Хронос и Деймос (СИ)

 - Злюка, - прошептал Деймос, вылизывая его шею. – Она наверняка тебе нравилась, м?
 - Нравилась, ох, да не кусайся ты… хотя… кусайся, ладно. Нравилась. Она была идеальной: красивая, добрая, справедливая. Из тех «правильных» девочек, которых не стыдно познакомить с родителями. И в то же время – веселая, деятельная, по-своему талантливая. Поттеру повезло, а он ее не уберег, идиот.
  
 - Думаешь, он продолжал поддерживать отношения с Сириусом и после брака?
 - Уверен в этом. Я видел их пару раз после школы. Разлучившиеся любовники так себя не ведут. А Лили, напротив, была какой-то задумчивой. Мне даже было ее немного жаль.
 - Ты и жалость?
 - А… амм… да… случается и со мной иногда… о, черт! Дейм!
 - Ммм?
 - Хочу тебя.
 - Я, в принципе, догадался.
 - Так чего ты…
 - Наслаждаюсь процессом. Не мешай.
 - Ах, простите многоуважаааа…
 - Прощаю. Так достаточно убедительно?
 - Ммм… это вроде я прощения прошу.
 - Ну, проси.
 Северус заставил Деймоса лечь на спину и принялся покрывать лихорадочными поцелуями грудь, живот, немного неуверенно сжал его член и, смущаясь и злясь оттого, что его неопытность столь очевидна для любовника, осторожно обхватил его губами.
 Блэк хрипло застонал, и этот божественный звук окрылил Северуса, заставляя глубже втянуть, облизать, провести языком вдоль всей длины.
 - Малыш, у меня сто лет никого не было. Ты рискуешь захлеб… захлебнуться.
 - Твой супруг в будущем манкирует своими обязанностями? Ничего, сейчас я тебя утешу.
 Деймос откинулся на подушки и отдался на волю настойчивым, не особо умелым губам. Почему-то именно эта неопытность, которую выдавали покрасневшие щеки, чуть более резкие и нарочитые ласки, отзывалась глубоко внутри, заставляя забыть о новых подробностях своего происхождения, о том, что неплохо было бы выпороть кое-кого за отвратительную выходку, напугавшую его до чертиков, обо всем на свете, кроме самого Северуса.
 - Иди ко мне, - собственный голос, прозвучавший удивительно низко и хрипло, напомнил Деймосу, что предел его терпения небезграничен. – Иди.
 Северус скользнул к нему, вытянувшись сверху, удивительно соблазнительный с темными растрепанными волосами и лихорадочно блестевшими глазами.
 Деймос резко перевернулся, впиваясь губами в приоткрытый пересохший рот, раздвигая коленом ноги, придавливая к кровати.
 - Дейм, - умоляя, простонал Северус. – Пожа… а…
 - Сейчас. Ты…
 - Н-н-нет… ау! Тебя ждал, как дурак. Я, наверное, единственный двадцатитрехлетний девственник в Англии.
 - Уверяю тебя, через полчаса наша нация потеряет сие достояние.
 - Так ей и надо. Давай же! Полчаса я не выдержу. Англия рискует лишиться достояния по причине неожиданной… смерти оного от перевозбуждения.
 - От этого не умирают.
 - Сссс!
 - Потерпи. Первый раз редко бывает сказочно прекрасным. Черт… Ты такой там…
 - Зат… заткнись! Обойдусь без… ох… твоих дурацких эпитетов.
 - Как скажешь. Я буду выразительно мычать.
 - Начинай уже… твое мычание меня возбуждает… ммм…
 - Больно?
 - Не особо.
 - А так?
 - Ау! Мерлин всеблагой! Гиппогриф тебя дери, Блэк!
 - На это я пойти не могу. Кентавр – еще куда ни шло.
 - Я тебе… ааа! Какой… кентавр?! Хватит, а?
 - Перевернись. Живо! А то я сейчас…
 - Нет. Хочу смотреть на тебя.
 - Насмотришься еще… умоляю, ну хороший мой, не упрямься… Сев…
 Северус улегся на живот, с восторгом и затаенным страхом ощущая, как сзади в него уперся внушительный член Деймоса. То, о чем мечталось одинокими ночами, сбывалось самым наглым образом – с ощущением удивительной растянутости, стыда, неудобства и радости. Он наслаждался сдавленными стонами и тихими ругательствами любовника, прислушивался к себе и с удивлением понимал, что впервые, пожалуй, ощущает всепоглощающее счастье от того, что другому так хорошо с ним.
 Мучительное проникновение сменилось плавными, осторожными движениями, не особо приятными, но, видимо, доставлявшими Деймосу огромное удовольствие. Его стоны становились все громче, а движения резче и уверенней. Наконец, он потянул Северуса на себя, заставляя подняться на колени, и при мысли о том, как это выглядит со стороны – красивый возбужденный Деймос, и он сам, тощий, бледный, с похотливо выставленной задницей – его обожгло таким нестерпимым стыдом, что захотелось провалиться. Но тут горячая ладонь властно сгребла его яйца, а член внутри начал задевать простату, которая от каждого толчка становилась все более чувствительной, посылая по всему телу горячие волны.
  
 Северус выгнулся так, чтобы приятные ощущения стали еще ярче, и застонал. Это было невероятно. Движения руки на члене вторили приятному трению внутри, от которого, казалось, задница сама сжимается, не желая выпускать то, что доставляет такое наслаждение.