Доктор Sex (СИ)

И я как ребенок в кабинете у врача послушно исполняю команды.
А все сексопатологи имеют дома шпатель на всякий случай?
- Понятно.
- Что понятно?
- Немного болезненно, но не критично.
- Тонзиллит?
- Хм. Он.
- Катаральный?
- Какая ты эрудированная девочка!
- У меня бабушка же была... лучшим диагностом в городе.
- Ах, да! Маргарита Владимировна. Она лечила меня в детстве. Мне поставили астму, она отменила диагноз и вылечила какую-то аутоимунку.
  
- Правда?!
- Правда. Суровая была женщина! - смеётся он. - Завещала мне идти учиться в мед.
- Да-а-а... - с тоской вспоминаю бабушку.
- А почему мы с тобой так не разу и не встретились за твое детство, а, родственница?
- Мы жили сначала далеко отсюда. А когда приехали, Вы уже учились в интернатуре в Питере или Москве... - пытаюсь вспомнить, что рассказывала бабушка о "Косте". - А потом бабушка умерла...
- Понятно. Дед ее обожал. И очень уважал.
Вынимает из кармана блистер с большими таблетками. Достает одну, отправляет мне в рот.
- Это от горла. Рассасывай.
Мятная...
А потом снова ловит меня за затылок и прикасается к моим губам своими.
Я зависаю на пике невыносимых оглушающих ощущений! Глаза зажмуриваются...
Опять?!
Останови его! - приказываю себе.
Я не могу...
А он не целует. И не отпускает. Заставляя меня звучать внутри как расстроенный инструмент.
- Что вы делаете, Константин Захарович?.. - шепчу, тяжело сглатывая.
- Я... Любовь Романовна... - шепчет в губы. - Реакцию не догнал. Противоречивенько вышло... Вы что-нибудь дайте мне... Для точного диагноза...
Я ни слова не понимая, задыхаюсь ему в губы, не смея поцеловать.
Со стоном утыкается в мой лоб своим.
- Не будет определенности, да?
Господи, я сама ничего не понимаю! Как же сложно быть женщиной. Шаг влево - доступная. Шаг вправо - холодная. Прыжок на месте - неопределенная!
Отстраняется... И у меня словно полсердца отрывают. Мне кажется, сейчас рухну без сил.
- Ты во сколько освобождаешься от... уроков?
- Поздно...
- Поздно? Загляни, как закончишь.
- Зачем?
- В доктора поиграем! - прищуривается, психуя.
Кусающие интонации возвращаются.
Это в сексопатолога?!
Эм...
Он закрывает за собой дверь.
А я пошатываясь от ещё не до конца спавшего жара и его поцелуев, натягиваю на себя джинсы. Мне, вообще-то, ещё с собаками гулять... а не вот это всё!
Тихо обуваясь, слушаю, как в его комнате играет музыка.
Но выходит он из ванной. С обнаженным торсом, как обычно.
- Ты куда?.. - хмурится.
- Мм... Мне нужно...
- Поздно, - бросает взгляд на настенные часы. - Может... проводить, встретить?
Отрицательно кручу головой. Я же с собаками… А от Гарика до дома пару дворов пройти.
- Я не одна, не волнуйтесь.
Его лицо вытягивается, и сейчас судя по его выражению, я буду больно покусана.
Выскальзываю за дверь.
Я что-то не то сказала, да? Я просто растерялась…
  
Глава 14. Подарочек
 
Няшина, ты чего такая мутная, а?.. - с досадой, уже раз наверное пятый за вечер выхожу на балкон с сигаретой.
К кому ты бегаешь, дурочка?..
Я злюсь на девчонку? Да!!
А с чего бы тебе, Истомин, на нее злиться? Ты вообще-то так себе ее встретил, чтобы ей сильно очаровываться тобой.
Да. Но...
Но я же исправился!
А может, она влюблена в другого? И поэтому тормозит?..
С температурой, понеслась! Маргарита Владимировна бы ей за это уши открутила.
А Люба похожа на бабушку... Вот этим взглядом из под бровей. Ну и в целом... Впрочем, я на деда тоже очень похож, если сравнивать наши фото в одном возрасте.
Фонари на подъездах вырубаются. Значит, уже одиннадцать. И горят после одиннадцати в нашем дворе только пара фонарей на столбах и те включаются на движение.
Накрапывает дождь...
Надо бы встретить её. Да только она не сказала, что планирует вернуться. Да и... проводят ее наверное, если она "не одна", - с раздражением затягиваюсь.
Огонёк сигареты вспыхивает в темноте.
А ещё на углу дома вспыхивает фонарь. Значит, идёт кто-то.
Тушу сигарету.
Веди себя адекватно, Константин Захарович. Ты - взрослый мужик. Она - девчонка совсем. Давай без подростковых ревностных триппов, а? Она с тобой не спала даже... И в любви не клялась!
Поклянется! - психую я.
Вижу ее силуэт. Сердце ускоряется... я зависаю в этих ощущениях. Они охуенные! Болючие, мучительные, душащие... Но охуенные.
Няшина, ты ведьма. Это все зелья твои замаскированные под еду! Опоила, зараза..
Я улыбаюсь своей шизе, облизывая горящие до сих пор губы.
Выставляю руку в оконный проем с лоджии, ловя капли.
Давай уже бегом домой! - про себя тороплю ее.
Но не успевает она подойти к подъезду, как врубаются фары.
- Люба! - окликает мужской голос.
Она притормаживает, оборачивается. Фары светят низко, я не вижу их лиц. Они говорят о чем-то негромко.
Улыбка с моего лица стекает.
Так...
Держи себя в руках, Истомин! Все - свободные люди.
Начинается спор или ссора. Дождь усиливается.
Она отпихивает его руки.
- Игорь, нет!.. - хрипло и срывая окончательно голос.
- Хватит, слышишь! - рявкает он на нее.
Мне на мгновение кажется знакомым голос парня. Но я отметаю эту мысль. Шум ливня искажает звуки.
Меня подначивает спуститься вмешаться в разборки.
- В машину сядь! - орет он на неё, дергая за локоть.
Она упирается...
Ловя ее за шею, дёргает на себя и впивается в губы.
Мои внутренности совершают кульбит и башку отрывает.
Ну, нет!
Я остро чувствую, что не приму эту историю, что у Няшиной будет другой мужик. Нет!
Люба, вырвавшись, отлетает от него на метр. Бегом срывается к подъезду.
С удушающим комом в горле я иду открывать дверь.
Слышу в подъезде их голоса.
- Ты чего возомнила о себе, Няшина?! Ты посмотри на себя! Ты же, сука, никакая... Джинсики, конспекты, подработки! Как задрот какой-то! Тебе самой не стрёмно?! Ты же нахер никому кроме меня не нужна, Люб. А я из тебя нормальную девку сделаю. Шмотки, салоны!
Ах ты уродец…
- Ну, хочешь, в Эмираты поедем, отдохнем?? Чего тебе еще надо-то?! Ты чо исполняешь?! Тоже мне царица Савская!
- Отпусти!! - вскрикивает Люба.
- Эй! - резко свистнув ему, требую: - Девочку отпустил. Люба! Домой быстр-р-ро, - низким разъяренным голосом зову ее я.
Слышу, как бежит наверх по лестнице.
Опустив взгляд, пролетает мимо меня внутрь. Захлопываю дверь.
Слепо пялясь в нее, пытаюсь взять себя в руки.
Итак!
Скинув, обувь, Люба пытается быстро смыться к себе.
Ловлю за талию.
- Не надо! - дёргается она.
Я слышу слезы в ее голосе.
- Надо.
Разворачиваю нас лицом к зеркалу.
- Чего ревешь, дурочка?
Отворачивает лицо в сторону, поджимая дрожащие от обиды губы. Задирает подбородок, плохо изображая равнодушие.
- Посмотри в зеркало.
- Не хочу! - сжимает челюсти.
- Посмотри, я сказал.
Медленно переводит на себя взгляд.
Крепко держа, шепчу ей в ухо.
- Что ты видишь?
- Ничего не вижу... - шепчет, задыхаясь.
- Я тогда тебе расскажу кое-что... Когда мужчина хочет женщину, которая ему не по зубам, у него два пути - дорасти до ее уровня, или опустить ее до своего. И если он идёт вторым путем, то это характеризует не женщину, а мужчину. Не ведись...
Глубоко, рвано вздыхает.
Обрисовываю костяшками овал её лица.
- Любочка - очень красивая девочка... Очень. У нее большие серебристые глаза с необычным разрезом. Густые черные ресницы. Выразительные подвижные брови... - рисую по ее брови пальцем, разглядывая ее лицо. - Высокие скулы... Ровненькие аккуратный носик... - веду сверху вниз, - Чуть курносый. Это делает ее лицо немного наивным и детским. И губы просто вау... Губы совсем не детские... Можно сон потерять от этих влажных, пухлых губ...