Рыжее наказание в подарок (СИ)

На самом деле, я не озабоченная, просто так работают инстинкты. Основные которые. Все что касается инстинкта самосохранения и размножения неизбежно привлекает внимание человека. Так что я вполне ординарная особь.
– Ты кто и как здесь оказалась?
Он все еще держит меня за капюшон, не позволяя отстраниться.
– Женя Котикова, – сдаюсь я.
Сейчас все мое внимание приковано к губам незнакомца. Красивым губам.
И к запаху. Бергамота, дерева и его чего-то.
– Женя Котикова, какого хрена ты забыла у меня дома? – продолжает допрос он. Его по-прежнему не смущает некоторая раздетость, в отличие от меня.
– Вот хрен не забыла, не могли бы вы прикрыться? – я, не глядя, подтаскиваю, к себе валяющуюся рядом куртку.
И в этот момент я понимаю, что ничего не понимаю.
По крайней мере в мужиках точно.
Потому что я не знаю, ни одной женщины, которая в сложившихся обстоятельствах себя бы так повела.
Адонис притягивает меня к себе капюшон и целует.
Меня берет такая оторопь, что язык проникает мне в рот абсолютно беспрепятственно.
Никаких реверансов.
Глубокий наглый поцелуй.
Прям карательный.
Заканчивается он так же внезапно, как и начинается. Я даже не успеваю понять, понравилось ли мне целовать с этим типом.
– Вы что вытворяете? – начинаю вырываться я, отмерев.
– Да уж на фоне твоих диверсий, можно сказать ничего, – все так же зло отвечают мне.
И кладут мою ладонь на член.
Даже смотреть не буду. И так чувствую. Определенно, член. Определенно, вполне стоящий.
– Дедушки нет, но я и один справлюсь.
  
Глава четвертая
 
– Слушайте, – нервно оправдываюсь я, выдергивая ладонь из хватки и стараясь не думать о приятном на ощупь, чуть бархатистом и таком твердом… – Мне очень жаль, мы с вами как-то не так начали… Мне нужен Демьян Федорович…
При упоминании имени наглый тип возвращает мою ладонь на причинное место.
Мерзнет у него, что ли?
– Демьян Федорович готов… выслушать, – многозначительно сообщают мне.
Меня заклинивает.
То есть?
До меня начинает доходить, что я стала жертвой собственного воображения, приписав имени образ пожилого дядьки, а на самом деле все обстоит не так.
– Так это вам массаж и поставить…? – теряюсь я. Непохоже, чтоб этому бугаю требовалось ставить обезболивающий укол.
– Да что ж тебя все не устраивает, как стоит? – звереет мужчина. – Нормально он стоит. Сейчас убедишься!
– Да нет, я верю, – все-таки отбираю свою конечность и прячу ее за спину подальше от греха, в прямом смысле слова. – Просто мне сказали, что снимут скоро, а у вас все снято. Совсем все…
На мужике реально нет гипса, и даже на вид его недавно не было. Уж кому как не мне знать, как выглядит нога после того, как снимают гипс.
– Какой кошмар! – язвит Демьян Федорович, все еще удерживая меня за капюшон. – Опоздала на стриптиз. Соболезную. Ничего, зато я успел.
Это заявление меня тревожит. Никакой стриптиз я показывать не собираюсь. Более того, даже если бы и захотела, то сейчас я в абсолютно не подходящем для этого виде. У меня под джинсами и свитером практичное термобелье, совершенно лишенное даже намека на эротизм. Ну если только кто-то не ностальгирует по советским гамашам.
Блин, в конце концов, мы так и будем тут на полу в прихожей выяснять отношения? Некоторым определенно не помешает прикрыть срамоту, потому что у меня ощущение, что я скоро окосею, стараясь не пялиться на мужской обвес.
Я совершаю еще один рывок в попытке высвободиться из хватки «пациента», прости господи, и, разумеется, все кончается трагично.
Я снова заваливаюсь на Федоровича и попадаю ему локтем под дых.
– Да за что мне это! – ругается он, стряхивая меня. – Дамочка, вы уйметесь или нет? Вас, что, мои конкуренты прислали? Сходил, блядь, в баню…
– Так! Демьян Федорович, спокойно! – кряхчу я. – Я от Антонины Ивановны, но, как я вижу, вам мои услуги не требуются!
– Это смотря какие, – намекают мне.
– Сиделки, – сурово отвечаю я, когда мне наконец удается принять нормальное положение и накрыть товарища курткой.
 
Только Демьян Федорович тоже передумывает сидеть на полу. Одному, видимо, не так интересно. Он поднимается, вырастая надо мной как утес над деревцем.
– Рыжая, ты меня бесишь. Но если ты расширишь спектр и предоставишь мне услуги лежалки, то я тебя не придушу. Или придушу, но тебе понравится.
– Вы и Антонине Ивановне такое предлагали? – ахаю я.
Каков наглец! Прям разбежалась и разлеглась! Ага!
– Не предлагал, но она и не сомневалась в моих способностях, – отвечает охамевший Демьян Федорович. Нет, офигеть! Как это, кто-то заподозрил, что он не секс-гигант! И все. Забрало падает. Мужики, блин.
– Жаль, что Антонина Ивановна меня не предупредила, какая у вас хрупкая психика! – огрызаюсь я. Терять мне уже нечего. Это явно не мой клиент.
– Жаль, что она меня не предупредила, что заявится такое наказание, я бы замки сменил!
О господитыбожемой!
– Вы не переживайте, я сейчас уеду, – фыркаю я. – Вам нельзя нервничать, а то точно ничего стоять не будет.
– Ах ты зараза!
Я отпрыгиваю от мужчины, который вознамерился меня, видимо, как-то проучить.
Да уж. Ждать вечернего автобуса явно не стоит. Совсем наоборот, стоит поторопиться и свалить отсюда. А то мне еще и моральную травму припишут. Поэтому договариваемся с внутренней жабой и вызываем такси.
Как дуэлянты мы стоим друг напротив друга и сверлим настороженными взглядом. В конце концов, хозяин берлоги не выдерживает, машет на меня рукой и топает обратно в сторону сауны. Воспринимаю это как временную капитуляцию и разрешение не работать лежалкой.
Я вытаскиваю из кармана мобильник. И… Болт на тридцать восемь.
Нет сети.
– Здесь не ловит, – злорадно информируют меня. – Только на втором этаже.
Поднимаю глаза. Демьян стоит в дверях парилки и следит за моими попытками поймать сеть.
– Вы позволите? – великосветски уточняю я.
– Иди, – внезапно великодушно разрешает Демьян Федорович. – Если встать поближе к окну, должно словить.
Подозрительно как-то.
С другой стороны, я ему явно тут не сперлась, а иного способа от меня избавиться вроде как нет.
Я прохожу в дом и поднимаюсь на второй этаж, но, увы, это не помогает.
Полтора столбика уровня приема не внушают оптимизма.
А еще небо за окном затягивается серой пеленой, и ясная морозная синь становится мутной. Прозрачный намек, что начавшийся легкий снегопад из мелких сухих снежинок, скоро уплотнится. Надо уносить ноги.
Но приложение висит, а дозвон в местное пригородное такси не проходит.
Обещала себе не материться, но… Это пиздец.
Я спускаюсь вниз, где Демьян Федорович встречает меня уже почти одетым. Надо же! Движется в сторону цивилизованного человека.
Он все еще босой и без майки, но в джинсах, и мне уже легче на него смотреть. Или не легче. Давно я не видела такого.
В последнее время парни помешались на раскачивании, будто все эстетика здорового тела меряется в килограммах мяса. Бицухи толще моей шеи, задница, которая больше подойдет латиноамериканской певице…
А тут реально Адонис. Аж глазам больно. Вот кому массаж, наверное, делать одно удовольствие – каждая мышца словно прорисована. Статую эпохи возрождения ваять можно. До пояса. Ниже пояса там все значительно крупнее.
Я отвешиваю себе мысленный подзатыльник и отворачиваюсь от Демьяна Федоровича.
А перед глазами все равно стоит образ полуголого мужчины. Плоский рельефный дивот. Джинсы без ремня, съехавшие неприлично низко и демонстрирующие, что кто-то смуглый от природы. И дорожку темных волос, убегающую вниз, не пересекает белая полоса незагорелой кожи.
Красивый наглый засранец.
Почему засранец, сказать не могу. Так-то это я к нему в дом вломилась, помешала культурно отдыхать. Еще легко отделалась. Сама бы я в такой ситуации сначала дралась бы насмерть, а потом интересовалась у трупа, какого черта ему надо.