Если весело живется, делай так
Более того, если она сейчас выступит против Гвен, то разрушит и будущее Хоуп. Уитни хотела, чтобы Хоуп не упустила ни единой возможности, ни единого шанса на образование, ни единой капельки счастья. О боже, с ужасом поняла Хоуп, она так отчаянно цепляется за привилегии для Хоуп, но ведь за них будут расплачиваться дети других женщин. Может быть, Хоуп возненавидит за это свою мать так же, как та возненавидела своих родителей. Или, может быть, Уитни сможет внушить дочери то, что она сама лишь недавно осознала: женщины не должны быть идеальными, чтобы быть достойными.
И если она останется сейчас с Амарой, то вся ее тщательно выстроенная легенда рухнет. Неизвестно, кем она станет после этого. Проблема в том, что в отличие от людей драгоценности не меняются. Слепо доверяя и ужасаясь этому, она шагнула вперед.
— Я остаюсь!
Мередит и Элли переглянулись, затем взялись за руки и тоже шагнули вперед.
— И я! — поддержала Вики.
— Ну, тогда вызывайте полицию. — Голос Гвен звучал глухо. Она встала. — Я только умоюсь до их приезда. Хотя бы чувство собственного достоинства сохранить вы мне позволите?
Пошатываясь, она плотнее завернулась в шубу и поковыляла мимо них из гардеробной.
— Она правда пошла умываться? — спросила Элли.
— Разумеется, нет! — ответила Амара. — Вики, звони девять один один!
Они подбежали к дверям спальни как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гвен мчится вниз по лестнице. Шуба распахнулась, и в руках Гвен виднелась еще одна обувная коробка.
— Господи, если бы я не ненавидела ее так сильно, то восхитилась бы ее настойчивостью!
— Гвен, стой! — в отчаянии крикнула Элли, а Вики объясняла суть случившегося диспетчеру службы спасения, у которого было явно очень много вопросов.
— Куда она бежит? — спросила Уитни, когда Гвен запихала коробку в нижнее отделение коляски, которую Кристофер оставил в прихожей, когда в спешке уводил Рейгану и Роузи подальше от странной сцены, что разыгрывалась в его доме.
— Она все еще под спидами, — заметила Клэр. — Так что вряд ли способна принимать рациональные решения.
Амара махнула рукой.
— Полиция все равно ее поймает.
— Если только она не выкинет что-то безумное и не угробит себя.
— Да пусть хоть на проезжую часть выбегает, мне плевать!
Гвен надела туфли, открыла дверь и выдернула коляску так, что та прокатилась мимо нее и соскользнула по ступенькам. Дверь захлопнулась, закрывая обзор.
— Или не выкинет что-то безумное и не угробит Рейгану, — тихо сказала Уитни.
— Позвони Кристоферу и вели ни под каким соусом не отдавать ей детей, — скомандовала Амара.
— У меня нет его номера телефона, — призналась Уитни. — Он всегда писал мне в директ.
Амара посмотрела на нее и вздохнула.
— Некоторые вещи я никогда не пойму… — сказала она. — Черт побери, тогда вперед!
И все как одна они бросились вдогонку.
Глава сорок третья
Женщины снова оказались на августовской духоте, а Гвен меж тем свернула за угол в конце квартала и помчалась к детской площадке в парке. Пот стекал по спине Клэр, Амара буквально дышала ей в затылок. Окружающие отставляли свои дела, чтобы понаблюдать за погоней, выражения лиц прохожих менялись почти в замедленном движении, когда они пытались понять, что происходит. Надвигается какая-то опасность? Им тоже нужно бежать? Однако быстро отказывались от этой идеи. Какой-то мужик начал снимать происходящее на телефон. Клэр показала ему средний палец.
— Где пожар? — крикнул кто-то со смехом.
От былой идеальности не осталось и следа. Ни какой надежды, что мамочки снова станут героинями «Инстаграма» или Клэр докажет «Бродягам», как прекрасно справляется без них. Она так хотела славы, и вот ее мечта сбывалась самым ужасным образом. Конкретно этот момент публичного унижения всего лишь начало в затяжном процессе. Клэр повернула голову и посмотрела на Амару. Та явно думала то же самое.
— Ну… — пробубнила Амара. Невероятно, но на ее лице вдруг мелькнуло столь любимое Клэр озорное выражение. — Надо дать им пищу для пересудов.
И тут Амара откинула голову и взвыла, ее голос дрожал от разочарования и гнева, но тем самым она высвобождала свои чувства, без слов посылала к черту все те ожидания, ради которых надрывалась всю жизнь. Когда Амара остановилась на мгновение, чтобы перевести дух, Клэр позволила собственному крику заполнить тишину. Женщины из другой прогулочной группы тоже остановились, чтобы посмотреть на них, и заорали по очереди; стоило одной умолкнуть, как крик подхватывала другая, звук казался бесконечным, как будто по тротуару неслась стая волков, хищных и диких, и служили они вдохновением только друг другу. Клэр не знала, что будет дальше. Но внезапно ее пронзило болезненное и волнующее ощущение того, что она жива и рада, что рядом с ней женщины, которые поддержат в трудные времена. Их коллективный вопль набрал силу и покатился вниз по кварталу. Гвен в замешательстве оглянулась. Находясь на перекрестке, она смотрела в их сторону всего какую-то секунду, но этого было достаточно. Гвен не заметила приближающееся такси.
Глава сорок четвертая
Как и предполагала Уитни, СМИ вцепились в эту историю мертвой хваткой. Фотография погнутой детской коляски и купюр, валяющихся на перекрестке, появилась повсюду: на веб-сайтах, в газетах, в новостях по кабельному телевидению. Сначала сюжет показали только в местных новостях, но вскоре его демонстрировали уже на всех экранах страны. Ухмыляющиеся телеведущие из Лос-Анджелеса в шутку окрестили их «Ядовитыми Мамашками с Парк-авеню». (Нелепое название, ведь травили не они, а их, да и на Парк-авеню жила только Элли.) Один веб-сайт, ориентированный на миллениалов, неделями создавал кликбейты, а их авторы писали статью за статьей с заголовками, оптимизированными под поисковые системы, что-то вроде «Кто такая Клэр Мартин? Вы не поверите, чем она занималась до знакомства с Ядовитыми Мамашками!».
Случившееся все перевирали как хотели. Якобы женщины бросились в погоню за Гвен, чтобы убить ее, и орали все время, потому что неудобно бежать в дорогих туфлях на высоких каблуках. И это они столкнули Гвен на дорогу. Богатеи тоже могут пускаться во все тяжкие, как и все простые смертные, идя на поводу у низменных желаний.
Только по божьей милости Гвен не погибла под колесами такси. Коляска приняла на себя основной удар, а Гвен просто сломала ногу. Всего один шаг — и ее собирали бы по всему перекрестку вместе с наличкой. Вместо этого, закованная в огромный гипс, вся в синяках, Гвен рассказала полиции и прессе все, что собиралась и чем угрожала.
Реакция пошла как круги по воде. Сначала ненависть, едкие электронные письма, в которых их обзывали сучками, заслуживающими смерти, незнакомцы на улице подходили к ним с резкими комментариями об их ужасном воспитании и о том, что они предпочли тонкие талии здоровью своих детей, а многие знакомые просто перестали общаться.
Затем последовала небольшая доза сочувствия, когда другие женщины писали им, признаваясь, что тоже клюнули на «СуперМамочку», и масштабы мошенничества стали очевидны. Все на том же сайте с кликбейтами появилась статья под заголовком «Важная причина, по которой вы должны оставить Ядовитых Мамашек в покое».
Наконец, как ни удивительно, на них посыпались предложения. Один издатель обратился к Уитни с предложением написать книгу откровений, но та отказалась. Уитни не хотела больше мусолить эту историю, хотя деньги позволили бы ей остаться в городе, а не переезжать в Джерси после развода.
(Грант теперь снова был холост. Девушки из кожи вон лезли, лишь бы доказать этому красивому богачу, что не все женщины так бессердечны, как Уитни.) Какой-то продюсер предложил им сняться в реалити-шоу, сказал, что потенциал покруче, чем у «Настоящих домохозяек». Мередит и Элли сначала соблазнились, но все остальные категорически отказались. Элли и Мередит еще какое-то время держали реакцию остальных мамочек в секрете в надежде, что продюсер заинтересуется шоу «Лучшие подруги покоряют мир» или что-то типа того, но тут Элли узнала, что ждет второго ребенка, и фокус внимания переключился на ее беременность.