Аварийный взлёт

— Зачем ему «личное дело»? — перебил директор.
— Я готов вам пояснить при встрече, — придвинулся к микрофону Купревич.
— А-а-а… Олег Романович! Вы там?
— Да, я здесь. Татьяна Ивановна готова дать «личное дело», если вы в свою очередь дадите разрешение.
— Мне нужно письменное разрешение! — вклинилась Тимина.
— Подготовьте нужные материалы, Татьяна Ивановна, вы получите мое письменное разрешение, — распорядился Огородов и добавил: — А вам, Олег Романович, не сложно будет зайти ко мне в кабинет?
— Не сложно, — ответил Купревич.
Через несколько минут он спустился с четвертого этажа, где обитали кадровики, на второй, где располагался временный штаб, положил в стол «личное дело» Егоровой и поднялся на третий этаж в кабинет Огоро-дова. Как говорится, все в одном месте.
Директор с подчеркнутой любезностью указал на кресло около журнального столика, сел тут же напротив, предложил чай-кофе. Полковник отказался.
— Поймите, пожалуйста, правильно, Олег Романович, наша Татьяна Ивановна очень ответственный человек.
— Понимаю, — кивнул Купревич. — Но и вы меня поймите… Я, конечно, должен был все сделать официально, но посчитал, что вполне можем обойтись без особых формальностей.
— Конечно. — согласился с необходимостью общего понимания Огородов и спросил: — А позвольте поинтересоваться, если это, конечно, не тайна следствия: зачем вам «личное дело» Ольги Валерьевны? Это же всего лишь официальные бумаги.
— Ну… это действительно тайна следствия, — после некоторой заминки произнес полковник. — Но вам некоторые сведения сообщить могу. У нас есть основания полагать, что покушения, — а их все-таки было два, нападение на Егорову около дома мы теперь не считаем случайностью, — непосредственно связаны с убийством в аэропорту. Скорее всего, она стала невольным свидетелем чего-то, что может прояснить это преступление.
— Да неужели? — удивился директор.
— Мы так считаем. Но… — Купревич развел руками. — Она ничего не может вспомнить.
Директор посмотрел разочарованно:
— Однако есть весьма хороший шанс. Его предложил наш эксперт психолог Казик. Он хочет провести сеанс гипноза. Казик уверен, что информация заложена в подсознании Ольги Валерьевны, и с помощью гипноза эту информацию удастся извлечь.
— Да неужели?! — повторил Огородов не просто удивленно, а прямо-таки изумленно.
— Вот именно. Однако это дело непростое, по мнению Аркадия Михайловича, нужна специальная подготовка. Перво-наперво он пытается составить некий психологический портрет Ольги Валерьевны. Естественно, мы собрали определенную информацию, но Казик попросил еще и «личное дело», хочет посмотреть написанную ею автобиографию и прочие сведения — так сказать, для полноты картины и, соответственно, максимального успеха сеанса.
— Очень интересно… Даже в некотором смысле оригинально… — оценил директор.
— Ну, оригинальности у нашего эксперта хватает, — согласился полковник. — Мы полагали, свой сеанс он проведет в больнице. Однако Казик категорически против. Дескать, больница — не то место, где человек может полностью расслабиться… и тому подобное. Настоял, чтобы сегодня вечером мы перевезли Ольгу Валерьевну к ней домой, где она приведет себя в порядок, успокоится, выспится не на больничной койке, а на привычной кровати… В общем, окажется в родных стенах, которые, как известно, помогают. А утром Казик планирует провести свой сеанс. Ну а после опять увезем Ольгу Валерьевну в больницу долечиваться.
— Минуточку, — насторожился директор. — Но ведь в больнице вы ее охраняете, а дома… это же может быть опасным.
Полковник рассмеялся.
— Неужели вы думаете, мы Ольгу Валерьевну оставим без пригляда? Выставим охрану у ее квартиры, возьмем под наблюдение территорию вокруг дома. Тут проблем не возникнет. А если у Казика все получится, мы сильно продвинемся в расследовании. Казик уверен, что все получится.
— Удачи! — пожелал директор. — Если от меня нужна будет какая-то помощь, обращайтесь.
— Помощь нужна только одна, — сказал Купревич. — Разрешите на некоторое время отлучиться с работы Нине Григорьевне Кондаковой. Мы хотим ее попросить привести в порядок квартиру Ольги Валерьевны. Там все-таки побывало достаточно людей, натоптали, что-то испачкали…
  
— Никаких проблем, — заверил Огородов.
Через полчаса к дому Егоровой подъехала машина, из которой выгрузили приспособления для уборки, а также небольшую стремянку, одетые в рабочие комбинезоны Кондакова и девушка.
— В двух квартирах на этаже никого нет, все на работе, — сказала девушке Нина Григорьевна. — Дома могут быть только старики, которые живут напротив, но я их отвлеку, зайду к ним малость поболтать.
Старики, однако, тоже отсутствовали, и девушка без помех установила в зазор около электрощитка крошечную видеокамеру, направленную на дверь Егоровой. С самой двери она сняла ленту, которая опечатывала квартиру. Последующие два с половиной часа Нина Григорьевна занималась уборкой, а девушка устанавливала по всей квартире камеры, регулярно с кем-то связываясь и уточняя детали.
Через полтора часа после отъезда Кондаковой группа наружного наблюдения передала сигнал готовности — к подъезду подошел парень в черной куртке с длинными, почти полностью закрывающими ладони рукавами, с надвинутым на голову капюшоном и в дымчатых очках. Парень быстро, через ткань рукава, набрал подъездный код, точно так же, через ткань, открыл дверь.
Трое омоновцев, с утра засевшие в квартире Кондаковой, мгновенно отодвинули чашки с недопитым бульоном и блюдо с заботливо приготовленными Ниной Григорьевной пирожками.
Судя по тишине в лифтовой шахте, парень отправился на нужный этаж по лестнице.(Это было самым опасным моментом, причем для всех, — несмотря на рабочее время, кто-то из жильцов вполне мог тоже оказаться на лестнице, но, к счастью, обошлось.) Перед последним пролетом парень остановился, огляделся, прислушался и едва ли не принюхался. После чего, буквально в два прыжка одолев ступеньки, оказался у двери Егоровой и, еще раз внимательно оглядевшись, а также надев перчатки, дважды позвонил в звонок. Ответом была тишина. В считанные секунды парень открыл дверь неким подобием отмычки и закрыл ее за своей спиной.
В квартире у входа лежал коврик, обработанный специальным составом, который должен был оставить на подошвах невидимые простому глазу следы. Однако тайный гость проявил исключительную предосторожность: перешагнул коврик, аккуратно встав на ламинат, вытащил две пары плотных бахил, натянул их на ботинки, после чего вынул из кармана куртки полиэтиленовый пакет с тряпочкой и тщательно протер место, куда ступил без защиты.
Парень быстро и тихо обошел квартиру и направился в спальню. Аккуратно откинул край покрывала и приподнял толстый матрас, лежащий на деревянных кроватных рейках. Расстегнул молнию матрасного чехла, не снимая с плеча сумки, вытащил плоскую коробочку с проводками и с особой осторожностью положил ее между чехлом и нижней частью матраса. После чего вновь все привел в первоначальный вид.
«Взрывчатка, — сказал наблюдавший через видеокамеры за происходящим в квартире Купревич. — Похоже, достаточно просто сесть на кровать, и все взорвется».
«Работаем», — отдал команду находившийся рядом ОМОНовский майор.
Парень подошел к двери, посмотрел в «глазок», прислушался и выскользнул на площадку. И тут же почувствовал, как чьи-то крепкие руки безжалостно швырнули его лицом на кафельный пол…
  
ГЛАВА 30
 
В принципе все уже было готово накануне, но надо было дождаться понедельника. Неугомонный Севастьян Гаврюшин подсказал пусть не слишком оригинальную, но эффективную идею — устроить провокацию. Хитроумный Казик придумал аж целых три сценария. Сработал самый первый, поддержанный Дергачевым, который уже успел столкнуться с занудной перестраховщицей Тиминой — она согласилась допустить начальника САБа к «личным делам» его же сотрудников, предварительно выдав целый ряд инструкций и заставив подписать несколько документов.