Доктор Sex (СИ)

В папке штук десять однотипных бланков на разные фамилии. Няшиной - лежит последний. Бланки уже со штампами - Зубарева постоянно косячит так: печати на пустые бланки, подписи под пустыми листами… Будем считать, что это карма за безответственность.
- Как ты их нашел вообще?..
- Одна из пациенток собирает документы в суд, ей нужны выписки, а там подписи твоей нет. Ну и следом нашёл ещё несколько.
  
Двигаю ей папку. Щелкаю ручкой.
- Подпиши... А то... вдруг утром проспим... и не до этого будет. А мне с утра ей выписки отдавать.
Она зависает в моих глазах. И я ей много чего обещаю взглядом.
Ну давай... пиши! - застываю я в нетерпении облизывая губы.
Небрежно ставит подпись, мимо линии. Опускает взгляд на следующих бланк, пробегается взглядом. Снова ставит.
Я прикуриваю сигарету, она забирает ее у меня.
- Такси вызови, Костя.
- Адрес...
Ставя очередную подпись, диктует адрес. Вбиваю в приложение.
Остаются последние бланки. Те самые. Она опускает взгляд.
Не читай!
- И - да... Я скучал, Тань.
Отрывает взгляд от бумаг.
- А я знала... - игриво и чуть надменно ухмыляясь.
Не глядя, ставит подписи. Я убираю документы, застегивая папку. Расплачиваюсь.
Мы выходим на улицу, такси ждёт.
Открываю ей дверь, подаю руку, помогая сесть.
- До завтра, Тань.
- В смысле?... - обескураженно. - Ты не едешь?
- Не могу, - развожу руками.
- Почему?
- Я… в другую женщину влюблен. Ну и ты же знаешь, что я… Как там ты говорила про меня? Верный как дворняга, кажется? Тебе не понять, конечно, но прости дефективного, - подмигиваю ей дружелюбно.
Захлопываю дверцу. Смотрю вслед такси. Такого откровенного динамо Зубарева точно не схавает! Мы вылетим из отделения теперь вдвоем, Няшина. Как Бонни и Клайд, блять, как Пятачок и Винни, как... Ты - из-за меня, а я - из-за тебя!
  
Глава 45. Хороший гад
 
Сегодня полночи опять рыдала в Гарика. Ну нет никаких сил на то, чтобы быть стойкой. Оказывается расстаться с мужчиной, в которого влюблена это ещё пол беды. Вторая половина беды обрушивается на тебя, когда ты понимаешь, что у него другая женщина. И видишь это...
Вторые полночи, я дописывала третью статью для Истомина.
Быть может, я дура. Но вот так...
Это единственное, что дало мне силы - идти и жить следующий день.
Сегодня домой возвращается Владик, и я собираю свои вещи в рюкзак, забираю его с собой.
Злоупотреблять гостеприимством я не хочу. И сегодня, если все получится, я переезжаю в... морг. И лучше об этом не думать.
Не понимаю, как смотреть Истомину в глаза, говорить с ним... Мир мой опять рушится, рушится... И, кажется, уже рушиться и нечему, но снова отыскивается какая-то неведомая конструкция, от разрушения которой больно.
Оставив рюкзак в сестринской, сижу на лавочке возле стойки за фикусом, прижимая к себе файл с распечатками и флешкой.
Мне очень хочется ему это отдать. Гораздо больше хочется сказать, что я люблю его и мне больно. Но не скажу...
Истомин хмурый, невыспавшийся и недовольный, с бумажным стаканом кофе в руке. И опять опаздывает.
- Доброе утро, - бросает на меня искоса совсем недобрый взгляд.
- Доброе утро, - шепчу я, опуская глаза.
- У тебя телефон недоступен, - пишет что-то.
- Да.
- Что "да", Люба?! - цедит он сердито. - Должен быть доступен.
- Он поломался, - вздрагивает мой голос.
- Да? Очень плохо...
Можно подумать, я сама не знаю, что плохо!
- Константин Захарович, - негромко о чем-то говорит ему старшая сестра.
- Что?.. Какое ещё дежурство?
- Вот вписан ты, посмотри... - сует она ему открытую папку.
- Нормально... - озадаченно вчитывается он.
- ...С занесением в личное дело... и лишением квартальной премии.
- Ах так?.. - бросает ручку.
- А я Костя тебе говорила, что она тебя отсюда выживет, - тихо.
- Опять опаздываете, Константин Захарович? - стуча каблуками выходит из кабинета Зубарева и, видимо, не заметив меня, начинает его отчитывать.
Таким елейным ядовитым тоном, что я уже начинаю подозревать, что Истомин очень сильно не доработал вчера как мужчина. Ну или засунул в эту стерву совсем не то, что она ожидала. С него станется! Или, может, у них вышел личный конфликт?..
Она сегодня выглядит просто роскошно! В бордовом костюме, с укладкой и макияжем.
А я невыспавшееся унылое разбитое чмо. С мышиным хвостиком, мешками под глазами и опухшим лицом.
- А студентами, по-вашему, я должна заниматься? Слоняются с утра... На дежурство ночное почему не вышли. И даже не предупредили! Отделение осталось без врача! Это недопустимо. Да Вы пьяны, что ли?! Вообще не знаю, о чем Вы думаете! Это так не может продолжаться.
Истомин сжимает челюсти, не пытаясь оправдываться.
Развернувшись, идёт к лифту, поднимая к уху телефон.
Догоняю.
- Подождите...
- Я сейчас занят, Любовь Романовна, - едва сдерживая ярость, смотрит на экран.
- А я у Вас много времени не отниму. Держите.
Всовываю ему в руки.
- Что это?
- Это анализ предмета исследования по вашей диссертационной работе. В трёх статьях.
- М... - озадаченно и раздражённо смотрит на файл. - Я тебя не просил. Зачем?.. Я сам могу прекрасно написать все, что мне нужно.
Пожимаю плечами.
- Не можете. Вы здесь за двух с половиной врачей работаете. За себя, за Татьяну Борисовну, - срывается мой голос на жалкий писк, - ... и иногда в ночную смену. Никто при таком графике не может.
- Занималась бы своим грантом лучше, Няшина.
- Ну, нет, так нет, - ноет у меня в груди. - Я старалась...
Тяну руку, забрать бумаги. Но он отводит свою в сторону, не позволяя мне этого.
Стреляет взглядом на открытый лифт.
- Зайди.
Мы спускаемся вниз.
Мое сердце колотится от близости.
- Что у тебя происходит, Люба?
- Ничего интересного.
В отличие от Вас!
- Не обижайся. На нервняках нарычал. Спасибо за статьи. Я дополню и отправлю в сборник какой-нибудь. В соавторстве, естественно.
- Ладно...
- Ты плохо выглядишь.
Отвожу взгляд в сторону. Это ужасно ранит!
- Ну извините... Вам есть на кого любоваться теперь.
- Нет. Я не сказал, что ты некрасивая, Люба. Красивая... Я сказал, что ты похудела и выглядишь болезненно.
- Я выгляжу болезненно, потому что мне больно! - перебиваю его, не выдерживаю этого разговора.
И вылетаю из лифта, в ещё не до конца открывшиеся двери.
- Няшина, вернись! - рявкает он.
Иди к черту!
По лестнице поднимаюсь обратно. Истомина долго нет. И Зубарева рвет и мечет. В итоге сама проводит утренний осмотр. Сама принимает нового пациента. Орет на персонал по поводу и без. И нам всем, практикантам, достается. Мне - больше всех.
- Няшина... первичный осмотр проведи. Анкету заполни на пациента.
- Ну он же не наш. Его в кардиологию надо. У него сердечный кашель. Это сердечная недостаточность...
- Что-о-о? Это ты где столько самоуверенности взяла, чтобы без анализов диагнозы ставить?! С чего ты взяла, что кашель сердечный?
- У него же губы синие, одышка... и ноги отекли, он обувь снял. Руку, вон, к груди прижимает.
- Истомину подражаешь? Так у тебя, милочка, образование не позволяет с диагнозами работать. Твое дело - вот! - толкает в мою сторону стопку анкет.
Анкеты рассыпаются по столу.
- Заполняй иди! Доктор Хаус недоделанный... - брезгливо. - Возомнила о себе!
- А вдруг у человека приступ случится? Ему в кардиологию надо. А мы затянем здесь с анализами. Ну очевидно же не наш.
- Так и запишем: "Нарушала распоряжения заведующего отделением, нарушала протоколы приема пациентов".
  
- Понятно... - поджимаю я губы, выхожу из ее кабинета.
- Не переживай, Истомин придет, отправит в кардиологию, - успокаивает меня сестра.