Код Марвел: Сын Криптона (СИ)

«Да уж, выдуманные», — подумал я тогда, лежа головой в стекле. А теперь я и сам каким-то образом оказался «выдуманным» героем. Ведь я, попав сюда из-за неудавшегося эксперимента, стал вовсе не тем, кем был раньше, а инопланетянином с Криптона. Мать твою, да я Кал-Эл, или, проще говоря, Супермен! Как вообще такое возможно? Я понятия не имею, что именно пошло не так в моём эксперименте, но факт остаётся фактом: меня забросило в этот мир, причём превратив в, казалось бы, выдуманного персонажа. И если раньше я догадывался о существовании разных вселенных чисто теоретически, то теперь вижу это на практике.
  
Мне было шесть лет, когда впервые проявились мои суперспособности — хотя называть это «шестью годами» довольно странно, учитывая, что в моём разуме уже таилось сознание пожилого учёного из другого измерения. Однако для всех вокруг я выглядел обыкновенным мальчишкой, который с непередаваемым восторгом познаёт мир. Впрочем, в моей памяти сохранялись воспоминания о прошлой жизни, хотя казалось они померкли, словно старое чёрно-белое фото, которое давно лежит в альбоме и покрывается пылью. Я буквально чувствовал, как мои привычки и мировоззрение переформатируются под юный возраст, превращая меня из опытного исследователя в бесшабашного сорванца. Стоило мне заметить что-то новое или любопытное, как я с головой бросался в авантюру, не думая о последствиях. При этом старые знания никуда не девались, они продолжали жить во мне, а значит, мои эксперименты зачастую выходили далеко за рамки типичных детских шалостей.
Мне было отчётливо ясно, что я обретаю здесь совершенно другую жизнь, причём наполненную какими-то особыми возможностями, о которых в прежнем мире я мог только мечтать. Однажды, когда мне было шесть, я всеми правдами и неправдами выпросил у отца разрешение взять меня с собой на завод, где, как он рассказывал, шёл непрерывный процесс производства вина, а в глубоких подвалах происходило настоящее волшебство созревания и выдержки. Меня безумно манили эти лабиринты из бочек, сложные технологические схемы и само величие семейного дела. Не скрою, у меня в голове крутились и научные идеи: ведь здания такого возраста, построенные из прочных пород камня, могли содержать массу архитектурных хитростей, и я страстно хотел изучить их изнутри.
Когда мы подъехали к заводу, я был поражён его грандиозностью. Передо мной высилось обширное монументальное сооружение, где, по словам отца, располагались производственные цеха и обширные подвалы для выдержки вина. Стены были сложены из натурального камня — гранита и песчаника, местами перемежавшихся кирпичной кладкой. Это придавало постройке серьёзный, почти неприступный вид. Тёмно-коричневая черепица на крыше так и сверкала на солнце, отливав терракотовым теплом. Высокие арочные окна, обрамлённые элегантными коваными элементами, напоминали о старинных замках. Чуть ниже, на массивной деревянной двери с искусной резьбой, виднелись замысловатые узоры, а над самой дверью гордо красовался герб семьи Уэйнов — таинственная буква «W», оплетённая декоративными побегами виноградной лозы. Слева и справа от входа стояли кованые фонари в стиле позапрошлого века, от которых веяло атмосферой истории и благородства.
Но самое завораживающее зрелище открылось, когда мы спустились в подвалы для выдержки вина. Эти подвалы оказались целой сетью коридоров и залов, заполненных бесчисленными рядами дубовых бочек. Казалось, им нет конца, и каждая из них хранила внутри себя аромат и вкус будущего шедевра. Там царил полумрак, разгоняемый скупым светом редких ламп, а система контроля поддерживала идеальную температуру и влажность. Я бродил по узеньким проходам между бочками, чувствуя лёгкий запах брожения и дерева. Сердце колотилось от радости и восторга, а в голове рождались мысли об исследовании химических процессов, протекающих в этих огромных объёмах вина. В конце концов любознательность взяла верх, и мне пришло в голову залезть повыше, чтобы посмотреть на эту «винную армию» с высоты.
Я без колебаний начал карабкаться на ряды бочек, цепляясь за выступы и тросы, которыми их закрепляли. Почувствовал, как в груди то ли адреналин, то ли азарт вскипает: я не думал, что высота может быть опасной, а перспектива увидеть всё оттуда сверху казалась мне, шестилетнему «учёному», крайне привлекательной. Но стоило мне добраться почти до самой вершины, как раздался отцовский голос — резкий и полный тревоги:
— Брюс, быстро слезай! Это не игрушки! — прокричал он, не сомневаясь, что я могу сорваться.
Я посмотрел вниз и на секунду опешил: действительно, я залез довольно высоко, а под ногами громоздились тяжёлые, громоздкие бочки. Понимая, что отец явно не одобрит это восхождение дальше, я попытался осторожно спуститься. Однако рукав моей кофты зацепился за металлический крюк, и я дёрнулся, чтобы освободиться. Трос, удерживавший одну из бочек, отстегнулся, та начала раскачиваться и вдруг потеряла равновесие. В ужасе осознав, что всё идёт не по плану, я спрыгнул вниз, надеясь приземлиться как можно мягче. И какое же было моё удивление, когда я встал на ноги, не почувствовав ни боли, ни удара! Я просто мягко опустился на каменный пол, словно меня придержала невидимая сила. Уже это было шокирующим открытием, но истинный ужас нагрянул, когда отец закричал:
— Сын, берегись! Сверху!
Я поднял взгляд и увидел, как громадная дубовая бочка летит прямо на меня. От страха я инстинктивно зажмурился и вытянул вперёд руки, ожидая страшного удара. Но вместо этого ощутил странное, почти невесомое прикосновение. Несколько секунд я не осмеливался открыть глаза, а когда наконец приоткрыл один, то увидел ошарашенное лицо отца. Оказалось, что в моих ладонях лежит та самая бочка, словно она была лёгкой игрушечной деталью, а не много килограммовой махиной. Я аккуратно опустил её на землю, сам до конца, не веря своим глазам. Отец подскочил, схватил меня за руку, мы выбежали из погребов и сели на ближайшую скамейку, оба потрясённые. Так мы поняли, что я обладаю нечеловеческой силой.
С этого момента наша жизнь изменилась. Оказалось, что я не только силён, но и невероятно вынослив: нет ни одного удара или раны, которые смогли бы причинить мне вред. В один из поступков, о котором я до сих пор жалею, я взял отцовское ружьё и выстрелил себе в грудь, чтобы проверить, действительно ли я неуязвим. Пуля просто сплющилась, не оставив даже синяка. Мама потом чуть не сошла с ума от таких новостей, а отец выдал мне самый настоящий нагоняй, какого я никогда прежде не получал. Зато теперь все сомнения исчезли: моё тело было защищено от урона.
Спустя ещё несколько лет выяснилось, что у меня есть ещё одна сверхспособность: невероятная скорость. Сначала я заметил, что могу за долю секунды пересечь комнату, не успев даже моргнуть. Потом обнаружил, что легко обгоняю машины, когда решил посоревноваться с отцом. К десятилетнему возрасту я уже мог пробежать сотни километров буквально за мгновение. И что самое странное — эта моя скорость росла, пусть и медленно, но неуклонно. Я чувствовал, как будто мой организм с каждым днём становиться сильнее.
И, конечно, нельзя забыть про мои ночные полёты, которые начали проявляться тоже довольно рано. Но в конце концов я собрался с духом и задал родителям вопрос прямо: «Откуда у меня все эти способности? Почему я отличаюсь от всех детей?» Я рассказал о том, что в моей памяти всплывают воспоминания: вспышки, грохот, какие-то голоса и их лица. Всё это было обрывками, но отчего-то казалось до ужаса знакомым. Отец выглядел задумчивым, но наконец сказал, что пришло время раскрыть мне настоящую тайну моего появления. Он отвёл меня в старое хранилище, где, под слоем пыли и сваленных вещей, обнаружилась странная металлическая капсула продолговатой формы. На её корпусе я отчётливо разглядел букву «S», выгравированную в изящном стиле. И тут всё встало на свои места: я вспомнил, как в прошлой жизни так часто обсуждал вселенную Marvel, вселенную DC, всевозможные параллельные миры… «Мать вашу, — подумал я тогда, — я Супермен во вселенной Marvel!»