Покорённый (СИ)

Однако у любой клетки всегда есть смотритель, поэтому внимательно изучаю стены и потолок на наличие приборов слежения, но так и не нахожу ничего. Следующими на очереди оказываются огромная кровать с балдахином, которая занимает большую часть комнаты, журнальный столик, пару массивных широких кресел. Отворяю дверь в ванную, отмечая, что в ней есть все необходимое: угловая ванна с джакузи, отдельный душ, на полке у раковины нахожу средства для ухода и личной гигиены.
Возвращаюсь в спальню и натыкаюсь на широкое зеркало, которое не приметил ранее. Вид у блондина с голубыми глазами, что глядит на меня в отражении, довольно потрепанный: нет привычной белозубой улыбки, а некогда добродушное лицо скрыто за маской тревоги и напряжения. Глубокие тени от усталости залегают под глазами, в которых нет привычного огонька и блеска. А ведь некогда они притягивали и очаровывали клиентов и женщин, с которыми я желал познакомиться и провести время. 
Горько усмехаюсь и отворачиваюсь от своего отражения, предпочитая ему искаженную версию в большом окне. Подойдя поближе, я облокачиваюсь на подоконник и пытаюсь разглядеть смутные очертания парка сквозь призму тонкого стекла. Несмотря на поздний час и дикую усталость, сна ни в одном глазу.
Время тянется мучительно долго. Бездумно слоняюсь по комнате, надеясь сбежать от урагана вопросов, на которые у меня пока нет ответов. Только вот они все равно догоняют и словно безжалостный вихрь шатают меня из стороны в сторону, накручивая и заставляя задыхаться от безысходности и страха перед неизбежной встречей со своей покупательницей и о цене, которую мне, так или иначе, придется заплатить за эту золотую клетку, в которую меня загнали обстоятельства.
Спустя несколько часов, после долгого и утомительного ожидания, обессиленно падаю на постель, ощущая звенящую тяжесть в мышцах и затуманенность в мыслях. Совершенно выбившись из сил, закрываю глаза и отключаюсь.
Будит меня шум за дверью: слышатся шаги, а в замочной скважине поворачивается ключ. Распахиваю глаза и тут же щурюсь от яркого солнечного света, проникающего через окно. Дверь отворяется и в проеме появляются знакомые девушки-охранницы. Они приказывают мне встать и следовать за ними. Подчиняюсь и медленно плетусь в сторону двери, потирая заспанные глаза. Оказывается, моя спальня и комната девушки, купившей меня, располагаются по соседству. А чего я ожидал, будучи теперь ее собственностью? Личные вещи всегда должны находиться под рукой. 
Запустив меня внутрь, охрана удаляется, а я остаюсь в пустой, но очень похожей на мою собственную, спальне. Внимание привлекает открытая дверь со стеклянными вставками, откуда легкие дуновения ветра колышут тюль, висящий у входа.
Осторожно выхожу на широкую мраморную площадку террасы, подхожу к перилам и вдыхаю всей грудью свежий воздух, все еще пытаясь отойти после сна. Бдительность и четкость рассудка мне необходимы при встрече с владелицей. Терраса, как и моя спальня выходит на большой парк с причудливо остриженными кустами и деревьями, с мощеными дорожками между ними и птицами, живущими в этом великолепии. 
Тишину нарушает их пение, стрекот цикад и установки для полива, орошающие клумбы вблизи постройки. Это место вполне могло бы быть раем, если на секунду забыть об обстоятельствах. Позади раздается цокот каблучков; оборачиваюсь и рассматриваю девушку, вышедшую на террасу; она, как и при первой нашей встрече выглядит потрясающе: длинные распущенные темные волосы, черное блестящее платье до колен и открытые босоножки на высоком каблуке.
Женщина — воплощение власти, злое искушение, ворвавшееся в это райское место и разрушающее его очарование своей силой, коварством и высокомерием. С ее появлением мир вокруг будто тускнеет, звуки смолкают и хочется спрятаться, чтобы не попасть в поле зрения девушки. Не ощущать ее давящее и тяжелое присутствие. Встретившись со мной взглядом, она морщит свой маленький носик и отводит глаза.
— В следующий раз — приведи себя в порядок, — с ноткой презрения в голосе произносит девушка. — Терпеть не могу нерях. 
 
Осматриваю свой внешний вид: да, брюки и рубашка помяты, но не все так плохо. Бросаю взгляд на отражение в дверях балкона: волосы взъерошены, на лице проступает легкая щетина.
— Мне не дали время на сборы, — легкомысленно пожимая плечами, отвечаю я. — Да и встреча должна была состояться вчера.
Услышав мой ответ, девушка зло сужает глаза и поджимает пухленькие губы. И я понимаю, что совершил ошибку. Стоит помалкивать и просто слушать, как мне советовали, когда я только попал сюда.
— Здесь я решаю, когда и где мне хочется тебя видеть, — строго произносит она, задирая носик, и вновь окидывает меня высокомерным взглядом. — Советую быстро это усвоить.
Между нами повисает напряженная тишина. Я смотрю на гуляющих по парку павлинов, она сверлит меня раздраженным взглядом. Как-то с самого начала не задался наш с ней разговор. Нужно налаживать отношения с женщиной, ведь именно она может стать ключом к свободе. Необходимо выяснить, где я нахожусь и как отсюда выбраться. Любая информация станет полезна, и чем скорее я начну узнавать, тем лучше. 
Напряженно вздыхаю, обдумывая, как можно исправить свое шаткое положение. У меня никогда не было проблем в общении с женщинами. Надо взять себя в руки. Хочет покорности и послушания, что же, попытаюсь. Надо просто перешагнуть через гордость, помня, что плата будет более чем достойной.
— Прошу прощения, мисс, — наконец поворачиваясь к девушке, произношу я, вкладывая в фразу всю искренность, на которую сейчас способен. — Такого больше не повториться.
— Госпожа, — произносит она.
— Что? — непонимающе переспрашиваю я.
— Ко мне следует обращаться — моя госпожа, — спокойно поясняет она. 
Хмурюсь, не зная, что ответить. Желания произносить подобное обращения нет. И кем бы она не была право называть себя так, нужно заслужить. Тем не менее, беря себя в руки и перебарывая неприязнь, соглашаюсь. Одергивая себя и убеждая, что это необходимость.
— Как скажете, госпожа, — цежу я сквозь зубы.
Но девушку не удовлетворяет мой ответ, она окидывает меня взглядом и, ухмыльнувшись, говорит:
— Ничего, вскоре я заставлю тебя стонать это слово. Снова и снова, пока я не сжалюсь.
Невольно нервно сглатываю комок, неожиданно застрявший в горле. Как она собирается меня переубеждать? Воображение подкидывает варианты, связанные с избиением, заточением в темном подвале без еды и воды, а может дело в наклонностях сексуального характера. Даже не знаю, что и думать. Ее двусмысленная фраза сбивает с толку, пугает. Тело непроизвольно напрягается, ожидая подвоха, и в эту же секунду желудок урчит. 
— Голоден? — насмешливо спрашивает девушка, расслышав позыв моего тела. — Собственно для этого я тебя и позвала. Составишь мне компанию. 
Она указывает вглубь террасы, туда, где под резным навесом, похожим на беседку, стоит стол и пара стульев, которых прежде я не замечал. Не спеша следую за ней. Мы подходим к скрытому от посторонних глаз укромному уголку. Здесь под озелененным деревянным каркасом, увитым лианами винограда, уютное, тенистое и прохладное пристанище от яркого палящего солнца.
Стол сервирован на двоих; тут несколько блюд, поданных к завтраку: омлет с беконом, тосты и творожная запеканка с изюмом. Мы рассаживаемся на мягкие стулья, расположенные по обе стороны от стола, и молча приступаем к трапезе.
Девушка первой берется за столовые приборы и надрезает запеканку, отправляя ее в рот. В то время как я, немного замешкавшись и наблюдая за ней, наконец приступаю к омлету. Едим медленно, периодически бросая оценивающие взгляды друг на друга. Не смотря на неформальность и уютность обстановки в воздухе ощущается напряжение. Пока я медленно жую, женщина берет со стола бокал и, сделав большой глоток, властно произносит:
 
— Я уже распорядилась, чтобы тебе доставили все необходимые вещи. 
Поднимаю на нее взгляд и покорно киваю. Для меня это хорошая новость. Хотя понимаю, что она это делает не ради меня, а больше для себя. Ей хочется, чтобы игрушка выглядела соответствующе ее вкусам. Женщина дает мне понять, что именно так все и будет. Об этом говорит все: ее пренебрежительное отношение ко мне, высокомерие, желание быть первой во всем. У нее отточенные движения, гордый вид, прямая осанка. И это раздражает, оскорбляет и унижает. Но я терплю, чтобы не наделать ошибок, которые могут повлиять на мое благополучное пребывание в этом доме.