Доктор Sex (СИ)

- Костя... - растерянно и возмущённо.
Поднимая конверт за краешек, небрежно трясу им, наблюдая как оттуда выскальзывает небольшая пачка пятитысячных купюр и... поднимаю красивый бланк.
- Мисс Няшина Любовь, мистер Гуров Игорь... - читаю на английском. - Мaldives... М! Мальдивы. Это туда вы защищаться едете, верно? А ты далеко пойдешь, Любочка!
- Я понятия не имею что это!
  
- Да-а-а... - скептически и ядовито улыбаюсь я. - Конечно! Тебе подкинули?
- Стой!
Хватает телефон. Он выпадает из рук на стол. Неловко хватает его опять. Набирает... Ставит на громкую.
- Да?
- Игорь, что это за деньги?
- Ну ты же просила, чтобы я поучаствовал в том, как ты выглядишь. Вот... купальник там, парео, и всё такое...
Люба бледнеет и зажмуривается.
- Охуеть! - шокированно и цинично улыбаясь, закатываю глаза. - "Она так красиво и бессовестно врала, что мне было стыдно за то, что я не верю."
Горло перехватывает, словно меня из бани окунули в ледяную прорубь. Потому что вся "красота" происходящего доходит только сейчас...
Люба опускает растерянно телефон.
- Я не просила, - тихий выдох.
Это уже даже не смешно.
- Вы, извините, Любовь Романовна. Работа... - хрипло бросаю я.
Ничего не видя перед собой выхожу на улицу.
Поднимаю глаза в серое небо.
- Как это вообще?..
Оглушенный иду на автопилоте в отделение. Ещё не догоняя до конца, что это все. Пиздец. Финиш!
Не угробить бы никого сегодня.
В ушах звон.
- Константин Захарович! У нас пациента из скорой с коликами привезли! - догоняет старшая сестра, протягивая мне карту. - В третью положила... У Карпенко аллергия на препарат. У Дугиной - кровотечение...
Начинается рабочий день.
А я не понимаю нихрена... Пальцы трясутся. А в фонендоскоп отчего-то слышу исключительно свою тахикардию.
Люба звонит, я не отвечаю ей. Не хочу говорить. О чем?.. Да и не могу сейчас, боюсь потерять самообладание окончательно.
Сделав утренний обход, застываю посреди коридора.
Нервы сдают. Нет, я не крушу ничего и не ору ни на кого. Я уже взрослый мальчик. У меня просто смыкает челюсти. И от спазма в груди дышать невозможно.
А мне ещё целый день...
А как?..
Риторически стукнув в свой бывший кабинет, захожу.
Зубарева поднимает на меня взгляд.
- Что-то хотел?
- Кое-что...
Открываю нижнюю тумбу в шкафу. Не все свои вещи ещё забрал. Там коробка с хорошим спиртным, что дарят иногда пациенты. Небрежно перебрав несколько бутылок, достаю подарочную коробочку с коньяком, в которой упакованы ещё пара хрустальных рюмок.
Не особенно церемонясь, рву ее прямо на глазах у Татьяны, щёлкнув крышкой, наливаю себе. Выпиваю залпом, прислушиваясь к теплой успокаивающей волне, разливающейся по телу и снимающей спазм.
- Хм... И меня угости, - откидывается она в кресле.
Пожав плечами, наполняю вторую рюмку и себе ещё разок.
Стукнув, почти также бесцеремонно как я, заходит Марго. Бросив на немую сцену скептический взгляд, шлёпает актом вскрытия по столу, оставляя его там.
- "У двери стояла рюмка коньяка. Приучала Таня к дому мужика..." - брякает она надменно, бросая на меня осуждающий взгляд.
Марго в курсе этой истории, но она не так поняла.
- Смешно, - киваю я, закручивая коньяк, там ещё грамм сто.
Лицо Зубаревой вытягивается от возмущения.
Прячу небольшую бутылочку в карман халата.
Мы вместе выходим.
- Если тебе не с кем побухать, Костя, позвони мне.
- Принято. Звоню.
- В баре?
- После смены.
- Замётано...
  
Глава 35. Не зашел
 
Коньяк мой допит. И рабочий день закончен.
В груди дыра...
И если бы не происшествие сегодня в отделении с маленькой девчонкой, я бы чокнулся, наверное. Любочка... ей шесть. Ее привезли с мамой на скорой. И я пою ее чаем с конфетами, и жду органы опеки, чтобы передать. Мог сплавить медсёстрам, но...
Мама в тяжёлом состоянии, в реанимации... Ее увезли в хирургию, а Люба пришла за мной с приемной Скорой. Она по какой-то неизвестной причине решила, что я мама-утка и ходить надо следом. Может быть потому что, я ставил диагноз и занимался пациенткой. Благо, успокоилась и не рыдает. Пусть ходит...
- Можно ещё конфетку?
- Бери, конечно.
- А к маме?
- Нет, Люба, к маме некоторое время будет нельзя.
- Почему? - наивно хлопает своими большими ресницами.
- У мамы серьезная беседа сейчас. С ангелами. Ты знаешь, кто такие ангелы?
- Знаю. О чем они говорят? - с любопытством.
- Они говорят, что ей пора к Боженьке. А она говорит, что ей ещё рано, у нее есть Любочка и ее нельзя оставлять одну.
Примерно так мне объясняла мама, когда отца серьезно ранили на службе. И он тоже загремел тогда в реанимацию. Врачи не давали однозначных ответов. Мне тогда зашло...
Взгляд девочки задумчиво зависает.
- А долго ждать?
- Пока не договорятся.
Вспоминаю, что где-то в шкафу врачи складывают уже не первый год забытые в отделении случайные игрушки, которые не нашли хозяев. Там не много, штук шесть...
Достаю ей коробку.
Возится...
- Я была в больнице... - не поднимая взгляда рассказывает мне Любочка. - Я тогда узнала, что у меня есть почки. Особенно одна, - поджимает она недовольно губы.
- Болела? - улыбаюсь я.
Кивает.
- А потом со мной они тоже разговаривали... ангелы. И ничего не болело.
- Серьезно?..
Кивает.
- Мама меня караулила. И меня не забрали. А кто караулит маму?
- Хм... Врачи.
Бросает на меня скептический взгляд.
Выбирает из коробки резиновую гусеницу.
- А папа твой где?
Пожимает плечами.
Ну ладно, пусть опека занимается этим.
Засовывает одну конфетку в карман.
Марго пишет, что освободится через двадцать минут. Мне пора...
Я включаю Любе на рабочем ноутбуке мультики. Прошу медсестер приглядеть.
- Ну всё, подружка, давай! - протягиваю ей руку.
Пожимает пальцы.
- Ты ещё придёшь?
- Я приду сюда завтра. Но тебя сейчас заберут хорошие тети. Помоют, покормят и ты с ними подождёшь маму в... - щелкаю пальцами, подбирая слово. - В детском саду.
Так, наверное, более понятно.
Люба настороженно хмурится, недовольно поглядывая на дверь.
И мне почему то в ней рисуется моя Любочка, но маленькая. В этой хмурой настороженности.
Ах, да... Не моя больше. Точно.
И опять погружаюсь в это отвратительное, ненавистное мной ощущение тоски. Которая мешает дышать, жить, спать, есть... Но бухать не мешает, нет!
Прошу медсестер присмотреть за девочкой. Должны уже подъехать вот-вот...
Моя дыра в груди каким-то магическим образом вынуждает меня идти в морг, а не сразу в бар.
Ну ты же жив пока, Истомин, вот нахера тебе в морг? Завтра сдохнешь вот после бессонной ночи без неё, тебя и привезут.
Ты что не понимаешь, что некоторые вещи надо просто тормозить сразу, а не пытаться навести в них порядок? Не надо пытаться образумить женщину, которая не может определиться даже после секса. Ее нужно оставить.
Я понимаю...
И всё же иду.
А вдруг Люба все ещё там?
Как-то наложились у меня эмоции, Любочки… Ангелы эти...
И может это глупость, но я хочу дать ей ещё одну "последнюю попытку" сказать что-то внятное.
И может быть, она даже скажет. Бывают такие фантастические истории? Или я наивный идиот? И до сих пор не повзрослел?
Захожу в кабинет Марго. Но там не Люба. Там - Гуров. Откинувшись в кресле, сидит, закинув ноги на стол.
Марго, конечно, делает так и сама. Но то Марго!
- Копыта убрал со стола.
Кладёт телефон на стол, поднимая на меня глаза.
Ноги, правда, убирает.
- Константин Захарович... - с небольшим насилием над собой, называет меня по имени отчеству. - А чего Вам от Любы нужно? Зачем Вы к нам лезете? Мы поссорились-помирились... Это наше дело. Чо Вы лезете?! - прорывается злость и эмоция.