Теперь они мясом наружу (СИ)
— Я первая... — Слегка пригнувшись, чтобы не задеть головой низкий свод, Алиса решительно сжала губы и, не дожидаясь ответа, шагнула внутрь.
Я постарался не отставать.
Эхо от наших шаркающих шагов многократно отражалось от бетонных колец, формирующих этот проток. И ближе к середине пути послышалось завывание поднявшегося снаружи ветра. Перепады высоты этого воя напоминали тот шёпот, что я слышал в мёртвом лагере...
— Макс!
— Ой! — Взвизгнув, Алиса аж подпрыгнула и чуть выронила фонарик. — Тьфу! Напугал, дурак старый!
— Так тебе и надо! — Бодро рассмеялся Молот. — Но я не с тобой говорю. Максим? А ты не думал, почему тебя гости в упор не видят? Что ты такого делаешь, что им на тебя фиолетово, пока сам не пристанешь? Или наоборот — чего ты не делаешь... Есть версии?
— Нашёл время... Да как он тебе ответит-то?
— Хм... Ну да... Но всё-таки... — Говорящая голова задумчиво причмокнула. — Что же ты такое можешь, чего даже я не могу...
— Помолчать дольше нескольких минут?!
Старик снова беззаботно рассмеялся. И в какой-то мере я был ему благодарен за то, что он нарушил мёртвое молчание этого тёмного тоннеля. Ещё чуть-чуть, и я бы точно опять начал слышать этот демонический многоголосый шёпот...
— Огрызайся сколько хочешь, Алиска! Но что-то мне подсказывает, что в твоём ответе есть доля истины... — За моей спиной снова раздалось задумчивое причмокивание, эхом отлетевшее от бетонных сводов. — Немой, значит... И давно это у тебя вообще?
— Может, подождёшь с расспросами? — Раздражённо буркнула девушка, чуть не ослепив меня своим фонариком. — Хотя бы на свет выйдем... Вон уже почти дошли.
— Угу... — Молот смущённо кашлянул. — Тут ещё это... Ребят...
— Да можешь хоть ненадолго заткнуться?!
— Да я бы с удовольствием... Не люблю, знаете ли, быть человеком... Точнее... Не люблю быть головой, которая приносит плохие вести... Но мне кажется, что с той стороны кто-то только что спрыгнул с берега и зашёл сюда следом за нами...
Глава 13. Дерись или беги
Судя по тому, как среднестатистический человек реагирует на какие-то внезапные происшествия, в течение миллионов лет среди наших предков выживали в основном параноики.
Что вполне объяснимо. Ведь лучше сто раз шарахнуться в ужасе от выскочившего из кустов кролика, чем один раз равнодушно проигнорировать рычание саблезубого тигра, раздавшееся где-то позади. Те, кто придерживался иного мнения, выживали и давали потомство гораздо реже.
Поэтому реакция на острый стресс у почти всех живых существ на планете называется «дерись или беги».
И Алиса опять выбрала первый вариант. Как и в момент нашей первой встречи.
— Стой, стрелять буду!
Резко развернувшись сразу после предупреждения Молота, она всё-таки ослепила меня своим фонариком. И, пытаясь рассмотреть позади нас хоть что-то сквозь бесформенные тёмные пятна, я услышал, как она угрожающе клацнула затвором пустого автомата.
— Молодёжь, валите к выходу! — Говорящая голова, очевидно, выбрала второй вариант реакции.
Это предложение мне понравилось гораздо больше. До противоположного выхода на северную сторону тоннеля оставалось около десяти метров. И встречаться с незнакомцем в темноте совсем не хотелось.
К счастью, не дождавшись ответа на свои угрозы, девушка тоже решила ретироваться. И начала пятиться вместе со мной, едва я коснулся её руки. В то же время, продолжая выкрикивать свои грозные приказы:
— Стоять на месте! Считаю до трёх!
Лучи наших фонариков не доставали до далёкого входа. И всё что мы видели на фоне круглого отверстия — это фигуру, похожую по очертаниям на человеческую. Быстро приближаясь к нам, она как-то странно хромала, постоянно придерживаясь рукой за стену. Если этот человек и пытался что-то ответить, то его не было слышно за воем усилившегося ветра. Поток необычно тёплого воздуха мягко ударил нас в спину и завывания стали ещё громче. Совсем неестественно... Словно кто-то хором плачет или неразборчиво зовёт на помощь...
Когда я на секунду оглянулся на выход, мне показалось, что на улице как-то слишком быстро стемнело. То ли это из-за последствий ослепления, то ли солнце село в какие-то густые тучи.
Кажется, за моей спиной что-то проорала голова в бутылке. Которая теперь была ближе всего к выходу и лучше всего видела, что творится там снаружи. Но ни я ни Алиса его толком не слышали. Зато когда поток воздуха на миг развернулся вспять, ветер донёс до нас слова человека в тоннеле:
— Помогите! Помогите!!! — Голос звучал хрипло, с каким-то бульканьем. Будто ему очень сильно нужно было прокашляться, но он, почему-то этого не делал.
Неожиданно фигура в темноте резко рванулась вперёд. Но, зацепившись ногой за кучку пересохшего ила, человек упал. И, немного проехавшись на животе, он поднял на нас своё лицо как раз тогда, когда попал в световые пятна фонариков.
— Помогите... — На нас смотрел только один воспалённый красный глаз, наполовину заплывший от какой-то чёрной опухоли. Второй был полностью закрыт такими же тёмно-серыми пузырями, неравномерно наросшими почти по всему лицу. После падения некоторые из них лопнули. И на шею мужчины из них потекла мутная серая жижа, смешанная с тёмной кровью.
— Как весной... — Рядом с собой я еле расслышал растерянный голос Алисы. Но она тут же выкрикнула более чётко, прямо мне на ухо. — Нельзя к нему подходить!
И теперь уже девушка торопливо тянула меня за собой к выходу:
— Скорей, скорей, скорей!!!
— Пожалуйста... Помогите... — Протянутая к нам ладонь тоже была покрыта багровыми язвами и мутно-серыми пузырями.
Опять вскочив на ноги, человек побежал в нашу сторону уже гораздо быстрее.
Но к этому времени мы уже выскочили из тоннеля обратно в широкий канал. Жуткие завывания ветра почему-то не прекратились. А стали только громче. Я даже на миг различил в них отдельные голоса...
— Помогите! — Снова рванувшись вперёд, человек снова споткнулся и выпал из темноты тоннеля наружу, продолжая тянуть к нам руки. — Помо...
— Б-БУФС-С-С... — Сверху на него упал легковой автомобиль, расплющив всё, кроме головы и протянутых рук. Грохнувшись о бетон, белый капот смялся, кузов с треском рассыпал вокруг себя битое стекло.
Вслед за осколками лобового стекла на днище канала вылетел водитель и пассажир. И через секунду автомобиль накрыл их тела, с громким скрежетом перевернувшись с капота на крышу. Мы с Алисой едва успели отшатнуться назад от заднего бампера, пролетевшего у нас прямо перед носом.
И в эту секунду грохот металла перекрыл многоголосый вопль:
— Помогите!!!
— В сторону! С дороги!!!
— Мама-а-а!!!
— Назад! Назад!!!
— СПАСИТЕ-А-А-А!!!
— Твою мать!..
— Мама-а-а...
Десятки... Нет, сотни голосов орали вокруг нас на разные лады — кто-то просто тонко визжал от страха, кто-то орал от боли, а кто-то пытался раздавать приказы, срывая себе сильный, но безнадёжно тонущий в общем хаосе голос. И все вместе эти люди образовывали хор, всегда сопровождающий самую неподдельную массовую панику и глубокое отчаяние.
Вытаращив глаза, я наконец-то разглядел всё, что было сейчас перед нами, помимо перевернувшегося автомобиля. Алиса, обняв одной рукой автомат, а другой — вцепившись мне в предплечье, очевидно, видела то же самое, что и я. Продолжая испуганно пятиться, она точно так же подняла широко открытые глаза на то, что творилось здесь под этим тёмным небом.
Склон дамбы, поднимающейся от канала вверх к заборам и шоссе, был покрыт застрявшими в грязи автомобилями, некоторые из которых впечатались друг в друга или заборы, ограждающие подступы к каналу. И среди машин не было ни одного свободного участка — везде были шевелящиеся людские тела. Кто-то — самые сильные и дерзкие — пытался пролезть поверху, по крышам, плечам и головам. Но большая часть уже не могла протиснуться даже между кузовами. И все эти люди безнадёжно визжали, выли и хрипели из-за напора тех, кто тоже во что бы то ни стало пытался продвинуться вперёд позади них — прочь из города. Ведь их толкали сзади всё новые и новые толпы панически орущих людей. И кто-то сталкивал вниз на дамбу с высоты шоссе.