Апрель в Лондоне

— Да что вы мне-то говорите, вы ему скажите, — кивнула Эйприл на мальчика. Тот рисовал что-то с таким усердием, что даже не прислушивался к разговору взрослых, хотя обычно держал ушки на макушке. — Или вы опасаетесь, что он испугается?
— Разумеется! — в сердцах ответил он. — Я не умею обращаться с детьми. А вы…
— А я уговорю миром, — проворчала она. — Ладно уж… папаша. Драко?
  
— Сейчас, Эйп! — отозвался тот, вдохновенно раскрашивая небо синим карандашом. — Гляди, похоже?
Взрослые посмотрели, переглянулись и дружно рассмеялись.
— Пикассо растет! — Эйприл утерла глаза и снова захихикала. Люциус деликатно отвернулся, но у него явственно подрагивали плечи.
— Что смешного? — обиделся Драко, подумал, посмотрел на нарисованного голубя и сообразил: — Точно, я пятна на хвосте забыл!
И немедленно добавил эти пятна, сунув палец в чернильницу.
— Вот теперь очень похоже, — серьезно сказала Эйприл, успевшая взять себя в руки. — Повесим у тебя в комнате на стену…
— Я папе хотел подарить, — застенчиво произнес мальчик, глядя в сторону.
— Значит, папа повесит рисунок у себя в кабинете, — с нажимом произнесла девушка.
— Обязательно, — Люциус серьезно кивнул, взяв немного помятый лист. — Спасибо, Драко…
Тот просиял, а Эйприл вернула всех на грешную землю:
— Вы же по делу пришли, сэр?
— Да, — опомнился тот. — Мисс, может, вы?..
— О боже… Драко, папе нужна твоя кровь для анализов, — сказала она. — Помнишь, я тебя водила к врачу?
Он кивнул.
— Ну вот, тут то же самое. Не будешь плакать?
Драко помотал головой, но вид принял самый несчастный.
— Господи боже! — воскликнула Эйприл, когда Люциус вынул тонкий стилет. — Вы что, этим собрались… Молли! Принеси из детской коробку с красным крестом! Спасибо…
Она порылась в аптечке, нашла одноразовый шприц и кивнула Драко:
— Давай руку. И не хнычь, ты уже большой! Помнишь, ты тогда заранее так наревелся и напугался, что когда я тебя карандашом потыкала, решил, что все, умираешь? А потом сам же смеялся до упаду и даже не почувствовал, когда тебе укол сделали…
Тот обреченно протянул руку и на всякий случай зажмурился и даже отвернулся.
— Куда капать, сэр? — спросила Эйприл, энергично растирая маленький пальчик и пережимая его покрепче. Шприц она зажала в зубах и говорила не слишком внятно.
— Вот, — опомнился Люциус, протянув флакон.
— Сами держите, у меня не десять рук… Драко, а это не твой голубь вернулся?
— Где?! — обернулся тот к окну, а девушка быстро пробила иглой тонкую кожу. В флакон упала первая капля крови. — Где, Эйп?
— Улетел. А может, мне показалось, — с огорчением сказала она.
— Довольно, — негромко произнес Люциус, запечатав флакон. — Благодарю.
— Ну давай, Эйп, — потребовал мальчик. — Эйп? Ну что ты опять смеешься?!
— Да все уже, брат-храбрец, — ответила она, показав ему крохотную алую точку на кончике пальца. — Так больно было, что ты даже не заметил!
Драко надулся было, но потом не выдержал и улыбнулся.
— Вечно ты меня обманываешь! — сказал он.
— А ты не обманывайся!
— Ты большая, а я маленький…
— Маленький, но хитренький, — засмеялась Эйприл. — Пойдем одеваться, мы же собирались в снежки играть!
— Пошли! — загорелся он. — А… папа? Ты с нами?
— Извини, мне нужно работать, — ответил тот. — У нас еще будет время поиграть, даю слово. А пока иди…
Против ожиданий, Драко подчинился беспрекословно, только шмыгал носом, пока одевался (с верхней одеждой ему приходилось помогать, конечно).
— Не ной, — велела Эйприл. — Твоему папе сейчас очень тяжело. Я бы тебе объяснила, но ты не поймешь… Просто поверь: ему нравится, когда ты веселый и бодрый, поэтому сейчас я вываляю тебя в сугробе, спущу с горки… а если за обедом ты посмеешь не доесть хоть что-нибудь…
— То что? — живо спросил Драко.
— Будешь есть это всю неделю на завтрак, обед и ужин!
Как и следовало ожидать, полтора часа буйства на свежем воздухе возымели результат, и Драко смел все, что положили ему на тарелку, не особенно утруждая себя манерами, и почти сразу же начал клевать носом. Уложив его поспать, Эйприл вернулась в столовую, не нашла там Люциуса, в малой гостиной тоже его не обнаружила…
Нашелся он на веранде.
— Вы согласны свидетельствовать в суде? — спросил Люциус, не оборачиваясь.
— Смотря о чем, — осторожно произнесла Эйприл.
— Обо всей этой истории. Начиная с момента вашего появления у миссис Смайт и заканчивая водворением здесь.
— Нет, я не согласна, — сказала она, — меня же посадят за кражу и за похищение ребенка!
— Мисс, магов не волнуют камушки старой вдовы… На кону много большее… а стоимость этих несчастных бриллиантов я возмещу, если потребуют. Или вычту у вас из жалованья… Шутка. А что касается Драко — это уже совсем другой вопрос, который не касается магглов. — Он помолчал. — Требовать я не могу. Я прошу, мисс, вы ведь знаете эту историю от и до, и ради моего сына…
— Только ради Драко, — тяжело вздохнула девушка. — Вы шантажист и манипулятор, сэр.
— Вы тоже, мисс. Благодарю.
— Пока еще не за что… — Эйприл покосилась на неподвижного мужчину. — Сэр, а что это за бюрократические заморочки с кровью? Им не все равно, кого вы признали сыном?
— О, что вы! — фыркнул он. — Они до последнего будут уверять, что это случайное сходство, что гоблины ошиблись, а маггловским анализам вообще нельзя доверять… ну ладно, это незаконный сын, со всеми бывает…
— Но зачем?
— Не представляю, — устало ответил Люциус. — Предполагаю, что мои владения — лакомый кусок для очень и очень многих. Оставшись без жены и наследника, я неминуемо женюсь вновь — ради продления рода. После войны женщин осталось больше, чем мужчин, невест полным-полно… Возможно, мне в супруги прочат такую, которая подвержена влиянию Дамблдора либо… не знаю, полукровку, а то и магглорожденную, полагая — я не в том положении, чтобы возражать…
— А потом вдруг объявится настоящий наследник, выросший у магглов, — завешила Эйприл. — И начнется тяжба.
— Да, как-то так. А еще сюда ребенок пророчества затесался!..
— Кто?
— Это не имеет отношения к нынешнему делу, — поморщился Люциус. — Расскажу в другой раз, если вам так интересно. Впрочем, вы и без того в курсе, речь ведь идет о воспитаннике того вашего соседа с большими усами.
— О! Действительно, он же кое-что рассказал. Ну ладно… — Эйприл помолчала. — Но вас еще что-то гнетет, я права?
— Да… — Он развернулся, прислонился к перилам, взглянул на нее. — Я упоминал про бюрократию… Так вот, дело в том, что даже признания родства по крови будет мало. Для официального признания мальчика моим законным наследником нужно провести ритуал… что-то вроде маггловских крестин, уж простите мне богохульство, условно назовем его «поручительством».
— Ничего, я атеистка, — усмехнулась Эйприл. — И за чем же дело стало?
— Затем, мисс, что с Драко такое уже проделывали после рождения, и в поручители моя жена позвала свою старшую сестру. Но это неважно. Главное, теперь, после смены имени — ведь Кэвином его назвала не миссис Смайт, мои люди это выяснили, мальчика отдали ей уже под этим именем, — нужно вернуть прежнее. А в отсутствие прежней поручительницы это невозможно…
— А где она, сэр?
— В Азкабане, — ответил тот. — Пожизненно.
— Гм… и других вариантов нет?
=Есть. Можно наречь прежнее имя заново. И вот я стою и мучительно размышляю, кто из родственников согласится стать поручителем? Более всего подходит вторая сестра Нарциссы, но она замужем за магглорожденным волшебником, она была на стороне Дамблдора и вряд ли обрадуется моему предложению. Да и мне не хочется лишний раз напоминать о Блэках.
  
— А как бы посмотреть на вашу родословную? — живо спросила Эйприл. — Я-то всех этих ваших родственников не знаю, не представляю, кто на ком стоял, а вот если бы картинку перед глазами иметь…
— Идемте в мой кабинет, мисс, покажу вам… картинку, — пожал Люциус плечами.