Последний спектакль (СИ)

Следуя дружескому порыву, Гермиона незаметно убавила огонь соседнего котла и взяла горсточку высушенной крапли. Как раз такое количество нейтрализует цвет и успокоит реакцию.
«Только посмейте» — раздалось тихое предупреждение в голове.
Гермиона вздрогнула. Профессор сидел за своим столом и смотрел прямо на нее. Ее ладошка с ингредиентом превратилась в кулачок и замерла на полпути к чужому котлу. В ушах застучала кровь. Удивлённая и одновременно возмущенная, она поджала губы и вернулась к работе. Впервые оставалось непонятным, как реагировать на профессорскую наглость. Он бесцеремонно залез в голову!
  
Для начала Гермиона успокоилась и представила прочную кирпичную стену. Уж из своей головы неприятного гостя она выгонит. После трёх пособий по окклюменции в инвентаре ее знаний был только элементарный ментальный блок, который она возвела с надеждой больше не слышать хриплого баритона изнутри. Все же не приятное чувство.
Совсем скоро в котле за соседним столом забулькало громче, и тревога Гермионы возросла. Друг ничего не замечал, а синий цвет варева, как назло, усиливался. Зелье зловеще темнело, как тучи перед ураганом. Нос тронул кисловатый, едва уловимый запах. Гермиону накрыла мерзкая безысходность. Любую попытку помочь Снейп пресечет. Он ясно дал понять, что лично сварит ее за это. Его зоркие глаза следили за ней, словно это она вот-вот взорвет класс.
Над гриффиндором навис очередной провал. Зелье покрылось плотной перламутровой пенкой, и у Гермионы запершило в горле. Каждый, кто не раз читал инструкцию по безопасности, при виде этого слышал вопящую сирену в голове. Гермиона же давно выучила правила наизусть и теперь ощущала собственный пульс, который будто в издевку щекотал нервишки. Она быстро прикинула в уме последствия: резкий взрыв, незаметные ядовитые испарения и ожоги. Первым на роль жертвы был Невилл. Ему точно не отделаться волдырями и крупными ранами! Затем она, Гарри и Рон.
«Только дайте мне повод, мисс Грейнджер».
Ментальный блок полетел к чертям.
Она продолжала делать вид, что сосредоточена лишь на своем проекте. Окклюменция уже перестала играть важную роль. Стало ясно, что Снейп собирается дождаться самого опасного момента варки и снять с гриффиндора пятьдесят очков. Ему было абсолютно плевать на риски! Не волновало его и то, что многие могли травмироваться! Жидкость, плотностью с кисель, нагревалась до ста сорока градусов и, в отличии от кипятка, долго остывала. Ожоги будут больнее. А она не могла такого допустить ни как староста, ни как подруга! Палочка выскользнула из рукава в одну секунду.
Почему профессор это допускает? Неужели он обезумел? Неожиданно Гермиона замерла. Холодная бледность волной прокатилось вдоль всего тела. Дело крылось в ядовитых парах. Никто не учует их, не поймет, что заражен, не предпримет никаких действий, и тогда…
Снейп усмехнулся.
Перламутровая пенка утолщалась. Гермиона наступила Невиллу на ногу, но тот всего навсего улыбнулся и элементарно не заметил бледности подруги. Гарри резко поднял руку.
— Профессор, мне плохо! Можно выйти? — протараторил он.
Снейп закатил глаза и отвлекся:
— Мистер Поттер, прекратите блефовать, ваше лицо румянее, чем у мисс Браун.
Рон хмыкнул и снова покачал головой.
— Невилл, зелье! — воспользовавшись ситуацией, тихо прохрипела Гермиона, и только тогда друг заметил ошибку.
Ну же, Невилл, охлади его, сбавь огонь, обезвредь краплей!, — думалось ей. Но Невилл скорее вылил бы зелье в унитаз, чем додумался до такого. Стали вздуваться пузыри. Гермиона чувствовала магическую пульсацию. Консистенция густела. Не долго думая, действуя по стандартной схеме безопасности, Невилл сделал ошибку. Он выключил огонь.
Коварство Воодушевления заключалось именно в этом! Такой прием ухудшал ситуацию.
Гермиона вскинула палочку, чтобы предотвратить последствия.
— Экспеллиармус! — Снейп ударил заклятьем, руку слегка обожгло, а палочка отлетела к стене.
— Кому и нужно выйти, так это мисс Грейнджер, — глаза Снейпа лихорадочно горели. Он злобно улыбался, что становилось страшно. Гермиона кожей чувствовала липкое напряжение, повисшее в душном классе.
Когда Гермиона сглотнула комок в горле, прогремел взрыв. Её оттолкнула магическая волна. Невилла сбило на пол вязкой консистенцией, и он завопил от боли. Джинни вскрикнула. Гарри бросился к другу, но Рон схватил его за локоть и остановил.
— Отпусти!
Быстро опомнившись, Гермиона подлетела к раненому.
— Всем стоять! — рявкнул Снейп, и студенты опешили. В их глазах мелькала паника, но они боялись и пошевелиться. Снова повисла тишина, выражавшая подчинение. Никто не рисковал противостоять бывшему пожирателю. Даже великий Гарри Поттер молчал!
— Но, профессор Снейп, он получит отравление, а вместе с ним и мы все! — воскликнула Гермиона и упала на колени рядом с Невиллом. Салфетками, по-маггловски, она стала утирать остывающую консистенцию, мотать головой. Её лицо исказилось от сострадания, когда она увидела покрасневшую кожу с вздувающимися волдырями.
Снейп преспокойно наблюдал.
— Именно, мисс Грейнджер. Я сказал стоять, Поттер. Кто выйдет из класса до окончания урока, тот не выдержит и часа. Я надеюсь, вам хватит ума догадаться, как сделать так, чтобы свежий воздух не раздробил вам лёгкие после звонка. У вас осталось пятнадцать минут.
— Да вы спятили!
Повисла тишина. Слышалось только дыхание Невилла. Лавгуд схватила за руку Гарри и запищала:
— Гарри, что нам делать, что?!
Джиневра Уизли сверкнула глазами, но открыла учебник. Там ничего не говорилось о мерах предосторожности. Это стоило изучать в дополнительном материале. Теперь на лицах каждого стояла бледность, но Гермиона не замечала этого. Она нащупала свою палочку и с презрением посмотрела на профессора.
— Минус двадцать очков с гриффиндора, мистер Лонгботтом, — его взгляд не задержался долго на бледном, вот-вот готовом потерять сознание студенте. Зато черные брови поползли вверх и Снейп будто удивился, увидев лицо Гермионы Грейнджер. Та отвернулась, наколдовала себе и Невиллу воздушные пузыри и дрожащими руками постаралась залечить ожоги. Она уловила кисло-сладкий привкус яда, но тот иссяк, словно малек в глубоком водоеме. Постепенно ее дыхание выравнивалось.
Ко звонку пузырь был на каждом. Снейп выгнал их и приказал идти к Помфри — проветриваться.
Гермиона, Гарри и Рон помогли Невиллу дойти до больничного крыла. В этот раз мадам Помфри не причитала. В предательском молчании, будто и не порицает Снейпа, она раздавала зелья, а Невилла погрузила в сон. Безнаказанность возмущала Гермиону, и она пообещала себе неминуемо сообщить о происшествии директору Макгонагалл.
Внезапно вспомнив о собрании, Гермиона ринулась в свою комнату за маггловскими книгами по пиару. Только там слабо заныла ладонь. Поспешно намотав колдобинт, девушка выскочила в коридор.
Чем сильнее она спешила к директрисе, тем больше болела голова. Мысли метались от Невилла к негодяю Снейпу. Едва ли найдется что-то, что переубедит ее. Профессор Снейп — мерзавец и психопат. Возможно ли, что после победы он спятил? Человек, спасший ему жизнь, едва не погиб, получил ожоги второй степени, а он не предпринял даже элементарного! Не говоря уже о том, что он явно догадывался о ее знаниях, но так и не разрешил помочь! Всю ее буквально колыхало изнутри от досады, обиды, гнева.
Почему? Почему он считает, что может так с ними поступать? Она могла бы понять и оправдать его нелюбовь к ним во время войны. Он был пожирателем. Жизнь требовала игры от него. Но что теперь? Его оправдали тихо, без сенсации. О звании героя войны и говорить не приходилось. Министерство лишило его всех медалей и званий. Общественность же просто забыла об этом. Даже Скиттер сочла, что будет достаточно одной статьи о шпионе ордена. Все знали, что он оправдан, но все так же не доверяли. И если раньше Гермиона жалела его, то сейчас презирала и тайно, в глубине души, злорадствовала.