Проданная лесорубам (ЛП)

— Привет, Джек. Нам не хватало тебя на прошлой неделе в «Реджи»!
— Да, извини за это, Боунз. Работа захватывает. Зачем вы все здесь?
— Ну, знаешь, пара бутылок и немного табака. Жены Нейтана нет в городе, так что мы играем в покер. Присоединяйся к нам, если хочешь.
— У нас сегодня вечером кое-что намечается.
Джек мотает головой, и Боунз прищуривается, глядя на меня, съёжившуюся на заднем сиденье, скрытую тенью, но всё ещё видимую в слабом свете от вывески магазина. Его брови взлетают вверх.
— Хорошенькая штучка, — говорит он.
Джек пожимает плечами, как будто моя привлекательность ни при чем.
— Мы скоро увидимся.
— Без проблем, чувак!
Боунз роется в одном из карманов и достает пачку банкнот, передавая часть из них другому члену группы, который неторопливо заходит в магазин и останавливается, чтобы поговорить с Уэстом, когда тот выходит.
Я снова опускаюсь на сиденье, стараясь вести себя как можно тише, и через несколько мгновений Финн и Уэст возвращаются в грузовик, принеся с собой порыв ледяного ночного воздуха.
Я вздрагиваю и снова сворачиваюсь в клубок, боясь, как бы холодная рука не коснулась моей шеи.
Уэст кладёт шуршащие пакеты к ногам Джека.
Я, должно быть, снова заснула, потому что почувствовал, как грубая рука, словно наждачная бумага, легчайшим прикосновением касается моего лба. Я моргаю в темноте, на мгновение забывая, где нахожусь, а затем подскакиваю, когда окончательно просыпаюсь. Финн стоит с поднятыми руками, ладонями ко мне.
— Мы дома.
Я оглядываюсь, но вижу вокруг только чернильную тьму. Я почти ничего не вижу за стеклом.
Финн улыбается, но это больше похоже на нервозность, чем на счастье.
Я сделала то, что должна была сделать. Деньги у меня в руках. Всё, что мне нужно сделать, это пережить следующие триста шестьдесят пять дней, и тогда я буду свободна.
Дом.
Когда Уэст и Джек исчезают в темноте, а Финн уговаривает меня выйти из машины, я задаюсь вопросом, найду ли я когда-нибудь место, которое снова смогу по-настоящему назвать домом.
2. Купленная и оплаченная
Уэст
Во время путешествия у меня затекли ноги, но расстояние от грузовика до входной двери домика позволяет мне расслабиться. Я сжимаю в руках сумку с вещами, которые купил для женщины, идущей позади с Финном, и чувствую неуверенность в том, что именно я для неё выбрал. Впервые в жизни мне пришлось выбирать нижнее бельё и пижаму для женщины. Выбор одежды был невелик, но я купил несколько жилеток, свитеров, леггинсов, джинсов и шерстяных носков. Финн назвал мне размер обуви, и я нашёл пару тёплых сапог, которые должны подойти. Может быть, ей всё понравится. А может, и нет. Ей всё равно придётся носить всё это.
Я распахиваю деревянную дверь в деревенском стиле, и в лицо мне ударяет запах дома: сосны, горящего дерева и пыли. Мы сделали всё возможное, чтобы здесь было уютно, но никто из нас не получил ни одной награды за ведение домашнего хозяйства. Звуки трёх пар ног, ступающим по хрустящих листьям и спотыкающихся о корни, нарушают тишину леса, но никто не разговаривает. Атмосфера насыщена ожиданием и всем тем, что остаётся невысказанным между мной, двумя моими друзьями и незнакомкой, которая прибыла присоединиться к нам в нашем доме.
Это немаловажный шаг, который мы предприняли, и решение было принято не в одночасье. Мы все понимали, что нам не помешало бы, чтобы в нашем доме жила женщина, но как этого добиться, было жаркой темой для обсуждения. Финн больше всего скучает по женской ласке. Джек с самого начала был против. В его глазах женщины — это проблема. Им нельзя доверять. Он не хотел усложнять нашу простую жизнь, но нас было двое против одного, и ему надоело справляться со всеми своими накопившимися разочарованиями в одиночку.
Теперь я чувствую, что должен что-то доказать, чтобы опровергнуть его сомнения. Аукцион был единственным способом, с моей точки зрения, достичь нашей цели. Не может быть, чтобы трое мужчин зашли в бар и сделали предложение одной женщине. Наш вид с окладистыми бородами и огромными ручищами, вероятно, отпугнул бы даже самых нетерпеливых женщин. Если отбросить в сторону нашу привлекательность, в этом доме нет изысканности. Никакой романтики, это уж точно.
  
И что нам нужно от этой женщины, так это не сердечки и цветы. Заплатив за это, всё становится понятным. Она подписалась на пунктирной линии. Ей придётся привыкнуть давать нам то, что нам нужно, и если она будет сопротивляться, мы подчиним её своей воле или отправиться обратно ни с чем.
Джек топчется у меня за спиной, и его флюиды, как всегда, угрожающие.
Финн проводит женщину внутрь, и она оглядывается по сторонам, как испуганный кролик, наблюдая, как он закрывает за ней дверь, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот. Затем, словно почувствовав, что за ней наблюдают, и выглядя испуганной, она расправляет плечи и вздёргивает подбородок.
Её напряжённая спина и намёк на вызов заставляют мой член набухнуть.
— Как тебя зовут?
Этот вопрос мне следовало задать ещё на аукционе, но я плохо соображал. Она такая красивая, что от одного взгляда на неё у меня в голове возникают мрачные мысли, от которых, если бы она знала, у неё, наверное, побежали бы мурашки по коже.
— Скай. — Её нежный, женственный голос звучит странно красиво в пределах нашего деревенского дома. Я привык к рычанию Джека и глубокому спокойному голосу Финна.
— Симпатично, — произносит Финн. Джек хмурится в ответ.
Я наблюдаю, как Скай медленно осматривает интерьер, отмечая кухню ручной работы и большой стол, который всё ещё очень похож на дерево, из которого он был вырезан, потёртый диван и широкие потолочные балки. В углу, в дровяной печи, тлеют остатки золы. Она, кажется, затаила дыхание, но при этом демонстрирует уверенность. Я смотрю на хижину её глазами и с новой силой ощущаю гордость за уютный дом, который нам удалось построить с нуля. По общему признанию, хижина скудновата и лишена женского чутья, и я надеюсь, что Скай исправит это за время своего пребывания здесь.
«Она твоя на год. Ты можешь делать с ней всё, что угодно, и она должна подчиниться, если хочет получить деньги», — от этого шепота у меня в голове мурашки бегут по спине, заставляя мои яйца сжиматься.
Интересно, что она почувствует, если опустится на колени и возьмёт мой член глубоко в глотку. Закричит ли она, когда я буду шлёпать её по заднице, пока она не станет красной, как закат? Будет ли Скай плакать, когда Джек свяжет её и будет вытворять с ней ужасные вещи в надежде, что она будет молить его о пощаде?
Если я чему-то и научился за время службы в армии, так это тому, что устанавливать границы и ожидания нужно немедленно. Периода обустройства не предусмотрено. Нельзя быть снисходительным к Скай, если мы ожидаем, что она будет знать своё место в этой жизни в будущем.
— Ты знаешь, почему ты здесь, — говорю я, подходя к ней ближе. В зелёных глазах Скай вспыхивает неуверенность, но она стискивает зубы, прежде чем заговорить.
— Знаю.
Финн прочищает горло, но я бросаю на него предостерегающий взгляд поверх головы Скай. Я знаю его. Он хочет отступить. Он не понимает, чем рискует. Мы возьмём её и сломаем сегодня вечером, иначе мы рискуем, что всё развалится.
— Забирай свои вещи. Приготовиться. У тебя есть десять минут. — Я протягиваю ей сумку, и она тянется за ней, её рука немного дрожит, прежде чем она берёт себя в руки. — Твоя комната — вторая дверь направо. Ванная комната через коридор.
Часть меня ожидает, что она начнёт возражать или, по крайней мере, попросит дать ей время освоиться. Она едва ли обменялась с нами двумя словами. Но, оказывается, у Скай больше твёрдости характера, чем я думал. Либо это, либо ситуация, в которой она оказалась, не нова.
Мысль о том, что к ней прикасались руки другого мужчины, мгновенно наполняет меня яростью. Это пиздец, что я уже думаю о ней как о своей, но это не так.