Теперь они мясом наружу (СИ)
Тот факт, что я сам теперь не вполне здоров психически, многое бы объяснил из увиденного вокруг. Вот, значит, каким видят мир поехавшие кукухой граждане... Или нет?
— Скрещенными! Скрещенными резольвентами гомологических групп!!! — Мужчина на полу воскликнул особенно громко и вывел меня этим возгласом из раздумий.
Стеснительно кашлянув, я всё же решился привлечь внимание странного пациента:
— Эм-м... Уважаемый... Прошу прощения...
Точнее, я собирался произнести эти слова. Но ничего кроме короткого кашля из горла не вылетело. Язык едва ворочался. Как в том момент, когда пытаешься подобрать слова, общаясь с иностранцами на языке, который толком не знаешь. Хотя кристально точно представляешь мысль, которую хотел бы до них донести.
Вздрогнув после моего кашля, человек отпустил голову и начал медленно оборачиваться. Пока он это делал, я успел подумать, что, возможно, это всего лишь сон. Бывает же так. Проснёшься внутри сна и думаешь, что вокруг всё реальное. Пока не начнёт твориться какая-то дичь и ты, наконец, не проснёшься по-настоящему. Ну конечно! Всё сходится! Немота в такие моменты — обычное явление. Точно! Я просто ещё не проснулся! Это называется «ложное пробуждение»!
Мгновения облегчения, в течение которых я с радостью ждал настоящей побудки, закончились слишком быстро. Когда человек, наконец, обернулся, я понял, что это не просто сон. Это какой-то кошмар.
— Гомо... Гомологических групп! — Уставившись в пустую полутьму белесыми зрачками, мужчина смотрел куда-то сквозь меня. Морщинистое обветренное лицо пару раз дёрнулось в какой-то неестественной гримасе. — Групп? Гомологических?
Последние слова явно прозвучали как вопрос.
Почувствовав, как по загривку снова бегут мурашки, я машинально отступил обратно в палату. Дверь пронзительно скрипнула ржавыми петлями.
— Групп!!! — Взревев, мужик резко оттолкнулся от пола. И, размахивая руками как стартующий спринтер, он рванул в мою сторону, продолжая рычать. — Г-Р-Р-Р-У-У-У!..
И исчез.
Забыв о дыхании, я вцепился к дверной косяк и замерев, смотрел в пустоту коридора. По грязным стенам всё ещё гулко прокатывалось эхо от сумасшедшего рёва.
Так...
Просыпаться! Быстро просыпаться! Немедленно! Что для этого нужно сделать? Ущипнуть себя? Ударить? Просто осознать, что всё ещё спишь?
Ничего из перечисленного не помогало. Пока я хлестал себя по щетинистым щекам и до ссадины расцарапал кожу на предплечье, липкий холод упрямо продолжал залезать под матрас. А не менее липкий страх — под черепную коробку. Грязные стены, оплывший кафель и пластик никуда не девались. Продолжали шуметь на ветру жёлтые тополя на фоне низкого серого неба. И едва слышно капала вода с потолка.
И от того, что я никак не мог проснуться, стало по-настоящему жутко. Во рту пересохло, руки дрожали уже не от холода, а от впрыска адреналина.
А самое главное — я до сих пор не мог произнести ни слова. Даже не мог толком закричать и позвать на помощь. Лишь глухо стонал пересохшей глоткой. Совсем как настоящий умалишённый...
Пора валить! Не знаю куда. Но валить! Прочь! Прочь от этих серых стен, от этих тополей и от этих размеренных, невозмутимых капель...
Выскочив в коридор, я оглянулся. Справа — стена с разбитым окном. Оплавленный пластик обнажил искорёженный металлический профиль. А за окном — всё тот же осенний парк. Второй или третий этаж.
Слева — ряд дверей по обе стороны от коридора. Некоторые тоже приоткрыты. Сузив веки, я напряг зрение и разглядел в конце тёмный проём, а за ним — едва заметные лестничные пролёты, ведущие вверх и вниз. Если из этого безумия и есть выход — то он где-то там.
Закутавшись в матрас поплотнее, я пошлёпал по грязному линолеуму в сторону выхода. И присмотревшись к полу, заметил на нём отпечатки обуви рычащего «математика». Они начинались там, где он сидел на полу. Рядом с крайним отпечатком валялась небольшая шариковая ручка. Как раз там, где кончались следы. В том месте, где он только что...
— ...Р-Р-Р-У-У-У-П-П!!!
Размахивающее руками тело возникло ровно там же, где исчезло минутой раньше. И, не потеряв ни толики инерции, орущий безумец налетел на меня со всего разгона.
— Г-Р-Р-Р-У-У-У... — Повалившись вместе со мной на пол, мужик вцепился зубами в край матраса у моей шеи. И рванул его на себя.
Но плотная ткань оказалась ему не по зубам. И он лишь щёлкнул челюстями, сорвав их с толстого шва.
Рефлекторно я попытался оттолкнуть от себя бешеного пациента. Но тот немедленно впился зубами мне в пальцы. И, продолжая рычать, принялся дёргать головой из стороны в сторону, словно бульдог. На лицо брызнули капельки тёплой крови и вспененной слюны.
Продолжая испуганно хрипеть, я не придумал ничего лучше, чем вдавить в один из белесых зрачков большой палец свободной руки.
Взревев, мужик оттолкнул руку и прижал её к полу. Но всё-таки разжал челюсть, капая мне на лицо не только кровью с зубов, но и мутной жижей из выдавленного глаза.
Выдернув ладонь из его пасти, я с размаха опустил укушенные пальцы на какой-то тонкий продолговатый предмет, который чуть не выскользнул из перемазанной в крови хватки. Та самая ручка, которая отлетела сюда после рывка моего противника.
Сжав её как можно крепче, я с размаха вонзил предмет во второй глаз — как раз тогда, когда челюсти безумца снова устремились к моей шее.
Резко отпрянув, бешеный пациент вскочил обратно на ноги и схватился за торчащую их глаза шариковую ручку. Одним быстрым движением он вытянул её наружу вместе с глазом и нитью сосудов.
В это время я оттолкнулся от пола и вскочил на ноги следом за противником. За миг до того, как он снова рванулся ко мне, слепо выставив вперёд руки:
— Г-Р-Р-Р-У-У-У!..
Отшатнувшись словно заправский тореадор, я пропустил его мимо, оставив в его судорожно сжатых ладонях лишь матрас. И, сжимая свою полосатую добычу, безумец со всего маху налетел на искорёженную оконную раму.
Дёрнувшись пару раз, он так и остался висеть на стальной конструкции. Которая, судя по вскочившему под курткой бугру, проткнула его насквозь. Налетевший порыв ветра слегка раскачал его вместе с рамой. И со свисающим из правой глазницы кровавым сгустком.
Матрас выпал из ослабевших рук безумца.
Очень хотелось длинно выругаться и в процессе спросить кого-нибудь о том, что здесь вообще происходит. Но я по-прежнему не мог произнести ни слова. И, опираясь на холодную стену, лишь хлопал губами, глотая воздух, словно выуженная из воды рыба.
В голове шумело от разогнавшегося кровотока. Подняв перед собой укушенную ладонь, я убедился в том, что пальцы всё ещё на месте. Боли под адреналином пока не чувствую... Только кожу прокусил, мышцы целы и шевелятся... Этот... Кто это вообще? Какой-то зомби?
Но он не похож на живого мертвеца. Его дыхание было тёплым. Как и глаз, который я выдавил...
Сбесившаяся жертва какого-то вируса? Как в каком-нибудь «28 дней спустя»? А я теперь что — тоже заражён? Или у меня типа иммунитет? Да ну бред какой-то... Просто бред... Безумие...
Я снова оглядел руку. Вид медленно стекающей по запястью крови немного отрезвлял. Медленно течёт, но густо. Надо чем-нибудь перевязать... Чёрт, хоть бы трусы оставили... Кто бы меня не засунул в этот дурдом...
Ясно одно — я точно не сплю. И точно не столь безумен, как этот мужик... По крайней мере, на данный момент...
Заметив у стены перед собой окровавленную ручку, я поднял её. Нет, не шариковая. Острое стальное перо. Как раз то, что надо.
Шагнув к матрасу, я оттащил его от покачивающегося на раме мёртвого тела и попытался распороть шов с помощью ручки. Получалось плохо. Руки дрожали от возбуждения и от холода, ткань была слишком толстой, а шов — слишком надёжным.
Но мне, наконец, удалось проковырять отверстие и криво разорвать полосатую материю. Ещё чуть чуть-чуть... Теперь вот так... И в другую сторону... Всё в крови перемазал... Да к чёрту, кого я стесняюсь!
Схватив кривой клок обшивки матраса зубами, я помог себе оторвать кусок достаточно большой для того, чтобы обмотать им раненные пальцы. И сразу после треска рвущихся нитей услышал невдалеке сухой металлический щелчок.