю: у вас же никто прочитать информацию, записанную в виде намагниченности каких-то колечек в куче проволочных матриц, не сумеет. И не у вас тоже не сумеет: ну не дана людям способность такие вещи хоть как-то ощутить.
— Так… значит, мы все эти миллионы просто на ветер пустили?
— Нет. Люди такое прочитать не смогут, а вот другие электрические машины — запросто. Я вот что скажу: университет свою часть работы сделал, и сделал его даже лучше, чем я представить мог — но там было чистая математика и немного радиофизики. А теперь будет нужна уже точная механика и не очень простая электротехника, и вот уже индустриальный институт, если его правильно простимулировать, довольно быстро сможет сделать механизмы, которые скрытые в недрах вычислительной машины буквочки и циферки на обычной бумажке напечатают. А еще сделают другие механизмы, позволяющие всю первичку внутрь вычислительной машины запихнуть просто и быстро. Вроде как всю эту первичку на печатной машинке отпечатать, даже проще: там не потребуется даже каретку переводить.
— Понятно… сколько?
— Я человек простой, чужого мне не надо, да и лишнего не запрошу.
— Сколько⁈
— Если думать, что я хоть что-то в финансах соображаю…
— Не соображаешь, но это и неважно, мне размер сумм только нужен.
— Лично я убежден, что в пару миллионов ребята там с гарантией уложатся, а может им и миллиона не потребуется — но это всего лишь мое ничем не подтвержденное мнение. Личное оценочное суждение, а чтобы хотя бы прикинуть ориентировочно реальные сметы, то нужен будет грамотный бухгалтер с опытом работы в научных учреждениях. То есть который сможет жадность ученых побороть и вытащить из них правдивую информацию.
— Думаешь, это так просто?
— Не очень просто, но я попрошу соседку свою, Светлану Андреевну, выделить в помощь вашему бухгалтеру своего сотрудника в форме и с пистолетом. Можно даже с игрушечным пистолетом, на ученых даже такой весьма отрезвляюще подействует. А для оценки правдивости запросов я могу почти точную границу затрат дать на разработку простого устройства ввода информации: сам я берусь его разработать рублей примерно за пятьдесят…
— И ты за такими деньгами ко мне пришел?
— … тысяч. И вдвое меньше потребуется для изготовления опытного образца, а в серийном производстве если оно будет стоить больше пяти тысяч, то можете меня хоть правнуком мамэньсизавра обозвать.
— А это кто? Я на тот случай спрашиваю, достаточно ли обидно будет тебя так называть. А то крапивой по заднице тебя уже нельзя, вон какой вымахал… а жалко.
— Жалко что вымахал?
— Жалко что крапивой уже нельзя: ты же столько всякого напридумывать успеваешь, что вся бухгалтерия на уши становится. Впрочем, девочкам такие упражнения иногда и полезны: начинают соображать, на что имеет смысл средства пускать, а на что проще тебя веником отходить. Думаешь, я не знала, что ты автозаводики новые строить затеял? Но на них-то как раз денег было не жалко, машины-то в Павлово действительно очень нужные придумали. Кстати, лишнее доказательство, что ты в финансах как свинья в апельсинах: у тебя по расчетам цена тобольской «скорой помощи» получилась на треть заниженной. Павловцы-то под себя сметы прикидывали, а ты забыл учесть, во что встанет перевозка туда материалов и комплектующих. Да и электричество там вдвое дороже, чем у нас.
— Пока вдвое дороже…
— Эй, ты еще что-то там строить затеял?
— Нет, но как цену скинуть, я подумаю.
— Подумай-подумай, мыслитель ты наш, может чего полезного и надумаешь. Но всяко «скорая помощь» из Тоболька получается на четверть дешевле нынешней, да и, по словам докторов, она куда как лучше: первые две машины уже к нам в Ворсму пришли и в Павлово. И товарищ Киреев для города и области сразу уже две сотни таких заказал. Плохо только, что на плановую производительность завод хорошо если к лету выйдет, но все же уже кое-что он давать начал и за это я тебя сразу убивать не стану. Даже больше скажу: я, пожалуй, и без товарищей в форме смогу сметы из индустриального нормальные вытянуть, и даже по этим сметам финансирование выделю. Надеюсь, пока тебе этих денег хватит?
— Да мне деньги вообще не нужны, они нужны, чтобы стране лучше стало!
— Ну, насчет этого у меня как раз сомнений нет, ты же у нас все только на благо страны… родственников в первую очередь, но если посмотреть в целом…
— Если в целом посмотреть, то в университете смогут к концу года… к концу учебного года хорошо если две машины счетных построить. И дальше больше пары в год они уже не сделают, а сделают меньше, университет-то — не завод, у них задача людей учить, а не машины делать. Но стране таких машин потребуется уже минимум штук пятьдесят в год, а может и сотни не хватит… то есть я знаю, что не хватит, но народ это тоже не сразу поймет. Но поймет, и довольно быстро поймет, так что летом нужен будет уже новый завод, серийный, который такие машины будет по штуке в сутки выпускать…
— Я поняла: ты пришел чтобы меня вообще убить! Скройся с глаз моих, потомок… как его, ну ты понял, того самого! И так скройся, чтобы я тебя больше вообще не видела и не слышала! До следующей пятницы не видела и не слышала… а в пятницу принеси мне предложения относительно того, где такой завод ставить предлагаешь и, если сможешь, хотя бы самую предварительную смету на постройку и оборудование такого завода. Я не обещаю, что хотя бы почешусь твои необузданные пожелания выполнять, но почитать-то будет, наверное, интересно: в цирк у меня времени ходить не остается, так хоть на работе посмеюсь.
В целом же весь третий семестр я занимался главным образом учебой и иногда отвлекался на небольшие «экскурсии» на предмет уточнить текущее состояние отдельных разработок. Но не для того, чтобы в них какое-то участие принимать: все что делалось, делалось людьми, а работе своей разбирающимися и мои «полезные советы» могли только навредить, так как люди почему-то их выслушивали. А в свободное время я развлекался придумыванием ассемблера, что было не очень-то и просто. Потому что использующаяся в стране «телетайпная» кодовая таблица (пятибитная, да еще с тремя регистрами) для настоящей работы точно не годилась, а пока других средств ввода информации в компьютер просто не существовало: все в машину вводилось с перфоленты. Одно радовало: перфолента уже использовалась восьмиразрядная, так что появилась возможность порезвиться. Не особо широко порезвиться, почему-то народ хотел «примкнуть к загранице» и склонялся к работе с кодом ASCII-7. Но и здесь определенный просто открывался: буржуи-то в свою таблицу кириллические буквы не поместили. А так как байт в университетской машине уже получился восьмибитный, вторая половина таблицы оставалась незаполненной. Университет на выделенные Зинаидой Михайловной деньги приобрел телетайп (стандартный, «железнодорожный», каких в стране уже десятки тысяч было), причем как раз с «восьмидырочным» перфоратором. Вот только кодировка в аппарате выполнялась совершенно механически и для моих целей аппарат в исходном виде точно не годился. Но как раз перед зачетной сессией я узнал, что финансирование работ индустриального института Зинаида Михайловна все же согласовала и я, вместо того, чтобы сдавать зачеты, пошел «к соседям» ставить там «очередные задачи советской власти». И поставил даже — а с зачетами тоже успел разобраться, благо университетские математики меня даже тиранить особо не собирались. Типа раз на зачет пришел, значит что-то знает, и этого достаточно, а в деталях на экзаменах разберемся. А новый, уже тысяча девятьсот пятьдесят третий год я встретил уже не в Кишкино, у меня дома вся наша группа собралась. И все они очень веселились — а вот мне было не до веселья. Совсем не до веселья, потому что я знал, что в наступающем году должно произойти. Или все же не должно?